– Тебе понравился мультфильм? – интересуется Матвей, обращаясь к Соне после завершения сеанса в кинотеатре.

– Да, в этих 3D очках вообще было круто, – воодушевлённо отвечает дочка и вкратце пересказывает содержание мультика, останавливаясь на тех моментах, которые её впечатлили больше всего.

– А тебе, Ась, понравилось? – Матвей переключается на меня.

– Было неплохо.

Взглянув на циферблат наручных часов, Ткачук замечает, что время ещё детское и мы бы могли заглянуть в пиццерию. Соня с радостью принимает его предложение, а я пытаюсь дать заднюю, ссылаясь на то, что пицца – не совсем здоровая пища для ребёнка. Ну не признаваться же в том, что меня тошнит почти от любых запахов еды?

– Мамочка, ну, пожалуйста, пожалуйста… – сложив обе руки под подбородком, перекрестив пальцы в замок, Соня уговаривает меня пойти в пиццерию.

Вот же ж подстава. И не откажешься, когда ребёнок так сильно просит.

– Предлагаю голосовать. Если большинство голосов будет “за”, то мы идём в пиццерию, – не унимается Ткачук, атакует меня вместе с дочерью. И когда они так быстро успели спеться?

Здесь и голосовать не нужно, в итоге мне приходится сдать свою позицию и согласиться на пиццерию. Так пролетает ещё полтора часа, а под конец вечера Матвей везёт нас домой.

По дороге домой Соня засыпает.

– Не буди малышку, я отнесу её на руках, – предлагает Матвей, когда мы останавливаемся напротив подъезда.

– Да ну, она тяжёлая. Ещё спину надорвёшь.

– Не тяжелее военного снаряжения, – подмигнув, Матвей выходит из машины, чтоб уже через мгновение подхватить Соню на руки.

Я тоже выхожу из машины и спешу вперёд: надо открыть перед Матвеем дверь в подъезд, а затем вызвать лифт.

– Иди в обуви, – командую я, когда Матвей переступает порог квартиры.

Со всей осторожностью Ткачук относит Соню в спальню и укладывает на кровать. Стараясь не разбудить дочь, я аккуратно снимаю с неё шапочку и верхнюю одежду с обувью. Матвей всё это время стоит за моей спиной.

Дождавшись, когда я укрою Софию одеялом, бывший выходит из комнаты. Через мгновение я следую за ним.

– Ася, мы можем поговорить? Я не отниму у тебя много времени.

Хм… Предложение поговорить неожиданное, понятия не имею, о чём пойдёт разговор. Но согласиться всё же стоит.

– Хорошо, пойдём тогда в кухню. Обувь не снимай, я потом полы помою, – проходим в кухню, из вежливости предлагаю Матвею чай, и он не отказывается.

Пока я готовлю чай, Матвей сидит на стуле, взгляда от меня не отводит. Его пристальное внимание напрягает, заставляет меня тревожиться.

– Так о чём ты хотел поговорить? – спрашиваю я, поставив перед Ткачуком чашку с горячим чаем.

– О нас.

Дёргаю бровью в изумлении. В смысле “о нас”? Нас как бы уже много лет нет или я неправильно поняла?

– То, что ты пошла мне навстречу и позволяешь видеться с дочерью – это прекрасно, Ась, но я хочу большего. Нужно запускать процесс признания моего отцовства. Я уже нашёл адвоката, который может нам в этом помочь. Юридических проблем нет, но… Нужно подготовить Соню к переменам. Объяснить ей, что отчество у неё будет другое, да и фамилия тоже.

– Для тебя это так важно?

– Важно. Я её отец и хочу, чтоб всё было по-справедливому.

– Ясно.

– Ты против, Ася? – прищурившись, Матвей следит за моей реакцией.

А что я, по его мнению, сейчас должна сказать? Меня же перед фактом поставили, не спросив мнения. Так получается, что мужчины, которые были в моей жизни, вообще моим мнением не интересуются. Это я сейчас говорю о Матвее и его друге, имя Стельмаха даже всуе упоминать не хочу.

– У меня же нет выбора, зачем спрашивать? – отрезаю я и пофиг, что обо мне сейчас подумает Ткачук. Была б моя воля, я этих двоих дружбанов навсегда удалила из своей жизни, но из-за Сони не могу.

Ткачук собирается ответить, но в дверь настойчиво стучать. Переглянувшись с Матвеем, я резво встаю со стула и двигаюсь в коридор, пока непрошеный гость не разбудил своим громким стуком Соню.

Открыв входную дверь, едва не отказываюсь сбитой с ног. В квартиру врывается незнакомая девушка, отталкивая меня в сторону.

– Где он? – на повышенных тонах и с претензией в голосе.

– Что? Вы вообще кто такая?

– Кто я такая? Я тебе сейчас объясню кто я такая. Я тебе сейчас все патлы повыдираю. Гадина!

Разгневанная девушка решительно шагает прямо на меня, уже даже руки тянет, чтоб схватить за патлы, как она выразилась, но в коридоре вовремя появляется Ткачук.

– Лиза, прекрати! Что ты здесь устроила? – едва не рычит Матвей, а я стою на месте, как вкопанная, и не знаю даже, как реагировать на эту нелепую ситуацию.

Патлы мне ещё никто не грозился вырвать. Ну надо же, оказывается, всё бывает в первый раз.

***

– Матвей, избавь меня от этих проблем, пожалуйста, – не выдерживаю я и киваю на выход.

Лиза пытается что-то возразить, но Ткачук просто стеной становится между нами, а после всё же выводит девушку за дверь.

