– Что? – скрестив руки на груди, занимаю предупреждающую позу.

– Ничего. Иди давай, – приблизившись вплотную, командует Стельмах.

– Куда идти?

– Вперёд.

Ступор. В смысле “идти вперёд”?

Обвожу взглядом танцпол. Всё ещё не понимаю, как Ирке удалось уговорить меня развлечься этим вечером. Ха! У меня даже развлекаться, как у нормальных людей не получается. Без пяти минут час, как выбралась в люди, так уже успела словить приключения на свою пятую точку. И если бы не Стельмах, то приключения продолжились. Конечно же, я не горю желанием испытывать эти самые приключения, куда комфортнее и привычнее проводить время дома вместе с дочерью. Но так ведь не может продолжаться вечно, отныне я почти свободная женщина, могу себе позволить активный поиск личного счастья, а почему бы и нет.

Пока я стою на танцполе как вкопанная, Стельмах явно не собирается долго ждать. Бесцеремонно схватив меня за запястье, размашистым шагом минует танцпол. Едва успеваю за ним, чуть не бегу следом, как собачка на поводке.

– Попрощайся со своими подругами. Мы уезжаем, – командует Лев.

– Ещё чего, – вспыхиваю от возмущения.

– Ася! – смотрит тяжёлым взглядом исподлобья, даже спорить страшно, когда он зол. Его имя ему подходит в этот момент из идеально. Лев и в Африке лев, царь зверей, как говорится.

– Ну что Ася? – а я сдаваться не собираюсь. Скажите, пожалуйста, с какого такого перепуга я должна слушаться этого не царя зверей? Вообще-то, мы вот-вот разведёмся, я даже фамилию девичью верну по этому случаю, чтоб единственным напоминанием о нашем со Львом неудачном браке осталось лишь свидетельство о разводе.

– Не заставляй меня переходить на грубость.

Уф-ф. Это он сейчас при всех произносит, ну в смысле, при моей младшей сестре и её подругах. А они сидят за столом и как во время политических батлов двух оппонентов только успевают взгляд переводить и шеей поворачивать.

Вспыхнув негодованием, подхватываю с дивана свою сумку, вешаю на плечо. Надо бы попрощаться с девчонками, сказать им что-то напоследок, мол, рада знакомству и как-нибудь встретимся ещё, но я такая злая сейчас, что боюсь сказать что-то не то.

– До свидания, девочки, – вот и всё, на что меня хватает в эту секунду.

Круто развернувшись, иду прочь. Даже не дождавшись, что ответят мои спутницы на испорченный Стельмахом вечер. Впрочем, я сама виновата, что Лев всё испортил. Вот какого лешего я ему написала? Получается, первой затронула, а его и просить даже не пришлось, по собственному желанию приехал в клуб. Это он обо мне так беспокоится, угу. Скорее всего, по старой памяти действует или же боится, что пока мы официально ещё женаты, я опорочу его фамилию. Всё-таки Стельмах такую должность занимает – прокурор, тут судачить могут долго и нудно. А мне не понаслышке известно, как Стельмах дорожит своей почти что безупречной репутацией.

В гардеробной надеваю пальто, ощущаю, как в этот момент мне спину жжёт между лопаток тяжёлым взглядом. Это Стельмах буравит дыру своими карими глазами, мне даже оборачиваться не нужно, чтобы в этом убедиться.

Оказавшись на улице, иду в противоположную от Стельмаха сторону. Возможно, мне каким-то чудом повезёт, и я сумею поймать попутку. Но я же невезучая, сколько себя помню, да и Стельмах слишком быстро перебирает ногами в сравнении со мной. Догоняет меня за считаные секунды. Схватив за руку чуть выше локтя до ощутимой боли, тянет назад. Впечатываюсь в его грудь спиной.

А он на ухо едва не рычит:

– Ты куда собралась?

– Домой.

– В машину иди и не спорь.

Эм-м… я ведь не собиралась спорить, просто по наивности полагала, что реально смогу удрать, но я же невезучая как бы.

Склонив голову, иду рядом со Стельмахом. Ещё бы я рядом не шла, когда его горячая, едва не обжигающая рука крепко держит меня за руку. Наши пальцы переплетены в замок. Хм… странно, но я, кажется, чувствую обручальное кольцо на безымянном пальце у Стельмаха. Почему до сих пор не снял?

– Всё. Дальше я сама, – пресекаю попытку Стельмаха запихнуть меня в салон своей машины насильно.

– Только попробуй не сесть.

Закатываю глаза. Ну какой же он нудный сейчас, и как я жила с этим человеком столько лет, да ещё умудрилась влюбиться в итоге?

