По дороге на лифте вниз Дани нетерпеливо выстукивала ногой по полированному полу кабины. Наконец в своей стихии, она сгорала от нетерпения сделать прорыв в этом деле, которое с каждым поворотом становилось все более странным.

Дани всегда была жадным книгочеем, печатное слово таило для нее очарование. Иностранные языки давались ей легко, как и анаграммы, всевозможные шифры и логические головоломки. Дани получила максимальный балл по английскому языку и литературе, сдавая САТ[3], а после того как при поступлении в армию она показала отличные результаты на экзамене по профессиональной пригодности, ее буквально завалили приглашениями все рода войск. Когда в вербовочной комиссии ей сообщили, что после завершения базовой подготовки ее направят на курсы лингвистов и специалистов по шифрованию, Дани сказала, что хочет пойти по стопам своего отца и пройти программу отбора бойцов сил специального назначения. Представитель вербовочной комиссии пытался ее отговорить и наконец признался в том, что несколько лет назад его самого отчислили по этой программе. Он не стал добавлять, что женщине будет не по силам пройти такой изнурительный курс. Однако это не высказанное вслух мнение лишь укрепило Дани в решимости. В конце концов представитель вербовочной комиссии сдался, когда Дани пригрозила ему обратиться в центр комплектования персонала военно-морского флота.

После базового курса Дани прошла первую ступень подготовки бойцов ССН и получила на погоны «галочку». Через считаные недели ее направили с секретным заданием за границу, где ей предстояло заниматься дешифровкой материалов, обнаруженных на базе террористов. При взрыве самодельного взрывного устройства погибли три человека из ее подразделения. Дани решила преобразовать свой гнев в действие: вернувшись в Форт-Беннинг, она прошла вторую ступень подготовки бойцов ССН, став одной из немногих женщин, которые получили на погоны «завиток», и попала в элитный 75-й полк армейского спецназа…

Прогнав прочь мрачные мысли, Дани вышла из лифта и направилась к входу.

– Агент Вега, благодарю за то, что откликнулись так оперативно, – сказал сержант, когда она к нему подошла. – Мы поместили этого человека в охраняемое помещение и дождались вашего прихода. – Он указал на дверь комнаты для переговоров.

Не успела Дани открыть эту дверь, как сидевший в комнате мужчина вскочил на ноги. Среднего роста, худощавый, он был в сером костюме и накрахмаленной белой сорочке, резко контрастирующей с его темной кожей. Лысая голова, усеянная капельками пота, сверкала в ярком свете люминесцентных ламп.

– Малколм Браун, – представился мужчина, протягивая трясущуюся руку.

Пожав ему руку, Дани жестом предложила сесть за небольшой квадратный столик в середине комнаты. Она обратила внимание на конверт из плотной бумаги, который Браун сжимал в своей левой руке. Конверт был вскрыт.

– Вы сотрудник ФБР? – спросил Браун.

Дани показала ему свое удостоверение.

– Я принимаю участие в расследовании смерти Натана Костнера, – сказала она. – Насколько я понимаю, вы с ним были друзьями. Я сочувствую вашей утрате.

Браун протянул ей конверт.

– Нейт был для меня все равно что брат, – сказал он. – Я видел, что последние две-три недели он был чем-то очень встревожен, однако отказывался сказать мне, в чем дело.

Забрав у него конверт, Дани положила его на стол, не отрывая взгляда от выразительного лица Брауна.

– Почему вы решили, что мистер Костнер был чем-то встревожен? – спросила она.

Браун принялся взволнованно крутить золотое обручальное кольцо на пальце.

– Я адвокат, – начал он. – Мы с Нейтом работали вместе до того, как он стал помощником сенатора Следжа. Обыкновенно Нейт был таким добродушным, таким беззаботным, однако в последнее время он стал настороженным, возбужденным… как будто у него началась мания преследования.

– Он чего-то опасался? – подсказала Дани.

– На прошлой неделе Нейт пригласил меня к себе домой, – продолжал Браун. – Сказал, что ему требуется моя помощь, так как с ним может что-то случиться. Я спросил, почему он не обращается в полицию, но он ответил, что не доверяет полиции Нью-Йорка, полиции штата и вообще всем правоохранительным органам, кроме ФБР. – Он покачал головой. – Нейт даже сказал, что радуется тому, что развелся, поскольку теперь его жена и дети находятся в противоположном конце страны и им ничто не угрожает.

