Закончив пить кофе, Валентина Дмитриевна действительно уезжает. Стельмах отправляет её на такси, а когда возвращается в дом, то застаёт меня уже полностью собранной.

– Я тоже поеду, спасибо за гостеприимство, – не знаю, что ещё можно сказать после всего.

Из-за внезапно нагрянувшей в гости свекрови пообщаться с мужем у нас не было возможности. Что чувствует Стельмах, какие у него планы – для меня загадка, но навязываться ему или же расспрашивать – тоже не собираюсь, если захочет, то проявит инициативу. А если нет, то как говорится: на нет и суда нет.

– Я отвезу тебя. Подожди пару минут, схожу наверх переодеться, – сообщает Лев и уходит в спальню.

Пока он поднимается по лестнице на второй этаж, я провожаю его тоскливым взглядом. Не попросил остаться и даже ни одного вопроса не задал. Возможно, для него наш случайный секс ничего не значит, просто разрядка по старой памяти. Если это так, то я постараюсь не обижаться, хотя это почти что невозможно. Но обманываться мне тоже претит, давно уже не девочка и успела уяснить простую истину: если ты нужна мужику, то он свернёт ради тебя горы.

Воспользовавшись свободными минутами, брожу по дому, заглядываю в каждую комнату на первом этаже. Сердце отзывается учащённым стуком. Всё на прежних местах, ничего нового не появилось. Ощущение, что я никуда не уходила, точнее, что я вышла из дома всего лишь на пять минут, а не отсутствовала здесь полтора месяца. Комфортно, как и всегда, только это всё уже без нас с Соней.

Стельмах подкрадывается еле слышно, я как раз оборачиваюсь, когда он тормозит у меня за спиной. Одетый в джинсы и пуловер Лев выглядит как обычный мужик, но таким он мне нравится куда больше, чем в своих привычных рубашках и костюмах.

Он так близко сейчас, что я легко могу дотянуться рукой до его лица, коснуться щетины и сказать ему, что он уже слишком зарос, пора бы бриться. Но моя рука даже не шевелится, я по-прежнему стою на месте, жду непонятно чего. Не хочу ему навязываться, так будет правильно.

– Поехали, – так просто произносит, будто для него действительно всё просто.

Киваю в ответ. Стараюсь спрятать глубоко в себе рвущееся наружу огорчение. Не так мне хотелось, чтоб всё закончилось и это я не только про утро после бурной ночи, а в общем.

Иду следом за мужем, а переступив через порог и оказавшись на крыльце, терпеливо жду, когда Стельмах закроет входную дверь на замок. Сунув ключ во внутренний карман куртки, Лев оборачивается ко мне и вдруг тянется к воротнику моего пальто, поправляет шарф. Прикосновения его рук вызывают во мне трепет, я лишь на мгновение закрываю глаза, позволяю себе раствориться в секундной нежности.

– Ты так легко одета. Не боишься заболеть? – прищуривается, взглядом по мне вверх-вниз скользит.

– Мне совсем не холодно. Пальто тёплое на самом деле, – его взгляд опускается на то место, где распахивается пальто и видно ноги.

– Ещё и колготки капроновые… тонкие такие. Ах, Ася, не бережёшь ты себя.

Он не ворчит, но тон недовольный. На его реплику я лишь натянуто улыбаюсь. После всего единственное, что Лев решил мне сказать, так это то, что я не берегу себя. Забавно, а о чувствах он, как и всегда, молчит.

Идём к машине, я забираюсь на пассажирское сиденье спереди и жду, когда Лев присоединится. Тянусь к ремню безопасности и в месте между сиденьем и дверцей, в самом низу, замечаю шариковую ручку. Нет, это не шариковая ручка на самом деле, а карандаш для губ. Стоит сказать, очень дорогой карандаш известного бренда, ярко-красного цвета.

