20 марта 1993 года

Сегодня у меня шестой день рождения.

Мне подарили японский иллюстрированный словарь «Охфорд-Дуден» и книжечку на японском про кота, она вся каной, и книжку, которая я не знал, что такое, потому что она вся на японском, но Сибилла сказала, что это «Сугата Сансиро» Томиты Цунэо. Она сказала, мне придется брать у нее словарь кандзи и латинизированный словарь издательства «Коданся» и ее учебник грамматики, и еще сказала, что «Сугата Сансиро», к сожалению, на английском не выходил, так что мне, наверное, будет непросто, но сюжет там прекрасный, судя по тому, что говорит мистер Ричи о фильме, и она достала книжку мистера Ричи и сказала погляди, можешь прочесть? Я спросил это по-английски и она сказала да, ну естественно я мог прочесть. Оказывается, в книге есть очень напряженная сцена, когда мастер дзюдо велит Сагате покончить с собой. Вот что пишет мистер Ричи про мою книжку:

Он прибегает ко всем положенным приемам дзюдо и побеждает одного противника за другим. Все это заманчиво показано стремительным монтажом. Фрагмент очень воодушевляющий. Похожие сцены встречаются во всех японских бойцовских фильмах, только здесь снято виртуознее. Мы – еще не зная, о чем пойдет речь, – думаем: Сугата – настоящий мужчина, настоящий герой. Это мнение разделяет и толпа. Кто-то кричит, какой он молодчина, какой прекрасный боец. Сугата увлекается, атакует одного противника за другим и всегда побеждает.

Монтажная склейка, и мы переносимся в комнату мастера дзюдо. Все замерло. Он не движется, на экране все застыло, и после яростного движения предыдущей сцены эта неподвижность – как упрек. Мастер сидит, будто ждет чего-то, текут секунды. Затем входит Сугата в порванном кимоно.

Мастер: Ты, наверное, доволен собой. Столько народу раскидал.

Сугата: Простите.

Мастер: Я хотел посмотреть, как ты дерешься. Ты очень сильный – взаправду очень сильный. Может, ты теперь даже сильнее меня. Но, видишь ли, между твоим дзюдо и моим дзюдо очень мало общего. Понимаешь? Ты не знаешь, зачем оно, ты не знаешь пути жизни. А обучать дзюдо человека, который этого не знает, – все равно что вручить нож безумцу.

Сугата: Но я все знаю.

Мастер: Неправда. Поступать, как поступаешь ты, бессмысленно, бесцельно, ненавидеть, нападать – это путь жизни? Нет, путь жизни – верность и любовь. Правда, данная нам землей и небесами. Единственная правда, и только приняв ее, человек может взглянуть в лицо смерти.

Сугата: Я могу взглянуть в лицо смерти. Я не боюсь умереть хоть сейчас, если вы прикажете.

Мастер: Помолчи, ты ничто, ты просто драчун уличный.

Сугата: Я не боюсь умереть.

Мастер: Тогда поди и умри.

Тут Сугата делает нечто потрясающее. Он открывает сёдзи и, не оборачиваясь, не глядя под ноги, прыгает.

Не терпится прочитать книжку.

На обложке иллюстрированного словаря нарисован самурай, и для начала я поискал в словаре его. Найти оказалось нелегко, он в «Этнологии», а когда я его нашел, там были самурай и доспехи, даже иероглифа самурая не было, только хираганой.

Я не хотел говорить Сибилле, чтоб ее не обижать, но она, видимо, сама догадалась и спросила, в чем дело. Я сказал Ни в чем, а она очень недоверчиво сказала Дох ка на? Дох ка на? – это Да ну? по-японски. Я показал ей самурая, и она сказала, это ужасно, что они не приводят кандзи, наверное, думают, это слишком сложно, а мне надо написать редактору письмо и подписать Людо, шесть лет. Я спросил, можно ли написать на компьютере, а она сказала откуда он тогда узнает, что тебе правда шесть? Велела обязательно вставить в письмо иероглиф, и я так и сделаю.

Сибилла опять смотрит «Семь самураев». Я уже видел несколько раз и решил почитать «Сугату Сансиро». Мы с завтрашнего дня будем каждый день выбирать иероглиф и глубоко его усваивать. Сегодня я выучил только два слова из книжки, которые мне сказала Сибилла.

Дзю значит мягкий, а дзицу искусство или мастерство, а до путь, эти иероглифы встречаются и в других словах. Я уже выучил всю хирагану и катакану.

