Лиза
Особняк пропах дымом, и пока там ремонт. Из больницы нас выписывают только через пять дней, и мы наконец едем в квартиру Ильи. Она рядом с офисом его строительной компании. За год нашей совместной жизни он ни разу там не оставался. Я в ней никогда не была. Знала только, что это место существует.
Его подготовили к нашему прибытию.
Илья рассказывает, что гостевую комнату переоборудовали под нашу с ним спальню, а вторую гостевую — под детскую. Комнату, что была до этого момента спальней этого «хозяина жизни», превратили в кабинет. Холл, кухня и гостиная соединены плавными переходами, их не трогали. Но мебель сменили.
— Зачем такие пертурбации? Почему мы не могли остановиться в твоей спальне?— Лиза… — он прячет улыбку. — Я думаю, ты не захочешь этого знать.— Баб сюда водил?— Это провокационный вопрос, — пытается он скрыть смешинку в глазах.— Каримов?!— Тебе честно или правильно?— Честно давай! — Я не ревную... Ну, может, слегка, но хочется уже добавить самой жизни и юмора в нашу повседневность. Слишком много негатива. Надо выбираться.— Да. Я был холостым богатым ублюдком, конечно, у меня были женщины… Но это прошлое. И его отсюда вынесли.— Ту кровать надо сжечь!
Каримов изображает фейспалм и закусывает губу, чтобы не ржать, но глаза смеются.
— Моя ревнивая кошечка… — выдавливает он сквозь смех. — Считай, что её уже пустили на дрова. Здесь всё стерильно, Лиза. Только для нас. Здесь вообще всё новое, даже диван в гостиной…— Что, Каримов, и на нём? До постели даже не дотерпел… — мы уже оба улыбаемся.— Лиза, зато сейчас все поверхности этого дома — только для тебя и меня. Всё с чистого листа и для этого жилища.
— Обои точно не надо менять? А то всё «исшоркал», поди?— «Шоркать» обои я готов только с тобой.— Ой, лгун!
Смеёмся.
Сажусь на диван. Он огромный, широкий, с тёмно-серой обивкой. Упругий…
— Удобный… Надо попробовать… — подмигиваю я Илье, намеренно заигрывая. А он мгновенно считывает мой настрой.
— Какое у тебя игривое настроение!— У нас ещё будет время для этого дивана. А сейчас я хочу в душ после больницы.
Пока Светлана Ивановна купает Сашку, я тоже привожу себя в порядок… вместе с Ильёй. Конечно, изначально цель совместного принятия душа — быстрее справиться с водными процедурами, но всё затягивается…
— Илья… Здесь акустика сумасшедшая. Нас же слышно!— Ни фига. Тут, наоборот, всё продумано. Звукоизоляция как в звукозаписывающей студии, всё предусмотрено, малышка…
Я отстраняюсь от Ильи и, глядя в его глаза, хочу получить честный ответ.— Каримов, ты в этом душе уже кого-то «прослушивал»?
Он ржёт, но глаза не отводит.— Нет. Его подготовили специально для тебя, моя громкая малышка… Так что можешь не стесняться — всё для тебя.
Он обхватывает своими влажными губами мой сосок и начинает его ласкать. С губ слетает стон… Илья улыбается.— Вот так, моя девочка. Не сдерживайся. Отпускай себя…
И мы и правда отпускаем…
Илья
Не хочется в нашу жизнь больше никого пускать. Вообще никого. Сутки мы и правда не выходим. Светлане Ивановне дали выходные и теперь наслаждаемся тихим счастьем и друг другом. Сашка как будто тоже выдохнул и ведёт себя просто ангельски. Ест, спит, немножко агукает на ручках мамы и папы, пытается что-то на своём говорить и делиться переживаниями от увиденного и прочувствованного.
К разговору об Артемьеве мы не возвращаемся. И вообще эту ситуацию с Лизой я не обсуждаю.
Для всех мы решали «семейное дело», что тянется пятый год. Никто не посмел спросить или пойти против моего решения открыто. Никому не нужно в сложившейся ситуации ставить под вопрос имеющиеся у всех блага и позиции. Никто не полез на рожон. И мы выдохнули. Мир не дрогнул.
Повар заключён под стражу. Его шантажировал Артемьев расправой с семьёй, даже какое-то время удерживал его сына, правда, потом одумался — вернул. Но напугал знатно, поэтому тот пошёл на эту дичь… Я не жалею его. Каждому по заслугам. Правосудие восторжествует.
С меня все подозрения сняты. Признаний повара, показаний Лизы и Евгения оказалось достаточно.
Марьям в порядке. Эдгар сказал сухо, что ей ничего не сделали, только напугали; пока она бежала — пару раз упала, оттуда такой вид… Это не моё дело. Дело их семьи. Лизе тоже не нужно знать об этом от меня. Если сестра поделится, то так тому и быть.
Влад надышался больше всех, пока инструктировал других, как спастись от едкого дыма, и помогал выводить людей из подвала при эвакуации. Но уже идёт на поправку. Я у него был. Он приехал в поместье как раз в тот момент, когда началась заваруха. Его просто ударили по голове, он даже не успел сориентироваться. Пока парень в больнице, забота о его семье на мне. Но они уже тёртые калачи. Супруга с ним больше десяти лет, знает все тонкости и риски нашей работы, поэтому при мне держится. Прилетит, видимо, всё в сторону Влада, уже когда он вернётся домой…
Мне не до чужих проблем и счастья. У меня есть своё. Самое дорогое и ценное…
Лиза заходит ко мне в кабинет пока я отхожу от разговора с Владом.
— Каримов, я всё забываю спросить... — Лиза медленно подходит ко мне и садится в своей атласной чёрной пижамке на мой стол. Наклоняется ближе. И я уже вижу её полную грудь, которая только для меня призывно кричит: «Привет!».
Она лениво прочерчивает пальцем линию по моей груди, чуть раскрывая рубашку и лёгким жестом расстёгивая третью и четвёртую пуговицы.— А где та «холостяцкая» кровать, которую ты сжёг? Ну, та самая?
Я тяжело вздыхаю и прикрываю глаза. Догадываюсь, куда она ведёт. Это игра по слишком острой грани, буквально по лезвию бритвы…— Лиза, она была из цельного массива дуба. Ручная работа. Стоила как небольшой самолёт.— И? Ты правда её сжёг?— Нет, — бурчу, но от тех микротоков, что запускают по моему телу её шаловливые пальчики, я так кайфую, что снова закрываю глаза. — Разобрали и вывезли на склад. Ждёт утилизации.— На склад? Илья! А вдруг ты туда заглянешь — ностальгия не замучит? Захочешь вспомнить, как она прогибалась под твоим телом…
Резко открываю глаза и меняю нас местами: ухватив её за попку, усаживаю в своё кресло, а сам, вдавив руки в подлокотники, нависаю над ней.— Какая к чёрту ностальгия, малышка? Нет разницы, какая поверхность, если на любой из них подо мной будешь ты… Только ты! — И я коротко чмокаю её в раскрытые губы.
— Даже если это капот твоей новой машины? — невинно уточняет она. Моё сознание тут же топят картинки с её образами в такой обстановке. Твою ж… Воспламеняюсь мгновенно.— На капоте... А знаешь, это идея. Пожалуй, впишем это в наш план на завтра. А сейчас у нас другие поверхности по графику. Много «белых пятен» ещё в этой квартире. — Тяну её за руку к себе и вжимаюсь в неё поцелуем.
— Каримов! Сашка же проснётся!— А мы тихонько, — шепчу ей в губы. — У нас же здесь звукоизоляция как в студии, забыла?