– Ась, можешь спуститься на улицу? Мне нужна твоя помощь, – просит Матвей, когда я отвечаю на его телефонный звонок.

Выглянув в окно, замечаю возле подъезда незнакомую иномарку, Матвея же и близко не видно.

– Хорошо, минуту подожди. Уже спускаюсь, – завершив вызов, заглядываю в зал.

Соня сидит за журнальным столиком, раскрашивает картинки, которые я недавно ей распечатала в копицентре. Предупредив дочку, что мне нужно ненадолго отлучиться и чтоб она никому не открывала входную дверь, пока меня не будет, спешу в коридор одеваться.

Странно, но вчера Матвей не приехал, хоть мы и договаривались о встрече, а сегодня просто свалился как снег на голову – неожиданно и перед фактом.

Теряясь в догадках, какая именно нужна от меня помощь, я спускаюсь по лестнице на первый этаж. А выйдя из подъезда, оглядываюсь по сторонам.

Он что прикалывается надо мной? Попросил помощи, а сам где-то бродит. Даже не успеваю толком разозлиться, как из иномарки, что стоит напротив подъезда, выходит Матвей. Рукой машет мне приветливо, мол, подойди к машине.

Матвей подзывает меня к багажнику.

– Держи, это понесёшь ты, – вручив мне две небольших коробки, продолжает доставать из багажника огромную коробку.

– Это телевизор, что ли? – удивляюсь я и когда Матвей отвечает “угу”, продолжаю: – Боже, ну зачем ты его купил? У нас же есть телевизор.

– Такого точно нет. Ась…

– Что?

Захлопнув крышку багажника и удерживая огромную коробку обеими руками, Матвей смотрит на меня со всей серьёзностью. Мне даже неловко становится от его пронзительного насквозь взгляда, пробирает до мурашек.

– Я могу хоть что-то сделать для Сони? Стельмах её одевал, обувал все эти годы, дал крышу над головой, а я что?

– Ты же знаешь, так сложились обстоятельства. Уверена, на месте Стельмаха ты бы поступил точно так же, – вылетает из меня раньше, чем я успеваю осмыслить, как звучит эта фраза. Поэтому спешу реабилитироваться: – Точнее, я хотела сказать, что ты бы тоже одевал и обувал, это же базовые потребности любого ребёнка.

– Вот и я о том, он всё для Софии делал. Давай ты не будешь мешать мне заботиться о родной дочери, хм?

Тяжёлый взгляд исподлобья вынести почти нереально. Я согласно киваю, ну а что можно добавить? Матвей прав, он хочет стать отцом для Сони, а не навечно остаться каким-то Ткачуком Матвеем.

Спешу вперёд, чтоб открыть перед Матвеем дверь в подъезд, и отступаю в сторону. В кабинке лифта тесно, я намертво прижимаюсь спиной к стене. Аромат одеколона Матвея невольно втягиваю ноздрями, даже чувствую запах мятной жвачки, которую сейчас жуёт Ткачук. В общем, считаю мысленно секунды. Мне не терпится поскорее выйти из замкнутого пространства, где я вынуждена находится к бывшему слишком близко.

– Прошу, – пропускаю Матвея в квартиру, а он переступает порог и на месте замирает, не знает, что делать дальше. – Можешь поставить коробку здесь.

До меня не сразу доходит, что может быть ему неудобно. Честно сказать, я давно заметила, как Матвей хромает, но не акцентировала на этом внимание.

– Может тебе помочь? Шнурки развязать? – предлагаю я, а ему неловко становится от моего предложения – по глазам вижу.

И не дождавшись ответа, я ставлю коробки, которые всё это время держала в руках, на пол и опускаюсь на корточки – аккурат перед Матвеем. Развязываю шнурки, нечаянно касаюсь рукой чего-то непривычно холодного.

– Дурацкий протез. Всё никак не привыкну, – ухмыляется Матвей, почувствовав моё напряжение.

Развязав шнурки на одном кроссовке, боюсь прикасаться ко второму.

– Слушай, а давай ты в кроссовках пойдёшь? Я просто сейчас протру подошву.