В конце концов я посмотрел на первую страницу. Японский – самый сложный язык в мире.

Я не хотел раскрашивать иероглифы, потому что это наша единственная японская книжка, кроме еще двух Сибиллиных. Поэтому я решил поискать в словаре другой иероглиф и искал его примерно час. Иероглифы все похожие, трудно запоминать, если не закрашивать. Через некоторое время Сибилла оторвалась от экрана. Остановила кассету и спросила, в чем дело. Я сказал Ни в чем. Она подошла и посмотрела в книжку и сказала как ты будешь запоминать, если не раскрашивать? Сказала, эти японские книжки такие дешевые, вот эта стоила всего пятерку, мы можем другую купить. Сказала, что в день рождения надо радоваться, а если у меня что-то не ладится, пускай я ей скажу.

Она сказала, в день рождения можно задавать сколько угодно вопросов. Я спросил кто мой отец? Сибилла сказала прости, я не могу ответить. Сказала, что он пишет о путешествиях и она с ним встречалась всего раз.

Может быть, он знаменитый.

21 марта 1993 года

Сегодня мы оба выбрали по иероглифу. Будем так делать каждый день, пока все не выучим. Их 1945, и я уже знаю три, и если мы будем учить по два в день, за 971 день все выучим. Я хотел учить по 20 в день, так бы мы закончили через три месяца, но Сибилла сказала нет, это будет кошмар, просыпаться утром и вспоминать, что надо выучить еще 20, а если нам захочется, мы можем учить и побольше.

Сибилла выбрала ДЗИН (человек) / хито (человек). ДЗИН – это привнесенная китайская лексема, а хито – коренная японская лексема.

Я выбрал

яку (флейта 17 черт корень музыкальный инструмент)

К сожалению, у Халперна, кажется, нет иероглифов с этим корнем.

Когда мы глубоко усвоили наши иероглифы, я спросил Сибиллу, где она познакомилась с моим отцом. Сибилла познакомилась с моим отцом на приеме. Там все хотели поговорить с ним, а он решил поговорить с Сибиллой, и когда она захотела уйти, он тоже ушел.

22 марта 1993 года

Сибилла выбрала ДАЙ ТАЙ (большой) / ō (большой) и хотела, чтоб я выбрал ТАЙ огромный / футо(й) (толстый), потому что его легко запомнить.

Я выбрал

ДЗИ (императорская печать). Сказал, что если она разрешит мне

ДЗИ (этот), тогда она может взять , но она сказала, что отложим до завтра.

После завтрака я приступил к «Сугате Сансиро». Закрасил его везде, и еще иероглифы дзюдо и дзюдзицу во второй половине книжки. Те, что выбрал я, мне пока не попались.

Сегодня спросил Сибиллу про отца, но она сказала, что не хочет об этом. Я сказал, хоть скажи, как его зовут, но она сказала Нет. Я сказал, пускай она скажет первую букву, но она сказала Нет.

23 марта 1993 года

ТАЙ огромный / футо(й) (толстый)

ДЗИ (этот)

24 марта 1993 года

Сегодня Сибилла выбрала СУЙ (вода) / мидзу (вода). Хотела, чтоб я теперь выбрал ХЁ (лед) / кōри (лед) / хи (лед) / кō(ру) (замораживать) (!). Я сказал, это скучно, он же почти как мидзу, а Сибилла сказала, что в том и смысл. Я сказал, если она хочет выбирать скучные иероглифы, это ее дело, а я выбираю

СŌ (водоросли, морские водоросли; изящный оборот, риторический изыск) / мо (водоросли, ряска, морские водоросли)

Я сказал, что выучу , если мы выучим еще

КЭН (кокон) / маю (кокон)

25 марта 1993 года

ХЁ (лед) / кōри (лед) / хи (лед) / кō(ру) (замораживать)

КЭН (кокон) / маю (кокон)

26 марта 1993 года

БОКУ МОКУ (дерево, лес) / ки (дерево, лес)

 тайбоку (огромное дерево)

СУЙ (нефритовый, изумрудный, зелень листвы; зимородок)

27 марта 1993 года

СИН (чаща) / мори (чаща)

СИНСИН лесистый

КИ (черепаха) / камэ (черепаха)

Глубоко усвоив иероглифы, мы пошли в библиотеку. Я всю неделю пытался выяснить, как зовут моего отца, но Сибилла даже первой буквы не говорит. Взял «Путешествие на “Кон-Тики”»[73].