Лев садится за руль, запускает двигатель, а меня немного потряхивает в этот момент, в пальцах зажат карандаш. В голове набатом стучатся мысли, они причиняют душевную боль, потому что у меня никогда не было такого карандаша для губ – это я точно знаю, да и Валентина Дмитриевна не пользуется декоративной косметикой, сколько её помню. Получается, что в машине Стельмаха побывала какая-то другая женщина.

Я могла бы промолчать и сделать вид, что ничего не увидела, но ревность острыми клыками вгрызается в горло, мне дышать становится трудно.

– Тебя к маме отвезти или домой? – интересуется Стельмах, пока ещё ничего не заметив.

– К маме, – отвечаю равнодушно.

“Давай, Ася, спроси у него прямо. Что может быть хуже неизвестности?” – подначивает внутренний голос, а мне с ним и спорить не хочется даже. Всё так, лучше узнать всё сразу и не мучиться в догадках. Только что мне потом делать, если ответ Стельмаха окажется тем самым худшим вариантом, который уже успела придумать моя весьма бурная фантазия? Смогу ли я сохранить спокойствие и сделать вид, что меня не зацепило?

– Лев…

– Да? – ненадолго поворачивает голову вправо и аккурат натыкается взглядом на карандаш, зажатый в моей руке.

– Я нашла это в твоей машине, – передаю Стельмаху карандаш, а он непонимающе на него пялится, мол, что это такое. – Это карандаш для губ, очень дорогой. Верни его, пожалуйста, владелице. Она, наверное, его ищет.

На удивление, но мой голос звучит ровно, что не скажешь о душевном состоянии. Внутри меня разворачивается штормовое предупреждение оранжевого уровня опасности, как минимум.

Сунув карандаш в нишу, которая находится возле коробки передач, Стельмах сосредотачивает взгляд на дороге. Никак не собирается комментировать, но я тоже не собираюсь молчать. Я должна знать, что происходит в жизни Стельмаха, моего ещё пока что законного мужа. Он же весь такой правильный и порядочный теоретически не мог найти мне замену, здесь что-то другое.

– Ты ничего не скажешь, Лев?

– Что я должен сказать? – вопросом на вопрос отвечает, это в его духе, да.

– Хорошо, спрошу прямо. У тебя появилась другая женщина? – мне больно даже просто произносить это вслух не то, чтобы об этом говорить.

– Нет у меня никого. С чего ты это взяла?

– А карандаш чей? Твоя мама не пользуется косметикой или что-то изменилось?

– Карандаш… – задумывается, отчего на его лбу появляются горизонтальные морщинки. – Недавно подвозил свою помощницу, наверное, она случайно его уронила.

***

“Таурег” тормозит у ворот родительского дома, я спешу отстегнуть ремень безопасности и выйти из машины, но Стельмах задерживает, перехватив меня за запястье.

– Мы так и не поговорили, – начинает он. – Я хотел тебе сказать, что… чёрт.

Запнувшись, Лев растирает ладонями своё лицо. Видимо, хотел поговорить о сегодняшней ночи, но не может правильно выразить свои мысли. У меня схожее ощущение, если честно. Ещё буквально несколько дней назад мы со Стельмахом во время судебного заседания изъявили обоюдное желание развестись без претензий друг к другу, а случайный секс не вписывался в планы. Делать вид, что это была минутная слабость – глупо, но и говорить о том, что всё наладилось – тоже.

– Ась, на самом деле я хотел сказать, что эта ночь для меня не пустяк. Не думай обо мне плохо, – весьма искренне произносит Стельмах, но его признания такие же скупые, как и эмоции.

– Я не думаю о тебе плохо, – улыбаюсь, чтоб хоть как-то разрядить обстановку.

Лев просто кивает в ответ, чёрт бы его побрал! Ни одного слова о своих чувствах не сказал, даже не намекнул.

– Не знаю, как мы будем жить дальше, но ты по-прежнему мне не чужая, как и Соня.