Забравшись на сиденье, молча пристёгиваюсь ремнём безопасности. Не хочу разговаривать с бывшим мужем, но не получается. Меня просто распирает любопытство.

– А как там мои цветочки поживают? Ты их хоть поливаешь?

– Они давно засохли.

– Почему я узнаю об этом только сейчас? – я на взводе. – Ты что не мог мне позвонить и сказать, чтоб я их забрала, раз тебе до этого нет никакого дела?

– Высказалась? – без агрессии спрашивает.

Молчу. За цветы обидно, я их столько лет выращивала, заботилась как о родных детях: пересаживала всегда вовремя, удобряла и поливала. А Стельмах угробил всё за какой-то месяц с хвостиком.

Заметив, что на перекрёстке “Туарег” сворачивает в противоположную от моей квартиры сторону, начинаю паниковать.

– Почему на перекрёстке ты повернул налево? Мой дом в другой стороне, ты же знаешь это, Лев!

Молчит. Вижу, как ухмыляется нагло, но специально не отвечает, чтоб в лишний раз меня побесить.

– Лев, ау… Ты же слышал, что я только что спросила. Хватит морозиться. Куда ты меня везёшь?

– Домой везу. Там, где мы жили одной семьёй.

– Зачем?

– Заберёшь свои цветочки.

– Так они же все засохли.

– Ну, значит, заберёшь то, что от них осталось.

– Горшки, что ли? – не унимаюсь я.

– Ах, Ася, – вздыхает, – помолчи хоть немного. Лучше музыку послушай.

И чтобы больше меня не слушать, Стельмах врубает какую-то радиостанцию на автомагнитоле.

***

Наивно полагать, что когда мужчина, пусть и пока ещё законный муж, везёт тебя к себе домой, то делает это исключительно из бескорыстных побуждений. А я нет, чтобы воспротивиться этому и показать свою гордость, послушно сижу по правую руку от Стельмаха, да ещё и молчу, потому что он об этом попросил.

Нет, со мной определённо что-то не то происходит, иначе я не понимаю саму себя. Но думать об этом как-то не хочется, возможно, всему виной моё одиночество – оно тяготит, морально опустошает, хотя и имеет свои плюсы. Самый большой плюс одиночества – я наконец-то перестала быть удобной для мужчины, а могу позволить себе оставаться самой собой.

“Таурег” подъезжает к знакомому коттеджу, и моё сердце готово выпрыгнуть наружу. Волнение накатывает мощной волной, а тоска заползает под кожу. Никогда не думала, что буду скучать по своему дому, что он будет сниться мне едва не каждую ночь. А сейчас понимаю, как же сильно мне его не хватает.

Кроссовер въезжает во двор, а я поворачиваю шею влево-вправо, взглядом обвожу хорошо освещённую уличным фонарём местность. На первый взгляд здесь ничего не изменилось: и вечнозелёные туи на месте, и мои кусты роз никуда не делись, странно, но они всё ещё цветут и это в конце ноября!

Заметив мой интерес, Стельмах ненадолго скашивает взгляд в мою сторону. Мне кажется или на его губах действительно играет лёгкая улыбка. Хитрый как лис, грозный как лев, одним словом – животное, дикое и своенравное. Сколько лет я знакома с этим человеком, но так и не смогла его по-настоящему узнать, понять истинную сущность.

Мотор “Туарега” замолкает и в салоне вдруг становится невыносимо тихо, я даже слышу, как на запястье у Стельмаха тикают наручные часы – тот ещё динозавр, до сих пор носит классику, где циферблат с двумя стрелками. Мало кто пользуется аналоговыми часами, когда есть современные “умные”, которые вмещают в себе функции смартфона. Но Стельмах же – динозавр, у него на запястье красуется швейцарский бренд с браслетом из позолоты.

– Выходи, – его голос разрезает тишину, и я даже вздрагиваю от низкой вибрации.

– Уже?

– Ну если не хочешь, то сиди здесь сама.

Он действительно выходит из машины, берёт курс к дому, а я, как в замедленном темпе киноленты, слежу за ним взглядом. А потом, словно чем-то тяжёлым по голове: что сейчас вообще происходит?

Выскочив из машины, бегу следом за Стельмахом, догоняю его уже на крыльце: он как раз засовывает ключ в замочную скважину.

– Зачем ты меня привёз к себе домой? – спрашиваю я.

Оборачивается через плечо, ленивым взглядом мажет по мне вверх-вниз. Я готова стукнуть его за эту наглую ухмылку, расползающуюся на губах как едкая насмешка. А он делает вид, словно ничего такого сейчас не приходит. Самое обидное, что он абсолютно трезвый, в то время как я не очень. Из нас двоих он должен владеть ситуацией, контролировать её, но тогда почему у меня такое ощущение, что уже всё давно вышло из-под стельмаховского контроля, ведь происходящее сейчас – это так нетипично для Льва. Это я действую импульсивно, поддаюсь эмоциям, а Лев всегда отличался холодным рассудком, просчитывал наперёд возможные варианты.

