В общем, было решено — Ленку мы похитим.

Петька и Вовка сказали, что всё это сплошная ерунда, но мы с Федькой были тверды. Сперва я немного поколебался, но Федька меня вполне убедил.

День назначили — 30 декабря, под самый Новый год.

— Запомни, дорогой, — сказал мне Федька за час до начала. — Входим, стреляем, похищаем. Бесшумно и безмолвно. Моё имя — Феодоро, твоё — Алехуано. Маски готовы? Порядок. Её место в нашем одиноком замке, а не с дядей Мишей…

— Эх, Федька, — сказал я. — Эх ты, Федька!

— Феодоро, — поправил меня Федька. — Фе-о-до-ро. Запомни.

— «Феодоро», — передразнил я его. — «Дядя Миша»… Эх ты.

— Ты прав, Алехуано, — не моргнув сказал Федька. — Её отец, этот старик… инженер… лорд, вернее. Что он ей? Итак, ты готов, Алехуано? Готов ли ты совершить покушение на похищение?

— О да, Феодоро, — сказал я. — Готов как пить дать.

— Вперёд! — сказал он. — Идём бесшумно и безмолвно. Запомни это золотое правило.

Мы вышли из моей квартиры и стали медленно спускаться по лестнице на Ленкин этаж. Ночь была холодной и лунной. Валил снег.

— Звони, — шёпотом велел Федька, когда мы спустились, и поправил свою чёрную маску. Я поправил свою и позвонил. Мы безмолвствовали.

— Кто там? — спросил голос Ленкиной бабушки.

— Новогодняя телеграмма, бабушка, — ласково сказал Федька чужим голосом, и мы достали револьверы. Не скрою, меня всего трясло от волнения.

Дверь открылась.

— Руки вверх! — грозно сказал я.

— Руки по швам! — рявкнул Феодоро. — Не кричать, не плакать, не молить о пощаде.

Мы прошли в кухню.

— Куда же руки девать, господи? — сказала бабушка.

— Алёшенька, лохматый-то ты какой!

И она пригладила мой хохолок.

— Жалобы не помогут, — жёстко сказал я, вертя головой. — Кстати, меня зовут Алехуано. Запомните это славное имя!

— Отведи старую женщину в ванную, — велел мне Феодоро.

— Старая женщина, — сказал я. — Прошу вас, идите в ванную. Сидите там тихо как мышка. Ни стонов, ни криков!

Бабушка пошла в ванную.

— Где ваша Элен, ваше единственное сокровище? — строго и холодно спросил Феодоро.

Бабушка молчала.

Мы посовещались в прихожей и открыли дверь в комнату.

Дядя Ми… старый лорд читал газету и пил чай.

— Где вы прячете свою дочь? Милорд?! — крикнул Феодоро.

Отец бедной девушки повернулся к нам, и лицо его исказилось от испуга.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил он дрогнувшим голосом.

— О, ровным счётом ничего, — сказал Федька. — Ровным счётом! Напомни ему, Алехуано, как бесполезно сопротивление.

— Феодоро прав, сопротивление бесполезно, — сказал я, удивляясь, что лорд снова пьёт чай. — Где твоя дочь? — крикнул я.

— Моё бедное дитя в той комнате, — сказал он испуганным голосом. Его всего трясло. — Будьте к ней снисходительны…

— Но-но-но! — прикрикнул на него Феодоро. — Алехуано, сходи узнай, не сбежала ли старая женщина. Да поторопись!

Я вышел из комнаты и постучал в ванную.

— Что делает старая женщина? — спросил я.

— Да вот стираю помаленьку, — ответила она из-за двери. — Не желают ли рыцари чаю с домашней ватрушкой?

— В самый раз, — сказал я. — Да побольше.

— Сейчас принесут ватрушку, — сказал я, возвращаясь.

— А-атлично! — проревел Федька. — А пока за мной, Алехуано.

Мы вошли в следующую комнату, но там было пусто. И под кроватью. И на шкафу.

— Каков лгун? — прокричал Феодоро и бросился обратно. — Где дочь? — зарычал он. — Говорите, милорд! И не слова лжи! Учтите это!

Мне стало жаль бедного старика.

— Надо перекусить. Самое время, не так ли, о Феодоро? — сказал я.

Феодоро кивнул. Убитый горем отец взял газету и ушёл в другую комнату. Старая женщина принесла чай и ватрушку. Мы стали есть ватрушку. Феодоро был мрачен и зол.

— Где они её прячут? — говорил он, кусая ватрушку. — Хотел бы я это знать.

…И вдруг — дверь открылась и в комнату с улыбкой вошла та, которую мы искали.

— Хватай её! — заорал Феодоро и первым рванулся к ней.

— Уйди, Федька! — завизжала она. — Ой! Пусти! Па-па!

— Ты узнала меня! — вскричал Феодоро. — Ни слова больше!

— Ма-а-ма! Чего они! Ой!

— Ну и маскарад! Молодцы! — сказала тётя Таня, входя с ёлкой в комнату. — Сейчас украсим ёлку.

— Шутки в сторону! — закричал я. — Моё имя Алехуано!

— Ай да Алехуня, — сказала она, — настоящий актёр! Федя, отпусти Лену, будем ёлку украшать.

— Да ну вас, — сказал Федька и снял свою маску.

— Нет, не надо, не надо, не снимай! — забеспокоилась тётя Таня. — Так лучше. Так веселее. Чудесно, что вы зашли!

— «Чудесно», — сказал я. — «Чудесно». Надоело! — и снял свою маску.

— Наденьте! Наденьте! — визжала Ленка. — Маскарад! Ура!

— Да ну вас, — сказал Федька.

А тётя Таня уже командовала.

— Миша! — кричала она. — Где подставка для ёлки? Ленка, тащи игрушки! Ребята, откройте дверь, там звонок!

Мы подошли к двери и спросили:

— Кто там?

— Новогодняя телеграмма.

Мы открыли дверь и ка-ак захохочем: там стояли Петюня и Вовка, оба в чёрных масках и с пистолетами в руках.

— Ни с места! — сказали они. — Идите вперёд! Руки по швам!

Когда мы все вошли в комнату, началось такое веселье, просто ужас.

Дядя Миша надел бумажный колпак и чем-то посыпал тётю Таню.

Ленка уже притащила игрушки и была в Федькиной маске.

Тётя Таня надела маску «свинья».

В общем, смех!

Больше всех хохотали мы с Федькой.

Петюня и Вовка только рот раскрыли.

Мы с Федькой дали им по стеклянному шарику и сказали:

— Ну, Петюньтио и Вовенцио, за дело!

— Чего ещё! — сказал Вовка. — Чего вы? Ну, чего?..

— Давай, давай, — сказали мы. — Вперёд!

Ёлка получилась то, что надо!