Два дня спустя Дани стояла одна в кабине лифта в здании «26 Фед». У нее внутри все оборвалось, когда кабина резко затормозила; ощущение невесомости, длившееся всего одно мгновение, напомнило ей то головокружение, которое она ощущала в вентиляционной трубе. Единственными ее воспоминаниями о том подъеме были удушливая темнота, усталость, боль и практически невыносимая жара.

В самые страшные моменты Дани казалось, что она вот-вот потеряет сознание, упадет и зажарится заживо в подземной преисподней. Единственным, что побуждало ее продолжать карабкаться вверх, был строгий голос сержанта из учебки, приказывавшего ей держаться. Лишь потом Дани узнала, что на самом деле приказы ей выкрикивал Ву, заставляя продолжать, когда у нее уже не оставалось сил.

В конце концов ей пришлось полагаться только на желание жить, и Ву сумел заставить ее подключиться к этому последнему резерву. Дани сделала все возможное, чтобы помочь своим товарищам, все возможное, чтобы остаться в живых, однако в конечном счете спасла ее работа команды.

У нее сохранились лишь смутные воспоминания о том, как ее везли на «скорой помощи» в центральную больницу Тусона, где врачи настояли на том, чтобы оставить ее на ночь для наблюдения. Ву согласился, несмотря на возражения самой Дани.

Физические травмы ее не беспокоили – все должно было зажить быстро. Но она провела бессонную ночь, мысленно прокручивая эпизоды игры, неизменно заканчивающиеся чьей-либо смертью. Самым болезненным было то, что произошло с Торо. Дани только начинала разбираться в собственных противоречивых чувствах.

Двери кабины открылись, и она увидела Ву, по-видимому, ждавшего ее. Судя по всему, он попросил охрану на входе сообщить о ее появлении. Дани медленно шагнула в коридор; мышцы по-прежнему ныли после всего того, через что ей пришлось пройти.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил ССА.

– Замечательно, – солгала Дани.

Ву встретил эту откровенную ложь поднятой бровью, после чего переменил тему:

– Заместитель директора Харгрейв ждет нас.

Он развернулся и направился к кабинету заместителя директора, и Дани последовала за ним. Из слов ее начальника следовало, что Харгрейв вызвал их обоих, однако она не сомневалась, что в первую очередь он хотел видеть именно ее. Это она в ходе выполнения задания не просто нарушила, а стерла в порошок все правила. И, как единственная оставшаяся в живых, могла ли она утверждать, что операция завершилась успешно?

Ву открыл дверь в просторный кабинет без стука, из чего следовало, что заместитель директора также был заранее извещен о приходе Дани. Вскинув голову, она прошла в кабинет и заняла один из двух стульев напротив стола Харгрейва.

– Первое и самое главное, – начал заместитель директора, после того как Дани и Ву уселись, – я рад, что вы вернулись живой и невредимой. Я докладывал о ходе операции в Вашингтон, и даже сам директор был обеспокоен… той ситуацией, в которой вы оказались.

Дани неуютно заерзала. Она лично встречалась с директором Франклином лишь однажды, в тот день, когда окончила академию ФБР в Квантико, и не надеялась на то, что ее фамилия попадет в поле его внимания за все время ее дальнейшей работы в Бюро. Во время армейской службы Дани никогда не стремилась к званиям и должностям, и у нее также не было желания подниматься по карьерной лестнице, работая в федеральном правоохранительном ведомстве. Она предпочитала отвечать только за себя саму и за тех, с кем была связана тесно по работе.

– Однако вы совершили действия, нарушавшие установленный протокол, – продолжал Харгрейв. – Комиссия по тайным операциям Бюро и Отдел профессиональной ответственности проведут совместное расследование всего того, что произошло в ходе этой операции.

Ну вот, наступил час расплаты. Все действия Дани будут пристально изучены под микроскопом. Пателю удалось скачать из базы данных неотредактированные видеозаписи до того, как все это погибло в огне, и вот теперь эти кадры будут досконально проанализированы секунда за секундой. Даже сам директор, который вряд ли сможет выкроить в своем напряженном графике несколько часов на то, чтобы просмотреть видео, получит краткую выжимку, включая специально вырезанные фрагменты. Дани охватила дрожь при мысли о том, что Франклин будет оценивать каждый ее шаг.

Ву откашлялся.

– Агенту Веге приходилось принимать непростые решения под сильнейшим давлением.

– Нам это известно, – сказал Харгрейв. – И это будет принято в расчет.

Ву уже успел показать Дани фрагменты видео из той версии, что была выложена в Даркнет. Дани увидела себя в образе Афины, сражающейся, принимающей решения, убивающей.