28 марта 1993 года

Опять поругались с Сибиллой из-за иероглифов. Сибилла сказала, если она выберет КА (огонь) / хи (огонь), а я выберу ЭН (пламя) / хонō (пламя), и мы учтем, что – корень магаригава, река, мы интуитивно поймем, почему САЙ / вадзава(й) означает стихийное бедствие / катастрофу, и поймем, почему дзинсай – катастрофа, вызванная человеческим фактором, а – касай – пожар или возгорание. Я спросил мой отец Тур Хейердал? Сибилла сказала безусловно нет. Я сказал, ну, если хочешь выбрать все эти иероглифы – давай, выбираешь? Сибилла сказала, а ты нет? Я сказал, если она получает четыре, включая корень река, тогда я хочу

ЭЙ (тень, мрак) / кагэ(ри) (тень, мрак)

канаэ (ритуальный котел, жертвенный треножник) / ТЭЙ (треугольный)

БŌ (лягушка, жаба) и

КО (тигр) / тора (тигр)

Я сказал, ну что, выбираешь четыре, и Сибилла сказала да, потому что не дотерпит четыре дня до слова дзинсай, это, видимо, незаменимый эвфемизм для обозначения ребенка. В таком случае, сказал я, я хочу

ГЯКУ (жестокий, дикий, тиранический, деспотический) / сиита (гэру) (угнетать, преследовать, тиранить, подавлять)

вместо

БŌ (лягушка, жаба)

Сибилла сказала, Додзо[74], дзинсай. Видимо, решила, что это очень смешно.

29 марта. Дочитал «Кон-Тики». Решил научиться чистить рыбу.

30 марта. Тренировались с Сибиллой чистить рыбу. Сибилла несколько разозлилась, потому что я не захотел эту рыбу есть.

31 марта. Начал читать «В сердце Борнео»[75]. Хотел потренироваться ощипывать курицу, но Сибилла сказала, что не в настроении. Пошли вместо этого в «Жареные куры Огайо».

1 апреля. Сибилла опять не в настроении ощипывать курицу. Спросил, а моего отца звали Людо, и она сказала Нет. Спросил, а его звали Дэвид, и она сказала Нет. Спросил, а его звали Стивен, и она сказала Нет. Я спросил, а тогда как, и она сказала Румпельштильцхен. Потом предложила сходить в «Жареные куры Огайо». Я спросил, что, правда Румпельштильцхен, и она сказала Нет.

2 апреля. Дочитал «В сердце Борнео». Решил потренироваться спать на полу. Начал читать «Аравийские пески»[76].

3 апреля. Читаю «Аравийские пески». Бедуины не носят ботинки. Это чтобы ноги загрубели. Спросил Сибиллу, можно ли сегодня ощипать курицу, и она сказала Нет.

25 апреля

Прочел «Путешествие на “Кон-Тики”», «В сердце Борнео», «Аравийские пески», «Навстречу опасности!», «В поисках приключений!», «Снежный барс», «В Патагонии», «Амазонские ночи», «На Кавказ», «Степные шатры», «Зимовка в иглу», «С верблюдом и компасом», «Среди пигмеев»[77] и «После Александра». Спросил Сибиллу, читала ли она хоть одну из них. Сибилла смотрела «Семь самураев», и я подумал, она проговорится, пока ее ум занят чем-то другим. Та сцена, где Кюдзо дерется с другим самураем. Сказала, что читала «В Патагонии». А когда Кюдзо убил другого самурая, она расхохоталась. Сказала, что даже не встречала Брюса Чатвина никогда. Я спросил, встречала ли она остальных. Она обернулась, молча на меня посмотрела и снова уставилась в телевизор.

Мне немножко опротивели эти японские иероглифы, потому что в «Сугате Сансиро» ни один из них не встречается. Мы пока усвоили 98. Несколько Сибиллиных нашлись, а из моих ни одного. И еще я уже посмотрел большинство иероглифов из книжки, и некоторых даже нет в словаре! Весьма прискорбно.

26 апреля

Сегодня ходили в библиотеку. Взял «Санный след через Аляску», «Билет в Латвию», «Ночной поезд в Туркестан», «Праздные дни в Патагонии», «По следам Стэнли», «В поисках Чингисхана» и «Странствия Данцигера»[78].