– Разве ты не соскучилась? – вдруг интересуется он.

Вопрос двусмысленный, но я предпочитаю думать, что сейчас он спрашивает о доме.

– Конечно же, соскучилась. Я в этом доме не один год прожила.

– Я так и думал.

– В гости, значит, привёз?

– Можно сказать, и так.

– Окей, я действительно рада оказаться здесь, но ненадолго. Пообещай, что отвезёшь меня домой.

– А такси уже не подходит? – ну точно издевается надо мной, но решает быстро исправить ситуацию: – Ладно, отвезу когда захочешь. Проходи.

Открыв входную дверь настежь, Лев отступает в сторону. Медлю мгновение, а затем всё-таки переступаю порог дома и непременно ловлю флешбек. Ещё пока ничего не вижу, потому что в коридоре темно, но запах дома вызывает во мне яркие воспоминания, которые взрываются на подкорке как салюты. Через ноздри втягиваю в себя лёгкий цветочный аромат, похоже, что мои любимые аромадиффузоры ещё не закончились, стоят на прежних местах.

Лев протягивает руку к стене, чтоб нажать на выключатель, едва задевает меня. А я вздрагиваю, но не от испуга, просто подумала, что он сейчас дотронется до меня.

– Проходи. Или так и будешь стоять на пороге?

В коридоре уже включён свет, мне хорошо видно мимику мужа. Сейчас он серьёзный, без каких-либо подколов, от этого ещё острее внутренние ощущения дежавю.

Два шага вперёд делаю, опускаюсь на пуф и снимаю сапоги. Лев оказывается стоять за моей спиной, помогает снять пальто и повесить его в шкаф.

Я в капроновых колготках, но без тапочек совсем не холодно, ведь полы у нас с подогревом – Лев об этом позаботился в своё время. Так… стоп! Не у нас, а у Стельмаха полы в доме с подогревом. Только почему я никак не привыкну к этому факту?

Не сказав Стельмаху ни слова, двигаюсь в кухню, включаю там свет и иду прямиком к окну. Отдёргиваю штору в сторону и облегчённо вздыхаю. Фух. Цветы, что стоят на подоконнике, не засохли, как говорил Стельмах. А очень даже живые и, на удивление, почва в горшках влажная, будто их совсем недавно поливали. Усмехаюсь мысленно: вряд ли бы Стельмах их поливал, скорее всего, Валентина Дмитриевна заботится, на неё это больше похоже.

Резко оборачиваюсь, едва не врезаюсь в мужа. И давно он тут стоит? Так тихо подошёл, что я даже не услышала.

Смотрит внимательно и изучающе. Его грудь заметно вздымается от тяжёлого дыхания, а у меня от этой картины волоски на коже становятся дыбом.

Два шага ко мне. Пячусь от него до тех пор, пока ягодицы не впечатываются в край стола, дальше идти просто некуда, разве только выпрыгивать через окно, но оно закрыто – это раз, а два – не уверена, что мои стосантиметровые бёдра не застрянут в оконном проёме, как-то раньше проверять сей факт мне не доводилось.

Упёршись ладонями в гладкую поверхность стола, жадно глотаю воздух открытым ртом. Ощущение, что бежала настоящий марафон, потому что сердце барабанит как будто в горле.

Приблизившись вплотную, Лев нависает надо мной скалой. Руки расставляет по бокам от моего тела, точно беря меня в плен, хрен выберешься теперь. Я задираю голову, чтоб удобнее было смотреть в его потемневшие до черноты карие глаза. Кончиком языка веду по пересохшей губе.

– Ты меня обманул, цветы не засохли, – констатирую факт, а Стельмах даже бровью не ведёт в изумлении, лишь взгляд становится каким-то тягучим, мысли мои путает ещё больше.

– Я в курсе.

– Тогда зачем?

Приближается максимально, и вот его плечи уже касаются моих плеч.

– В спальне проверять будешь или остановишься на кухне? – его голос с хрипотцой обволакивает, в эту секунду я ощущаю себя дурацкой мухой в липкой паутине – бессмысленно сопротивляться, долеталась уже.

Не совсем понимаю, о чём он сейчас: то ли имеет в виду цветы, которые стоят на подоконнике в нашей бывшей спальне или же предлагает варианты, где мы можем заняться сексом. От одних только мыслей, что между нами сейчас может произойти, по телу проходит дрожь, а внизу живота становится непривычно за последнее время горячо.