– Что насчет зрителей? – спросила она, отчасти чтобы отвлечь внимание от собственных действий, отчасти из чистого любопытства. – Кто-нибудь из пользователей Даркнета догадался, что игра происходила в реальности? Если это просочится в средства массовой информации…

– Никто ничего не знает, – решительно заявил Харгрейв, – и так и останется впредь. – Он тщательно обдумал свои следующие слова. – Агент Вега, вам предоставят юридическую помощь. Очень важно, чтобы вы переварили все то, через что вам пришлось пройти, и я настоятельно рекомендую вам перед кем-нибудь высказаться.

– Я сделаю все, что нужно, – уклончиво ответила Дани, не желая связывать себя обещаниями. После чего она четко высказала свою позицию: – И рассчитываю вернуться к исполнению своих обязанностей.

– После того как будет завершено административное и уголовное расследование ваших действий, – сказал Харгрейв, – мы подумаем о том, чем вы займетесь дальше.

Значит, ей предстоит ждать, чтобы узнать, что принесет будущее. Далеко не в первый раз Дани сталкивалась с тем, что ее действия расследовались. Горькая ирония заключалась в том, что следственная комиссия потратит месяцы на то, чтобы проанализировать решения, которые ей приходилось принимать в считаные секунды. И бессмысленно говорить, что это несправедливо. Ей необходимо полностью отчитаться в своих действиях, и Дани надеялась на то, что ее решения будут признаны оправданными.

– Вы свободны, агент Вега, – сказал Харгрейв. – Позаботьтесь о том, чтобы с вами можно было связаться в любую минуту.

Встав, Дани вышла из кабинета, и Ву проследовал за ней. Как только за ними закрылась дверь, Дани взяла ССА за руку, останавливая его. Все задавали вопросы ей, но ей самой также хотелось кое о чем спросить.

– Сотрудники ГСВД закончили обыск поместья Бринкли? – спросила Дани.

Пока сам Ву и оперативники Бентона спасали ее из подземной шахты, отделение Бюро в Сан-Франциско, получив подписанный ордер на обыск, направило Группу сбора вещественных доказательств в роскошный особняк Оскара и Меган Бринкли в Санта-Кларе.

– Приглашаю пройти со мной в объединенный штаб, – предложил Ву. – Только что пришел доклад.

Только что Харгрейв по сути отстранил Дани от работы, однако ССА, вместо того чтобы отправить ее домой, приглашал на совещание. Дани сочла это хорошим знаком в свете предстоящего расследования ОПО.

Как только они вошли в штаб, к ним навстречу бросилась с горящим взором Джонсон.

– Я так рада тебя видеть! – воскликнула она, обнимая Дани.

Патель схватил обеими руками ее руку.

– Я просмотрел еще раз все видео – и до сих пор не могу поверить в то, что ты это сделала!

– Удивлен тем, что вы сразу же вернулись на работу, – подошел к ним Флинт. – Я думал, вы, воспользовавшись случаем, выпросите недельку отпуска…

– Чтобы пропустить главное веселье? – спросила Дани.

Ву занял место в крутящемся кресле во главе стола для совещаний.

– Каковы последние новости из Калифорнии?

– Пришлось вызывать специалиста, чтобы вскрыть оба сейфа, – сказал Флинт.

Дани почувствовала, что уже многое пропустила.

– Сейф был не один? – спросила она.

Флинт кивнул на Джонсон, которая уже быстро стучала по клавиатуре.

– Один сейф стоял в кабинете Оскара Бринкли, – объяснила Джонсон. – Однако настоящей сокровищницей оказался тот, что был в спальне у Меган. Он был спрятан за зеркалом, и его едва не пропустили, но тут Флинт вспомнил то, что Меган сказала перед смертью.

У Дани в памяти всплыла эта загадочная фраза.

– «Если хочешь узнать правду, ты должна увидеть то, что за зеркалом», – процитировала она, глядя на Флинта. – Шахта была объята огнем, и Меган понимала, что, скорее всего, не выберется живой. Определенно, она не хотела унести свои тайны в могилу.

На экране во всю стену появились фотографии, сделанные криминалистами ГСВД. За зеркалом в полный рост, откинутым от стены наподобие двери, открывался сейф.

– Внутри лежала только одна флэшка, – сказала Джонсон. – Вот что на ней было.

На экране появился каталог файлов. Джонсон стала щелкать по ним курсором, открывая многочисленные документы. Дани подалась вперед, не отрывая взгляда от экрана.

– Это банковские переводы.