На эту реплику хочется закатить глаза, пусть ещё добавит своё фирменное: “Обращайся, если что”. Ну ок, ладно. Мы с Софией ему не чужие – это понятно, но тогда почему же он не предпринимает ни единого шага вернуть нас с дочерью?

“Потому что ему это не надо”, – подсказывает внутренний голос. Возможно, Стельмах давно хотел развестись, но мешало ему в этом его же благородство. А тут появился давний друг, предъявил свои отцовские права на дочь и Стельмах зацепился за возможность всё-таки избавиться от нас с Соней.

Обстановка в салоне кроссовера напряжённая, ощущение, что даже воздух сгустился – так тяжело дышать. Поэтому продолжать этот недоразговор у меня нет абсолютно никакого желания. Проглочу обиду, переступлю через очередное равнодушие Стельмаха и пойду дальше. Будет трудно жить без него, но я быстро научусь, ради дочки я должна со всем справиться, даже если это будет стоить мне огромных усилий и душевных мук.

– Ладно, Лев. Я пойду, спасибо, что подвёз.

Тянусь рукой к дверце, до последнего жду, что Стельмах что-то скажет или захочет пойти вместе со мной, но он прощается и когда я оказываюсь на улице, быстро уезжает.

Вздох огорчения вырывается из меня в сию же секунду. Я не жалею, что провела ночь с почти что бывшем мужем, но если бы вернуть назад вчерашний вечер, то точно не написала бы Стельмаху. Секс для здоровья – это какая-то дичь, не стоит обесценивать себя и отношение к себе ради этого самого секса для здоровья. Как говорится: я не на помойке себя нашла. Отныне Стельмаху ничего не светит, больше я не попадусь в его ловко расставленные сети.

Когда забираю Соню у мамы, мне удаётся немного отвлечься от разъедающих как кислота мыслей. Всё внимание фокусируется на дочери и её рассказах, Соня такая болтушка, что у меня нет ни одной свободной минуты уйти в себя и погрузиться в размышления.

По дороге домой заходим с дочкой супермаркет, покупаем всё на пиццу, которую решили приготовить в выходной день.

Подходим к подъезду, Соня идёт немного впереди, а я плетусь позади, в руке зажаты ручки тяжёлого пакета. Я только мельком смотрю на скамью и чувствую, как холодеют все внутренности, ведь на скамье сидит Матвей и ждёт нас с дочерью. От внезапного чувства страха сердце убегает прямо в пятки, я растерянно хлопаю ресницами, пытаюсь побороть накрывающую волну паники.

Сделать вид, что мы не знакомы и пройти мимо? Нет, тут без вариантов. Если Матвей решил прийти, не дождавшись, когда его позовут, то дать заднюю уже не получится.

– Соня, подожди, – окликаю дочь, знаю, что Матвей её не украдёт, но мне жизненно необходимо, чтоб Соня сейчас находилась рядом.

Обернувшись, Соня молча подходит ко мне. В этот момент Матвей уже встал со скамьи и размашистым шагом приближается к нам.

Один миг и он замирает напротив. Долго смотрит мне в глаза, а у меня от его пронизывающего насквозь, как рентгеновский луч, взгляда настоящая россыпь мурашек на коже образовывается, язык прилипает к нёбу.

– Привет, – наконец-то произносит он и тянется к моему пакету. – Давай помогу.

– Не надо, я сама, – предупреждающе качаю головой и это не про помощь понести тяжёлый пакет.

Не понимая, что сейчас происходит, Соня переводит взгляд с меня на Матвея. Я должна что-то сказать, дочка ждёт от меня объяснений, но все мысли в голове скомкались, просто врассыпную бегают как тараканы.

– Мам, а кто этот дядя и почему он на нас так смотрит? – спрашивает Соня, а Матвей протягивает ей руку.

– Давай знакомиться, София. Я Ткачук Матвей, твой настоящий папа.