– Раньше он говорил вам что-либо подобное?

– Никогда. Нейт всегда был прямым, откровенным человеком, трудоголиком. Меньше всего можно было ожидать, что он окажется замешан в чем-либо противозаконном, однако при нашей последней встрече он вел себя скрытно и – другими словами это не выразишь – явно был чем-то напуган.

– Что сказал вам мистер Костнер, отдавая конверт? – спросила Дани. – У вас наверняка возникли вопросы, и он должен был дать какое-то объяснение.

Браун неуютно заерзал.

– Нейт попросил полностью довериться ему и не задавать никаких вопросов и не обращаться в полицию.

– Наверное, после того, что случилось с вашим другом, он попросил бы вас рассказать нам все, что вам известно.

– Пару недель назад Нейту позвонили, – после долгой паузы начал Браун. – Номер звонившего не определился. По словам Нейта, звонившим был мужчина в годах с низким голосом, который он не узнал.

Дани поймала себя на том, что у нее взметнулись вверх брови, однако вслух она ничего не сказала.

– Нейт категорически отказался поделиться со мной тем, что ему сказал звонивший. Утверждая, что чем меньше я буду знать, тем будет лучше.

– Поскольку эта информация являлась такой опасной, звонивший объяснил мистеру Костнеру, почему не обратился к властям?

– По словам Нейта, звонивший сказал, что не доверяет абсолютно всем правоохранительным ведомствам. – Браун отвел взгляд. – Поэтому он предложил Нейту найти журналиста, который проведет независимое расследование. Очевидно, звонивший полагал, что у Нейта в силу его положения хорошие рабочие отношения со многими представителями средств массовой информации.

– Вы хотите сказать, что звонивший предлагал мистеру Костнеру стать чем-то вроде «Глубокой Глотки»[4]?

– Я понял именно так, – подтвердил Браун. – Нейту предстояло стать анонимным осведомителем, представить доказательства, собранные звонившим, а также все то, что он сможет добыть сам.

– Мистер Костнер также должен был проводить свое расследование?

Браун кивнул.

– Если верить Нейту, звонивший знал, что журналистам потребуется получить подтверждение информации из других источников. Кроме того, он хотел, чтобы Нейт лично убедился в достоверности всего этого.

Дани забарабанила пальцами по столу.

– То есть мистер Костнер провел свое собственное расследование и обнаружил нечто такое, из-за чего его убили?

Браун снова заерзал.

– Полагаю, именно это и произошло, – негромко произнес он. – Вот для чего Нейт передал мне этот конверт.

– И вы не пытались его вскрыть? – смягчила свой тон Дани, так, чтобы ее слова не прозвучали как обвинение.

В службе безопасности сказали, что вскрывали конверт, однако Дани хотелось выяснить, не заглянул ли Браун внутрь сам, прежде чем принести конверт в «26 Фед».

– Нейт предостерег меня от этого, поэтому я не вскрывал конверт, – решительно заявил Браун. – Если честно, для меня огромное облегчение передать его вам.

– Больше мистер Костнер вам ничего не передавал? – спросила Дани. – Какие-нибудь материалы, контакты, дополнительные инструкции?

– Он просто попросил меня обратиться к вам. В отличие от звонившего, Нейт доверял ФБР и не сомневался в том, что оно справится со всем этим.

– Возможно, тут важен фактор времени… – Дани взяла конверт. – Я приступлю к работе прямо сейчас. Вы оставили свою контактную информацию сержанту?

Кивнув, Браун протянул ей свою визитную карточку.

– Номер моего сотового на обратной стороне. Это самый быстрый способ связаться со мной. Если я не отвечу сразу же, скорее всего, я на судебном заседании.

Войдя в кабину лифта, Дани открыла конверт и достала один-единственный лист бумаги. В верхней части были два ряда букв, на первый взгляд в случайном порядке. Под ними – копия старинной фотографии конца девятнадцатого или начала двадцатого века.

СРЗЖЗЙХОЕЧДЙАЬПС

ДУМВИИЧОЛЪУФГИЗЭОЧР