– Это финансовый след, – подтвердила аналитик. – Оскар Бринкли переводил деньги полковнику Оскару Тредуэю. – Она помолчала. – И посмотри на даты.

Дани прищурилась.

– Все это было десять лет назад.

– Посмотрите внимательнее, – добавил Флинт, прежде чем Джонсон успела что-либо сказать. – Последний перевод выполнен ровно за месяц до того, как были похищены Меган Бринкли и ее мать.

Дани почувствовала, как у нее внутри все перевернулось.

– Меган тогда было всего пятнадцать лет. Определенно, она никому не платила за то, чтобы их с матерью похитили.

– Ну и ее мать точно не платила за то, чтобы ее убили, – добавил Ву. – Это тот самый дымящийся пистолет из пословицы[29].

– Оскар Бринкли нанял Полковника и его группу, чтобы те похитили его жену и дочь, – подытожил Флинт.

– Вы полагаете, этот подонок отдельно прописал, чтобы его жену убили? – спросила потрясенная Дани.

– Все было сделано ради этого, – подтвердил Флинт. – Похищение явилось только предлогом для убийства.

– Но зачем впутывать в это свою несовершеннолетнюю дочь? – спросила Дани, не в силах поверить в подобную бесчеловечную жестокость. – Меган ведь обязательно должна была получить психологическую травму.

– Совершенно верно, – согласился Флинт. – Но Оскар Бринкли был абсолютно бесчувственным. Он не мог поставить себя на место своей дочери и понять, как похищение повлияет на ее психику.

– И также он не мог понять, как на Меган подействует смерть ее матери, – добавил Ву. – Представь себе, каково это – воспитываться у такого отца…

– В другой папке мы нашли свидетельства того, что Бринкли собирался развестись со своей женой, но не хотел оставлять ей половину своего состояния, – сказала Джонсон. – Убив ее, он сохранил больше миллиарда долларов.

Дани ахнула, потрясенная безжалостным замыслом Бринкли.

– Если б с его женой произошел несчастный случай или она умерла при подозрительных обстоятельствах, все в первую очередь посмотрели бы на него. Но она становится жертвой ужасного преступления, направленного также и против его дочери, – ну кто станет задавать вопросы?

– Никто, – согласился Ву. – Потому что ни один человек не может быть настолько бессердечным, чтобы похитить своего собственного ребенка.

– Да, этот Бринкли был тот еще тип, – пробормотал Флинт. – Но мыслил он стратегически. Позаботился о том, чтобы ФБР не докопалось до дна. Не заплатил выкуп полностью, дав Полковнику предлог застрелить его жену, после чего перевел остальные деньги, не поставив об этом в известность агентов, ведущих дело.

Еще один элемент мозаики встал на свое место.

– Вот как Бринкли расплатился с группой Полковника за этот заказ, – сказала Дани. – Если б кто-нибудь вздумал присмотреться к его финансам, он объяснил бы, как и зачем перевел деньги на счет в офшорном банке. – Она хлопнула ладонью по столу. – Вот как Бринкли заплатил Полковнику прямо у всех на глазах!

– Но зачем хранить обличающие доказательства? – спросил Патель. – Все эти документы… по сути дела, это цифровое признание.

– У меня есть на этот счет одна теория, – сказал Ву. – Люди, занимающие такое высокое положение, как Бринкли, постоянно сталкиваются с попытками шантажа. Вероятно, он хотел иметь под рукой доказательства на тот случай, если Полковник решил бы потребовать дополнительные деньги за свое молчание. – Он пожал плечами. – Полковник и его люди хорошенько подумали бы, прежде чем шантажировать человека, у которого есть доказательства того, что они совершили убийство.

Все молча обдумали его слова.

– Судя по всему, дочь Бринкли случайно наткнулась на эту информацию, – наконец заговорила Дани. – Меган работала вместе с отцом в рамках оборонных контрактов. Бринкли хранил все данные на отдельном сервере, чтобы защититься от промышленного шпионажа, однако он вынужден был предоставить к нему доступ своей дочери. Несомненно, та блестяще разбиралась во всевозможных шифрах, кодах и логических головоломках. Наткнувшись на зашифрованные файлы, Меган посчитала это вызовом.

– Так мы и предположили, – согласился Патель. – Она вскрыла зашифрованные файлы, ознакомилась с ними и сохранила копии на своей флешке.

– А когда Меган прочитала то, что содержалось в этих файлах, она обезумела от ярости, – кивнул Флинт.

– Откуда такая уверенность, что именно Меган стояла за этой игрой? – спросила Джонсон, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Пока у меня имелось подключение к панели управления, я скачал все, что еще не было уничтожено, на изолированный сервер для дальнейшего подробного анализа, – сказал Патель.

