К 480 г. до н. э. Ксеркс разобрался со всеми повстанцами, завершил все приготовления и начал поход. После Марафона прошло десять лет, и Ксеркс решил не повторять старых ошибок, и прежде всего посылать относительно небольшую армию.

Позднее греческие историки будут преувеличивать размеры армии Ксеркса, говоря, что войско персов и их союзников насчитывало свыше миллиона человек. Но и в реальности иранская армия насчитывала до 150 тысяч пехоты, несколько десятков тысяч конницы. Их поддерживал флот в составе более тысячи кораблей. Через Геллеспонт были наведены два понтонных моста, а через Афинский перешеек прорыт канал для прохода кораблей.

Возглавил армию сам Ксеркс, что говорит о том, какое значение он придавал этой кампании.

Македония, которая теперь вступала в греческую историю, в то время ничем особенным не выделялась (хотя полтора века спустя она наполнит мир своей славой). Расположенная к северу от Фессалии и Халкидики, Македония была царством полугреческим. Народ ее говорил на греческом диалекте, а правители восприняли греческую культуру (но сами греки обычно считали македонцев варварами).

Македония оставалась царством, какие существовали в микенские времена, и понятие города-государства было для нее чем-то чуждым. Когда Дарий I вторгался в Европу тридцатью годами ранее, Македония подчинилась его господству, но сохранила собственного царя и собственные законы. Теперь Ксеркс проходил мимо, македонский царь был вынужден подтвердить свою зависимость, а македонская армия присоединилась к иранским войскам.

Пройдя по краю Македонии, Ксеркс повернул на юг и вошел в Грецию.

Греческие города стали сближаться, объединяя силы перед лицом общего врага, лишь незадолго до вторжения. Греческий союз стал реальностью, после того как в 481 г. до н. э. был организован военно-оборонительный союз из тридцати одного греческого государства. Лидирующее положение в нем заняла Спарта, но на втором месте были Афины, благодаря самому большому в Греции флоту и тому престижу, который она приобрела после Марафона. Аргос отказался от участия из-за своего заклятого врага – Спарты, а Фивы и почти вся Беотия, а также Фессалия были за то, чтобы принять условия персов.

Собрание решило послать за помощью в отдаленные части греческого мира: на остров Крит, на остров Керкира, на Сицилию и на юг Италии. Крит был беззащитен и разъединен, и от него не стоило ждать помощи. Керкира имела хороший флот, который бы пригодился, будь она на стороне греков, но Керкира предпочла остаться нейтральной.

И только из Великой Греции – из Сицилии и Италии – помощь могла бы прийти. Это была богатая и процветающая земля, где в полную силу правили тираны. На Сицилии и в Италии тираны существовали еще в течение двух столетий после того, как их не осталось в самой Греции.

В тот момент самым благополучным из тиранов был Гелой. В начале V в. и. э. в Сиракузах произошло народное восстание, в результате которого были изгнаны крупные землевладельцы – гэморы. Восставшие обратились за помощью к тирану Гелы Гелону, что привело к установлению в Сиракузах тирании Гелона. Гелой сосредоточил свои усилия на том, чтобы повысить благосостояние и оборонную мощь Сиракуз, и добился в этом больших успехов, так что с тех пор два с половиной века Сиракузы будут самым богатым и самым влиятельным городом на греческом западе.

Казалось естественным, что греки из собственно Греции, столкнувшиеся с угрозой в лице Ксеркса, обращаются за помощью к Сиракузам.

Однако Гелой приготовился получить и без того хорошую добычу. Уже более ста лет греки из восточной части Сицилии вели спорадические войны с карфагенянами из карфагенских колоний в западной части Сицилии. Во времена Гелона у карфагенян появился энергичный лидер Гамилькар. Он предложил правительству Карфагена послать крупные карфагенские силы (армию и флот) против греков и изгнать их с острова раз и навсегда.

Греческие историки заявляли впоследствии, что карфагеняне действовали в союзе с персами, что существовало какое-то соглашение между этими двумя странами, желавшими поделить греческий мир между собой.

Такое вполне возможно, и если так было на самом деле, то персидским и карфагенским стратегам нельзя отказать в уме. Во всяком случае, греческий мир оказался разделен на две половины, и каждая сражалась со своим собственным врагом.