Илья
Слышу шаги по коридору... К нам заглядывает прихрамывающая Лиза, в её руках пустой графин. Она явно не ожидала увидеть здесь кого-то, кроме меня. На ней моя футболка и мои боксеры.
— Ой, простите... — Смущается, отводит глаза. — Я услышала голоса, поэтому проснулась... Хочу пить, но воды в комнате не оказалось. Где я могу её набрать?
Не ожидал ее здесь увидеть. Скольжу взглядом по ее голым ногам, плечам, открытым из-за моей огромной футболки...
— Лиза, пойдём, я тебя провожу.
Я зыркаю на Влада. Тот вскидывает брови, мол: «Красивая девочка тебе досталась!», но поняв намёк, отводит взгляд, я отрезаю:— Влад, завали и нехрен пялиться!— Ох, какой ревнивый мужчина!
— Лиза, как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, когда мы выходим.— Не знаю. Не думаю. Просто хочу пить. Думать нельзя... пока. Сосредоточусь на ощущениях. Немного болит нога. Но мне тепло идти рядом с тобой... Ой, не стоило мне этого говорить.— Нет-нет... Продолжай.— Думаю, не стоит.— Не думай.
Она ухмыляется:— Подловил.
— Есть будешь? Выбор небольшой, но, может, салат...Я указываю на накрытый мною заранее стол.— Нет, благодарю. Только воды.
Смотрю на неё украдкой. Она такая милая. Естественная. Такая моя.— Извини, что не забрал тебя сразу, как только увидел. Еще с того приема я должен был увезти тебя. Тогда бы ты не столкнулась с тем, что произошло...
Лиза тут же напрягается. Её взгляд за долю секунды становится холодным и колючим. Она ставит графин на кухонный остров, освобождая руки. Смотрит на меня в упор. Я вижу, что внутри у неё разворачивается какая-то борьба, но она молчит, просто глядя мне в глаза. Наконец опускает взор. Напряжение спадает...
Она разворачивается. Достает стакан с верхней полки, вставая на цыпочки и давая мне возможность полюбоваться собой. Она чертовски хороша. Длинные ноги, упругие бедра, изящный прогиб спины... В голове всплывают картины нашей первой и пока единственной ночи. Я уже возбужден.
Лиза наливает воду. Медленно пьёт. Языком слизывает капли, оставшиеся на пухлых губах... Я сглатываю. Как я вообще могу находиться рядом и не овладеть ею прямо на этом столе? Воображение начинает шалить. Так и хочется задрать эту футболку. Прильнуть губами к её податливой груди, ласкать... А потом спуститься ниже... Разложить её здесь же. Меня откровенно начинает крыть.
Подхожу, забираю её стакан...— Ты всё?
Звучит двусмысленно, учитывая то, что секунду назад рисовало моё воображение...— Я утолила жажду.
А мне хочется сказать, что я — нет... Еле сдерживаю себя.— Давай я наполню графин и тебя провожу.— Я могу сама.— Можешь, но не надо.
Наливаю воду.— Тебя отнести?— Я дойду.
Лиза чуть прихрамывает, подниматься по лестнице ей тяжело.— Давай так: держи графин, а я возьму тебя на руки.
Она соглашается. Заношу её в комнату. Усаживаю на кровать. Графин ставлю на прикроватную тумбочку.— Илья...
Опять она назвала меня по имени. Это невольно вызывает улыбку.
— Почему я в твоей спальне?— Ты в нашей спальне. Нет больше «моего» и «твоего»...— Я бы хотела спать одна. Если это возможно, я бы вернулась в ту комнату, где была вчера.
По ощущениям, меня сейчас окунули в то самое ледяное озеро, в котором сегодня «купалась» Лиза. Только меня никто не встретил с мягким пледом и теплом в машине...
— Нет. Ты будешь спать здесь. И я буду рядом. Так безопаснее.
Набираю полную грудь воздуха, чтобы не сказать лишнего.— Если тебе будет спокойнее, я даю слово, что не прикоснусь к тебе без твоего согласия.
Она на мгновение задумывается.— Ладно... — и, отводя взгляд, добавляет: — Всё равно это скоро закончится. Отец не оставит меня в покое.
— Мне нужно отпустить Влада. Ты ложись, я приду позже.
Влад всё так же в кабинете. Дремлет в кресле.— Подъём!— А, пришёл?— Влад, мне нужна вся информация о текущих и прошлых делах Артемьева. Всё, что касается его семьи, а тем более его жены и Лизы. Узнай всё о Лизе за последние четыре года.— Про Артемьева понятно. А у Лизы сам всё узнать не хочешь?— Нет. Лиза очень болезненно реагирует. Боюсь за неё: она не выдержит, один разговор — и я её потом не соберу... Я видел как с ней творятся страшные вещи. — Замолкаю, прокручивая в голове события вчерашнего дня. — Там слишком много боли. Девочка пытается с этим справиться, к профессионалам обращалась, но нет — её просто кроет, когда всплывает отец... Очень глубокие раны. Боюсь их задевать.— Я тебе скажу, но ты не обижайся. Может, Лиза просто хорошая врушка?— Влад, я видел, как её трясло, видел, как реагирует её тело, слышал то, что внушил ей отец. Я слышал и видел, как она использует разные техники для самоуспокоения... Это ни хера не игра. Я сегодня будто в аду побывал... И самое страшное — я был только наблюдателем, а она в этом аду живёт постоянно.— Проблемную ты девочку себе в жёны взял... Ладно, посмотрю. Всё?— Да. Можешь ехать. Встретимся завтра. И на будущее: при Лизе ничего не говори о её отце, матери, вообще о семье... Это триггер. Я её потом не соберу.
Влад уезжает. Я остаюсь в кабинете. Чувствую, как давят переживания прошедшего дня.
Поднимаюсь к Лизе, но спокойствия это не приносит. Когда смотрю на свернувшуюся комочком на кровати девушку, меня изнутри колотит от злости на Артемьева. На часах четыре утра, но сна ни в одном глазу...
Слышу сбившееся дыхание Лизы, она что-то бормочет... А потом произносит моё имя. Инстинктивно откликаюсь:— Да?Но она спит. Теперь я слышу отчетливо:— Не уходи...
Ложусь на кровать позади неё. Она во сне прижимается ко мне. Глажу её по волосам, нежно обнимаю. Замёрзла. Укрываю её одеялом и чувствую, как она постепенно расслабляется. Я и сам проваливаюсь в сон.