– Нет, точно нет. Я же по улице хожу в этой обуви. И нести грязь в дом.

Я всё-таки помогаю Матвею снять обувь, и ещё какой-то момент я нахожусь в прострации. Боже мой, я так была помешана на себе и своих переживаниях, что не замечала раньше, как ему трудно. И даже в прошлый раз, когда Матвей у нас был в гостях, ничего не поняла. Он сам каким-то чудом снял обувь.

От своей тупости хочется хорошенько стукнуть себя по лбу и дать хорошего пенделя, чтоб не была такой эгоистичной. Но думать, при каких обстоятельствах Матвей лишился части конечности – невыносимо больно, заставляет испытывать чувство вины.

– О, какие люди! – восклицает София, только что появившаяся в коридоре. – Это мне?

– Ага, тебе, – улыбается Матвей, заходя вглубь квартиры. – Идём устанавливать.

Соня в шоке, как и я, но вопросов лишних не задаёт. Даже помогает отцу установить телевизор, пока я вожусь в кухне. Я тайком наблюдаю за ними, заглядывая в зал. Телевизор – один из последних моделей, плоский и на половину стены, у нас такого с дочкой точно не было. А ещё Матвей купил дочке игровую приставку, о которой малышка мне все уши уже прожужжала. Интересно, откуда Ткачук узнал, что София мечтала о такой приставке, ведь я ни разу и словом не обмолвилась?!

– Мам, иди сюда, – громко зовёт меня Соня, и я вынужденно откладываю в сторону колбасу, которую собиралась порезать на бутерброды.

Вхожу в зал. Взгляд сразу цепляется за огромную плазму. Матвей всё подключил и теперь на телевизоре транслируется телевидение.

– Ну как тебе? – интересуется София.

– Здорово.

– Вот и я говорю, что как тут и было, – улыбается София и неожиданно подходит к Матвею, чтоб уже через мгновение обнять его обеими руками и поцеловать в щеку: – Спасибо тебе большое, ты меня очень порадовал.

– Пожалуйста, София. Обращайся ещё, – подмигивает ей Матвей.

***

Пока Соня занята игровой приставкой с энтузиазмом нажимая на кнопки джойстика, мы с Матвеем находимся в кухне. Я пригласила Ткачука на чай с бутербродами, но в ходе разговора поняла, что он и от первого блюда не откажется, поэтому решила блеснуть своими кулинарными талантами, налив тарелку борща.

– Очень вкусно, – приговаривает Матвей, орудуя ложкой, а я улыбаюсь ему в ответ.

– На здоровье.

Царящая в кухне тишина не напрягает, и я даже не думала, что мы сможем найти с Матвеем общий язык, поладить в столь скором времени. Отчасти это заслуга нашей дочки, несмотря на её весьма своенравный характер, она всё-таки смогла подпустить к себе Матвея. Пусть ещё не называет его “отцом”, но уже относится с должным уважением, даже в какой-то мере радуется встречи с ним.

– Это не моё дело, конечно же, но ты в курсе, что Стельмах продаёт свою машину? – неожиданно спрашивает Матвей, вырывая меня из раздумий.

– Нет, впервые слышу, – честно отвечаю. – Странно. Он этот кроссовер совсем недавно купил.

– Ну вот и я так подумал. Только купил и уже продаёт, сейчас столько денег потеряет на продаже, тем более продажа срочная, придётся уступить покупателю.

– А ты откуда знаешь, что Лев продаёт машину?

– Так он попросил меня помочь продать.

– Тебя? – удивляюсь я, что-то шестерёнки в моей голове напрочь отказываются крутиться. – Почему именно тебя?

– У меня знакомых много, всё-таки своя СТО, – подмигивает Матвей. – У Стельмаха какие-то проблемы?

Качаю головой.

Нет, проблем у него не было, пока я не обратилась с просьбой одолжить мне денег на покупку салона красоты. Господи… Так это же из-за меня он решил продать свой дорогущий “танк”! Осознание, что Стельмах готов распрощаться с новенькой машиной и потерять из-за этого кучу бабла, залезает глубоко под кожу как дурацкая заноза – просто так теперь не достать.