Дани внутренне приготовилась к потоку технической белиберды.

– Версия игры, выложенная в Даркнет, подверглась серьезному редактированию, – продолжал специалист по киберпреступлениям. – Я не знал, что Меган именует себя Немезидой, до тех пор пока не просмотрел исходную видеозапись, хранившуюся на внутреннем сервере.

Дани задумчиво склонила голову набок.

– С какой стати ей скрывать вымышленное имя?

– Что приходит тебе на ум, когда ты слышишь слово «Немезида»? – ответил вопросом на вопрос Патель.

– Безжалостный враг, – ответила Дани. – Считающий, что его противник должен страдать, но по определенной причине.

– Ты имеешь в виду возмездие, – уточнил Ву.

– Немезида – древнегреческая богиня возмездия. – Патель помолчал для пущего эффекта. – Богиня, не бог.

– Женщина, а не мужчина. – Дани закрыла глаза. – Если б я это вспомнила, то значительно раньше догадалась бы, кто за этим стоит. Я считала создателя игры простым мстителем, однако Меган видела в себе Немезиду, несущую отмщение всем тем, кто причинил ей боль.

– Знаете, по-своему она была блестящим стратегом, – тихо произнес Патель. – Со своими зрителями Меган этим не делилась, но она сама разрабатывала различные компьютерные головоломки с запутанными лабиринтами, с множеством загадок и подсказок.

– Понятно, что после того как ее в подростковом образе удерживали похитители, она стала одержима стремлением вырваться, – сказал Флинт. – Жаль, что по воле обстоятельств Меган направила свои способности не в ту сторону.

– Обстоятельства тут ни при чем, – поправил Ву. – Под обстоятельствами подразумевается случайная прихоть судьбы. Меган же стала такой по вине своего родного отца.

Дани восстановила в памяти свою первую встречу с Меган.

– Она попыталась свалить все на своего отца, выдав себя за жертву, которую тот запер в шахте. – Ей пришла в голову еще одна мысль. – А что насчет сенатора Следжа? Все это началось именно с него. Каким боком он в этом замешан?

Джонсон вывела на экран новую картинку.

– Вот недавние денежные переводы.

В списке значились переводы, осуществленные за последние годы со счета Оскара Бринкли Полковнику, вместе с зашифрованными текстами с подтверждением того, что деньги поступили на банковские счета на Каймановых островах. Еще один документ привязывал эти офшорные счета к сенатору Следжу.

– Помните стеганографию, спрятанную в портрете сэра Артура Конан Дойла? – спросила Джонсон. Все кивнули, и она вывела на экран следующий документ. – Вот информация, которая была закодирована в том изображении. В конечном итоге деньги оказались на счетах сенатора.

– Несомненно, именно Меган Бринкли связалась с помощником Следжа, – сказала Дани. – Однако Натан Костнер сказал своему другу, что звонившим был мужчина в возрасте. Как ей удалось провернуть такое?

– Я сообразил это только сегодня утром, – сказал Патель, казалось, ждавший этого вопроса. – Перенося данные с сервера, я обнаружил, что все голосовые команды, введенные мною в систему, звучали голосом Оскара Бринкли.

– Так, еще раз? – попросила Дани.

– Вот каким образом Меган это делала, – объяснил Патель. – В игре имелась подпрограмма, воспроизводящая чужой голос.

Закрыв глаза, Дани мысленно представила пугающий голос Немезиды.

– Все слышали мужской баритон, – пробормотала она. – Ну кто бы мог предположить, что на самом деле голос принадлежит молодой женщине?

– Полагаю, вот почему Меган оставила своего отца в живых, – сказал специалист по киберпреступлениям, отвечая на следующий не дававший Дани покоя вопрос до того, как та успела его озвучить. – Она воспользовалась отцовским голосом, заманив полковника Тредуэя в ловушку, но отец был нужен ей на тот случай, если в программном обеспечении произойдет какой-либо сбой. В случае необходимости Меган заставила бы отца произнести те необходимые слова, которых не было в базе данных.

– Запасный план, – сказала Дани. – Гарантия на тот случай, если программа будет работать не так.

Убив своего отца, Меган не смогла бы использовать его, чтобы создавать голосовые команды. Воспитанной холодным расчетливым отцом, Меган было с кого брать пример.

– Если судить по временно́й шкале, сенатор Следж брал взятки на протяжении последних трех лет, однако он непричастен к похищению, совершенному десять лет назад, – сказала Дани. – Что будет с ним дальше?