12 мая

Закончил «Сугату Сансиро». Кое-чего не понял, потому что на многие вопросы Сибилла ответить не могла. Сказала, что я нынче очень тихий, а она переделала кучу работы, и мы пойдем в «Ниппон-букз» и купим мне другую книжку на японском. Я сказал, что хочу книжку про осьминога. Мы спросили у продавщицы, и она сказала, что поищет. Наконец показала нам какие-то книжки. Мы думаем, что купили про осьминога, но не совсем уверены.

13 мая

Дочитал «Санный след через Аляску». Решил начать «Билет в Латвию». Сибилла много печатала, а потом смотрела «Семь самураев». Когда они пришли в деревню, я спросил, а ты вообще читала, что писал мой отец? Она сказала, что не по своей воле. Я спросил в каком смысле? Она сказала, ей кто-то в конторе подсунул, пришлось полистать. Она сказала, что сказала тому человеку, что в книжке много ошибок логики, а тот человек ей сказал какая разница. Я как бы ненароком спросил а она у тебя осталась? Она обернулась и посмотрела на меня. Потом сказала нет, я ее не сохранила, и снова уставилась в телевизор. Я сказал а кто был тот человек? Она смотрела в телевизор. Сказала, что не помнит, они все были от него без ума.

То есть надо найти кого-нибудь из конторы и спросить, от кого они все были без ума. Одна беда – по-моему, их всех уволили. Когда немножко подрасту, проведу расследование и их выслежу.

14 мая

Сегодня была настоящая ложная тревога. Тренировался писать иероглифы и вдруг заметил, что Сибилла смотрит на мои библиотечные книжки! Я затаил дыхание и стал следить. Через некоторое время она взяла «Странствия Данцигера» и начала листать, а потом взяла и села! Посмотрела на книжку очень грустно, почитала тут и там, время от времени вздыхая. Один раз пробормотала Исфахан! А потом, даже не подняв головы, иронично сказала не спеши с выводами.

Я сказал Почему ты не говоришь, кто он?

Она сказала Потому что он про тебя не знает.

Я сказал Почему ты ему не сказала?

Она сказала Потому что больше не хотела его видеть.

Я сказал Почему ты больше не хотела его видеть?

Она сказала Я не хочу об этом.

Может, когда они познакомились, он как раз уходил в экспедицию. Собрал на экспедицию денег, а если б она сказала про меня, ему пришлось бы все деньги отдать ей. Но она знала, что он всей душой стремится в экспедицию, и поэтому не сказала.

15 мая

Сегодня Сибилла на меня разозлилась, потому что я спросил про отца. Я только спросил А он знал какие- нибудь языки? Она поглядела на меня и сказала Я хочу дать тебе кое-что послушать. Она печатала, но тут встала и сказала, что нам надо в библиотеку, хотя мы только вчера ходили.

Мы пошли до самого «Барбикана», зашли в аудиотеку, и она спросила, есть ли у них Либераче. Они сказали нет. Сибилла сказала, что это безотлагательно, и мы доехали по Кольцевой до «Кингз-Кросс», а потом по Пикадилли до «Пикадилли-сёркус» и пошли в «Тауэр Рекордз». Там сказали, что Либераче в отделе Легкой Музыки, и мы пошли в Легкую Музыку.

Там было полно Либераче, но самый дешевый – на кассете за £ 9,99.

£ 9,99! воскликнула Сибилла, взяв кассету. Сердце кровью обливается, но что поделать.

Она купила кассету, и мы поехали домой.

Дома Сибилла сунула кассету в магнитофон. Довольно устарелая музыка, и перед каждым номером пианист шутил со слушателями. Пока играла кассета, Сибилла смотрела на меня. Когда кассета закончилась, Сибилла спросила Ну, что скажешь?

Я сказал, что музыка довольно устарелая, но на фортепиано он играет хорошо.

Сибилла ничего не сказала. Подошла к столу и достала открытку с репродукцией. Какие-то греческие девушки, художник лорд Лейтон.

Что скажешь? спросила она.

Я сказал, что это картина про Древнюю Грецию и они играют в мяч.

А еще? спросила она.

Я сказал, что картина неплохая, видно, как дует ветер, потому что он так нарисовал их тоги.

Тогда она достала из комода старый журнал. Открыла и сказала Читай. Я стал читать. Сначала думал, может, это мой отец написал, но там ничего не было про путешествия.

Что скажешь? спросила она.