– Спасибо за борщ, было очень вкусно, – благодарит Матвей и в этот момент в кухню влетает Соня.

Посмотрев на нас серьёзным взглядом, малышка спрашивает: долго нас ещё ждать, у неё там уже всё настроено. Так и не допив чай, Матвей с радостью идёт в зал, чтоб поиграть с Соней на приставке.

***

Лев

– Спасибо за покупку, приходите ещё, – благодарит продавщица, передавая коробку с шоколадным тортом.

– Вам спасибо, хорошего вечера.

Минуя торговый зал размашистым шагом, выхожу из кондитерской. Кладу круглую коробку с тортом на заднее сиденье машины, сажусь за руль. Ещё нужно заскочить в цветочный магазин, но я, как назло, ни хрена не знаю в этом районе: что и где находится.

Воспользовавшись помощью Гугл-карты, прокладываю маршрут к цветочному магазину.

Через полчаса с двумя букетами и любимым тортом дочки, стою напротив подъезда. В знакомых окнах горит тусклый свет, значит, ещё не спят. Хотел приехать пораньше, но из-за срочных дел вынужденно задержался на работе.

Память услужливо отбрасывает меня на семь лет назад. Ася совсем молодая, да и мне ещё не было тридцати, а уже въехали в свою квартиру, перестав ютиться на съёмном жилье. Именно здесь, в этой “трёшке” дочка сделала свои первые шаги, сказала своё первое “мама” и чуть позже “папа”. Кажется, было только вчера.

Мотнув головой, насильно заставляю себя не вспоминать прошлое, которое в последнее время мне даже снится по ночам.

Решив появиться неожиданно, в связке ключей нахожу ключ от домофона и вхожу в подъезд. Пока поднимаюсь на лифте, представляю выражение лица Аси, когда она меня увидит. Она точно удивится, да и Соня тоже.

Как бы я ни старался держать дистанцию, меня ещё сильнее тянет к моим девочкам. Восемь лет, что мы были одной семьёй, просто так не забыть, не вычеркнуть из своей жизни одним росчерком пера.

Сердце тупо сжимается от боли, но здравый смысл заставляет не менять своего решения. Мы с Асей разводимся и это уже точно. Она меня сама просила об этом разводе буквально за неделю до того, как в город вернулся Ткачук. Тогда я не готов был её отпустить, да и сейчас не очень хочу. Но… решение развестись – обоюдное, значит, к нему мы пришли осознанно, не действуя на эмоциях, что самое важное.

Волнуясь, я всё же засовываю в замочную скважину ключ. Открыв входную дверь, вхожу в коридор. Квартира подозрительно встречает тишиной. Спят, что ли? Да не похоже вроде, я отчётливо слышу, как в зале работает телевизор.

Сняв обувь, аккуратно ставлю торт на тумбу, что в коридоре. Всё-таки не стоило препираться вот так спонтанно, как минимум я должен был позвонить. Но я уже здесь и отступать точно не собираюсь.

В зале, как я и думал, работает телевизор, который я вижу впервые. А на диване картина маслом просто, чего я точно не мог ожидать. Всё семейство в полном составе сладко спит: Матвей расположился посередине, а по бокам от него – Ася и Соня. Каждая плотно прижата, а голова Аси вообще лежит на плече Ткачука.

Ревность острой стрелой врезается в сердце. И я как бы знал, что рано или поздно наступит этот момент, но, чёрт побери… Ещё буквально позавчера Ася стонала моё имя, находясь подо мной. А Соня просила почитать ей сказку…

Разочарование опустошает. Весь прежний настрой испаряется как пар.

Ещё пару секунд я тупо стою на месте и смотрю на эту спящую троицу. Челюсти плотно сжимаются, а на зубах уже давно появилась оскомина.

Стараясь не издавать лишнего шума, тихо выхожу из зала. В кухне на столе оставляю торт и два букета. О чём там Ася меня просила? Видеться с Соней один раз в неделю? Согласен. Этот раз явно был не по плану, я погорячился, решив приехать к девочкам без приглашения.