– В этом расследовании, Вега, ты принимать участие не будешь, – поспешно сказал Ву.

– Понятно, – сказала Дани. – Просто хочу узнать, что к чему.

ССА сверился с часами.

– В настоящий момент у сенатора гости. Это станет главным сюжетом шестичасового выпуска новостей.

Дани понимающе улыбнулась. Очевидно, Ву провернул схему с множеством ордеров, которую так любило Бюро. Будут кадры с сотрудниками ФБР в форменных куртках, выносящими из офисов сенатора, разбросанным по всему штату, коробки с документами. Закончив делать от страха в штаны, Следж срочно обзвонит всех, кто значится в его обширном списке контактов. Однако на этот раз никакого толка ему от этого не будет.

Дани вспомнила, что ее начальник и Флинт во время обратного перелета в Нью-Йорк вели себя уклончиво.

– Вы объяснили, как нашли меня, проверяя все выведенные из эксплуатации ракетные шахты, – сказала она. – Но как вы поняли, с чего начинать поиски?

– Ты должна кое-что узнать, и я ждал, когда ты немного оправишься от случившегося, прежде чем поделиться с тобой этим, – сказал Ву. – Ты связывалась со своими родными?

– Я собиралась сегодня вечером заглянуть к ним, – призналась Дани, опешив от этих слов, вроде бы не имеющих никакого отношения к делу. – Ахелю и Эрике известно, что я выполняла ответственное задание, но я не говорила им, как долго буду отсутствовать. Они не хватятся меня еще…

– Ну а я им уже сказал, – перебил ее Ву.

Дани почувствовала холодок неприятного предчувствия.

– Вчера я разговаривал с твоим братом, – продолжал Ву. – Я попросил его не связываться с тобой до тех пор, пока мы не поговорим.

– Откуда вы знаете Ахеля? – с бешено колотящим сердцем спросила Дани.

– Я побывал дома у твоей тетки в Бронксе, – сказал ССА. – Твой брат сам пригласил меня.

– Так, подождите… что? – Дани не могла взять в толк, что означало столкновение двух ее миров.

– Твой брат – потрясающий чувак! – одобрительно произнес Патель, не в силах сдержаться. – Это он раскрыл данное дело.

Ву бросил на него строгий взгляд, и Патель поспешно закрыл рот.

Дани подчеркнуто медленно перевела взгляд со специалиста по киберпреступлениям на своего начальника.

– Каким образом мой брат задействован в этом расследовании?

– Никаким, – начал Ву. – Ну, точнее, задействован, но только не так, как ты подумала. – Он поднял руки, успокаивая Дани.

Той пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы держать себя в руках на протяжении следующих пятнадцати минут, пока ее начальник объяснял, как Немезида попытался заразить троянским вирусом компьютер ее брата. Затем Ву рассказал про вирус, которым Ахель в свою очередь заразил программу Немезиды, чтобы получить доступ к игре, и Дани наконец все поняла.

– Все это время мой брат следил за игрой, – пробормотала она. – И он знал, что Афина – это я…

Ву кивнул.

– Мы предупредили Ахеля, что дальше возьмем всё на себя, а ему не следует рисковать, следя за игрой со своего компьютера, подключенного к Даркнету. – Он пожал плечами. – Однако он все равно продолжал следить. Помешать ему было невозможно. Полагаю, Ахель потратил кучу денег, голосуя в твою поддержку.

– Он до смерти переживал за меня… – пробормотала Дани.

– Вчера я разговаривал с Ахелем, – сказал Ву. – Твоим родным известно, что ты теперь в полной безопасности. Они согласились сохранить всю информацию об этом расследовании конфиденциальной.

– Сестра также знает?

– Все были дома, когда пришли мы с Флинтом, – подтвердил Ву. – Но, опять же, теперь все знают, что с тобой всё в порядке и…

– Это не означает, что Ахель и Эрика рады.

Как и саму Дани, брата и сестру опустошила гибель отца и потеря матери. Она всегда категорически отказывалась говорить о своей работе, защищая своих близких от знакомства с насилием и жестокостью. И вот теперь они воочию увидели на своем компьютере все эти жуткие кровавые сцены, сознавая, что их сестра ведет борьбу не на жизнь, а на смерть. Дани представила себе, как Ахель и Эрика, объятые ужасом, лихорадочно посылают деньги в киберпространство, надеясь помочь сестре. Ей стало трудно дышать, и она поняла, где должна быть сейчас.

– Я немедленно должна увидеться со своими близкими! – сглотнув подкативший к горлу клубок, решительно заявила Дани своему начальнику.