Я сказал, что это довольно скучно, но, пожалуй, неплохо написано.

Сибилла положила журнал на пол. И сказала, Ты не готов познакомиться с отцом, пока не поймешь, что со всем этим не так.

Я сказал, А когда я пойму?

Она сказала, Я не знаю, миллионы людей легли в гроб, по-прежнему ими восхищаясь.

Я сказал, Ну так ты мне объясни, что не так.

Она сказала, Я не стану говорить, что тебе лучше понять самому, la formule est banale[79]. Ты еще не будешь готов, даже когда поймешь. Тебе не надо знакомиться с отцом, когда ты научишься презирать людей, сотворивших все это. Пожалуй, можно будет, когда ты научишься их жалеть или научишься милосердию превыше жалости, если существует на свете такое милосердие.

Я сказал, Покажи мне журнал.

И я перечитал статью с начала до конца, но не понял, что не так, – скучно, и все. Я снова посмотрел на картину, но не понял, что не так. Хотел переслушать кассету, но Сибилла сказала, что не вынесет слушать это второй раз за день.

Я сказал, Так нечестно, никому не надо ждать, пока вырастут, чтоб узнать своего отца.

Она сказала, Да не возвысим мы случайное до вожделенного.

Я сказал, А с чего ты решила, будто я достаточно взрослый, чтобы знать ТЕБЯ?

Она сказала, А с чего ты решил, будто я так решила?

28 мая

Сибилла бросила усваивать японские иероглифы, у нее слишком много работы. Я глубоко усвоил 243. Сегодня она начала печатать, потом поглядела, как я работаю над иероглифами, потом вздохнула и достала книжку. Потом отложила, и я увидел, что это «Автобиография» Дж. С. Милля. Как ни странно, отложив ее, она достала книжку мистера Ричи и сказала, Можешь прочесть? Мистер Ричи написал книжку на английском, ну естественно, я мог прочесть. Она сказала, Прочти мне вслух. И я прочел абзац. Там было про злодея из «Сугаты Сансиро».

Он повидал мир – в отличие от Сугаты. Он хорошо одевается, носит усы, отчасти даже фатоват. И к тому же явно сознает, кто он таков. Он настолько умелый, что ему незачем демонстрировать силу. Мы чувствуем, что он не из тех, кто станет раскидывать людей, как Сугата. И все же чего-то в нем не хватает. Сугата не знает «пути жизни», но хотя бы учится. Этот человек никогда не познает пути. Он доказывает это мелочами. В какой-то момент, куря сигарету – что в Японии эпохи Мэйдзи было признаком щегольства, – он не затрудняется поиском пепельницы. Он стряхивает пепел в раскрывшийся цветок из букета на столе.

Сибилла спросила, Что, по-твоему, это значит?

Я сказал, По-моему, это значит, что надо уважать природу.

Сибилла спросила, Что?

Я сказал, Злодей стряхивает пепел в цветок, а героя вдохновляет естественная красота окружающего мира.

Сибилла сказала, Хммм.

Я не знал, что еще это может значить, а Сибилла не объяснила. Потом она ушла в кухню сварить кофе, а я посмотрел в книжку Дж. С. Милля. Кровь стынет в жилах!

Дж. С. Милль учился читать с двух лет, как и я, но греческий начал в три. А я только в четыре. К семи годам он прочел всего Геродота, «Киропедию» и «Воспоминания о Сократе» Ксенофонта, некоторые жизнеописания философов Диогена Лаэртского, куски из Лукиана и Ad Demonicum и Ad Nicoclem[80] Исократа, а еще первые шесть диалогов Платона, с «Евтифрона» до «Теэтета»!!! И еще он читал кучу историков, о которых я даже не слышал. «Илиаду» и «Одиссею» он начал позже, а я читал и то и другое, но я больше ничего не читал. По-моему, арабский и иврит он не учил, но я на них читал довольно простые книжки, и вообще, я мало читал.

Меня беспокоит, что мистер Милль был довольно глупый, память дырявая, и рос он 180 лет назад. Я думал, для ребенка моего возраста весьма необычно читать по-гречески, потому что на Кольцевой многие удивлялись, но теперь я думаю, что, пожалуй, это ложный довод. Большинство народу на Кольцевой ничего не говорили, но я думал, они удивлены, поскольку удивлены те, кто что-то говорил. Это глупо, потому что зачем им говорить, если они не удивляются? А теперь мне в школу через три месяца.