Оставшись в коридоре одна, я быстро закрываю дверь на замок и прижимаюсь спиной к стене. Ну что за месяц такой напряжённый? Что не дерьмо, то к моему берегу. Ещё разгневанной невесты Матвея мне не хватало – просто как вишенка на торте.

Этой ночью мне трудно уснуть, потому что в голове я постоянно прокручиваю разговор с Матвеем. Признать отцовство официально. Боже, как это всё выдержит София? Об этом же узнают в школе, возможно, одноклассники начнут гадости какие-то говорить…

Решив, что обо всём я подумаю завтра, с тяжёлым сердцем мне всё же удаётся уснуть. А утром меня будит Соня, забравшись ко мне в кровать.

– Мамочка, я хочу блинчиков! Приготовишь? – просит малышка, устроив голову на моём плече.

– Конечно, приготовлю.

Как бы я не чувствовала себя плохо, но быть мамой никто не отменял. Собирая себя по крупицам, потому что проснулась уставшей, выползаю из кровати. Утренний токсикоз такой же точный как швейцарские часы, приходит в привычное время. Соня подозрительно косится на меня, но вопросов никаких не задаёт. О моей беременности она пока что не догадывается, надеюсь.

Я ещё сама не решила, что делать дальше. Когда гинеколог подтвердил беременность, то я была рада этому, хотела поделиться новостью с будущим отцом, а оно вон как вышло. Теперь я даже не знаю: сохранять беременность или же нет. Время подумать ещё есть, но что-то подсказывает мне, что на аборт я не решусь. Да, будет трудно. Когда обо всём узнает Стельмах, то начнутся настоящие эмоциональные качели. А потом рождение малыша… Об этом мне вообще покамест не хочется думать.

Стоя у плиты, готовлю блинчики. Соня сидит неподалёку за столом, ждёт не дождётся, когда я положу ей на тарелку первые блинчики и полью их сверху сгущённым молоком.

– Сонь, а тебе нравится твоя фамилия? – захожу издалека, тактично пробивая почву.

– Нравится, конечно. Очень красивая. Стельмах София Львовна. У нас в классе я одна такая, – с гордостью отвечает дочка и я понимаю, что разговор будет непростым, возможно, его вообще стоит отложить. – А ты почему спросила, мамочка? Тебе что, не нравится наша фамилия?

Устало улыбаюсь, хоть Соня этого и не видит, потому что я сейчас повёрнутая к ней спиной.

– Красивая фамилия, да. Нравится. Просто хотела узнать твоё мнение.

– Странно. Ты просто так ничего не спрашиваешь.

– Ты права, не просто так я спросила.

Положив на тарелку два блина и полив их сверху сгущённым молоком, решаю, что разговор откладывать не стоит. Поэтому выключаю кухонную плиту и сажусь на стул, что напротив Сони.

– Малыш, вот в чём дело. Твой папа, ну в смысле Матвей, хочет официально оформить ваше с ним родство, – не знаю: понимает ли меня дочь, но Соня – умная девочка, должна быстро сообразить.

– Что это значит? Официально оформить родство, – задумчиво произносит и быстро переключает внимание на блинчики.

– У тебя есть свидетельство о рождении, там указаны твои мама и папа. Так вот, сейчас там написан папа Лев, а будет папа Матвей.

– Зачем? Мне и папа Лев подходит.

– Ну потому что так правильно, – слово “наверное” добавляю в мыслях.

– И это что я теперь буду Матвеевна, а не Львовна?

– Да. И фамилия будет другая. Ткачук.

– Ткачук София Матвеевна… Нет, мама. Стельмах София Львовна мне нравится больше.

– Ах, Соня…

Вздыхаю. Вот какие аргументы я должна подобрать? Ведь по большому счёту Соня не должна выбирать, какая ей фамилия подходит больше. Это моя ошибка восьмилетней давности, а расплачивается за неё ребёнок!

– Давай мы ещё как-нибудь потом поговорим на эту тему? – пытаюсь закончить этот разговор, не поставив точку. Пусть пока Соня обо всём подумает, возможно, мы поторопились со сменой фамилии.

Кивнув, Соня вгрызается зубами в блинчик, а я спешу в зал, откуда доносится рингтон моего мобильного. Звонит Матвей, извиняется за вчерашний инцидент.

– Ты ей не сказал? – спрашиваю я, хотя и так понятно, что Лиза обо мне и Соне ничего не знала, иначе не пришла бы со скандалом.

– Не сказал. Не знал, как она отреагирует.

– Да уж… знакомое чувство.

– Не злишься?

– Я? А чего мне злиться? Это твоя личная жизнь, я туда не лезу. И очень надеюсь, что ты тоже не будешь лезть в мою.

– Уже влез, – не соглашается Ткачук и я понимаю, о чём он сейчас. О нашем со Стельмахом разводе.

Зря он так думает, ведь если бы Стельмах меня по-настоящему любил, то о разводе не могло быть и речи. Можно сказать, что наш со Стельмахом брак просто не прошёл проверку на прочность, рухнул при первых серьёзных проблемах.

– Ладно, я не хочу об этом говорить. Надеюсь, у тебя с твоей Лизой всё будет хорошо.

– Она обиделась. И ушла, точнее, уехала в свой родной город.

– Значит, бросила тебя, да?

– Угу.

– Думаю, ты знаешь, что делать дальше. Но если будет нужно, то я могу поговорить с твоей Лизой и всё ей объяснить.

– Нет, это точно лишнее.

– Ну как знаешь.

Поговорив, прощаюсь с Матвеем. Гадкий осадок появляется внутри. Вот и Ткачук на собственной шкуре ощутил, как тяжело говорить правду, когда она может разрушить твоё настоящее, которым ты дорожишь.