– На следующем номере стоял Константин Андреевич Суходольский. Актер больших и малых театров, – с этими словами Никита вышел в гостиную и вернулся с высоким моложавым мужчиной.

Его красивые карие глаза, лихо – одним изящным движением – закинутый со лба черный локон, величавость в поступи транслировали миру с порога: «Я – великий артист». Это безотказно действовало на провинциальных барышень, готовых в небо «чепчики бросать». Но люди бывалые тут же распознавали в Суходольском присущую многим артистам пустоту и тщеславие.

Константин с искренним интересом осмотрел Зою. Улыбнулся. Она смутилась от этого взгляда, но быстро перестроилась на деловой лад. Никита тем временем выполнил все формальности и приступил к сущностной части допроса.

– Когда вы последний раз видели погибшего? – традиционно начал выяснять подробности полицейский.

– Полагаю, около десяти утра, – почти продекламировал Константин.

– Где это было?

– На полянке, возле машины. Там, где нашли Дениса Романовича, – актер добавил трагизма в голос.

– А как далеко вы стояли? – Никита задал вопрос, ответ на который был ясен.

– Через один номер. Метрах в трехстах, наверное. – Константин Андреевич попытался показать расстояние жестом. Тряхнул перстами, но вдруг опомнился и положил руку на колено.

Зоя не смогла скрыть улыбку. И она была замечена Суходольским. Он трагически опустил глаза долу.

– Что-то с той стороны слышали?

– Там целая канонада была. То ли Витя стрелял, то ли Денис Романович. Думал, Третья мировая началась, – Константин артистично закатил глаза.

– Вы с места не сходили и в сторону погибшего не двигались? – перешел к главному вопросу Никита, пристально глядя на допрашиваемого.

– Нет. Зачем? Чтобы подстрелили по ошибке? – искренне удивился вопросу Константин.

– Понятно. Мимо вашего номера кто-то мог пройти к погибшему? Кто-то проходил?

– Гипотетически мог. Ну, по лесу. Это если незаметно. По дороге никто не проходил.

– Принято. А какие у вас отношения с Денисом Романовичем были? – уточнил Никита.

– Уважительные. Он очень много нашему театру помогал, ну и мне, в частности. Я ему карьерой обязан. – Весь облик Суходольского Константина Андреевича выражал глубокую благодарность усопшему.

– Понятно. У кого-то разногласия с погибшим были?

– Я лично не знаю, все очень его уважали. Это такая большая потеря! – Глаза Константина повлажнели, но было непонятно, насколько он искренен.

Никита дал расписаться Суходольскому, проводил его из кабинета и в первый раз взглянул на Зою.

– Что вы думаете?

– Вроде искренним кажется. Но, когда про разногласия отвечал, как-то голос изменился. Потом чуть не прослезился. Он же актер, их учат эмоции демонстрировать. – Зоя неуверенно покачала головой.

– Что-то у вас на него есть? Компромат какой-то? – уточнил Никита у девушки.

– Все чисто. Кто у нас следующий стоял?

– Игорь Петрович Шмидт. Коммерсант. Потом Степан Анисимович Иванов. Судья, – отрывисто сообщил Никита.

– А судья не спецсубъект? Его можно допрашивать? – Зоя пыталась вспомнить уголовно-процессуальный кодекс.

– Можно. Он же не в зале суда сведения об убийстве узнал. Статья 56-ая уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Или в Москве другой УПК? – с ноткой ехидства спросил Никита.

Зоя пропустила тон коллеги мимо ушей: в конце концов, тут он был более сведущ.

Она вышла в гостиную и пригласила судью.

– Иванов Степан Анисимович. А вас, добрая фея, как звать-величать? – судья, степенно продвигаясь к столу, за которым сидел Никита, обратился с вопросом к Зое. Он был явно навеселе.

Зоя с Никитой сухо представились и начали допрос. Полезного было мало, судья то и дело сбивался то на печальные элегии, то на шутки-прибаутки, сопровождая их одним и тем же движением руки, словно закрывающим рот визави.

Следующим представители закона позвали Игоря Шмидта. Коммерсант с внешностью постаревшей рок-звезды страдал от похмелья сильнее остальных. Показания его и Степана Анисимовича оказались похожи, как под копирку: «Постояли, подождали, застрелили, выпили».

После того, как Шмидт вышел из комнаты, Зоя задумчиво произнесла:

– У этого возможности убить вроде не было, но мотивов – хоть отбавляй.

Никита поднял на нее глаза, вопросительно вглядываясь в ее довольно-таки милое лицо. Гладкую кожу красивого покатого лба девушки прорезала вертикальная складка, а темные брови сошлись у переносицы.

– Справку по нему тоже подготовили. Погибший активно сотрудничал с фирмой Шмидта Игоря Петровича. Возможно, даже участвовал в капитале. Могли что-то не поделить.

– Любопытно. А судья?

– Тоже могли быть мотивы. Муратов, похоже, ему покровительствовал. Пару раз его должны были лишить статуса, но кто-то заступался. Судя по всему, наша жертва и заступалась.

Никита промолчал и пригласил Станислава Александровича Тихоновецкого. Сухощавый молодой человек с внешностью школьного учителя, то и дело поправляющий на переносице очки, был лаконичен и четок в своих показаниях. Его допрос оказался коротким. Станислав отдал им камеру GoPro и свой ноутбук, к которому она была подключена. Камера была новейшей модификации, со стереомикрофонами и матрицей высокого разрешения.

Зоя и Никита отсмотрели почти весь ролик на ускоренной перемотке. Лишь когда в камере появилось вскинутое ружье, Никита переключился на обычную скорость. Из-за того, что камера смотрела не вдоль ружья, а выше, они не сразу поняли, в кого стрелял Станислав. Они услышали грохот выстрела, затем в экране замелькал подлесок и послышалось шумное дыхание бежавшего. Было понятно, что Станислав огибал деревья и опускал голову, чтобы не споткнуться. У Зои даже слегка начала кружиться голова от качающегося изображения. Через тридцать секунд оно остановилось, затем камера приблизилась к земле. На экране показалась рука, она потерла дерево и поднесла пальцы к глазам. На них была кровь.

В камере снова появилось ружье и изображение вновь начало двигаться, но уже медленно. Было понятно, что Станислав стал аккуратно ступать, ожидая увидеть подраненное животное. Периодически изображение останавливалось – очевидно, охотник искал кровавые следы. Ровно через минуту на экране появился огромный кабан, лежащий на боку. Камера медленно придвинулась к туше, ствол ружья ткнул голову кабана. Зоя и Никита настороженно смотрели в экран, ожидая чего-то драматического. Но кабан продолжал лежать бездыханным, раздался голос Станислава: «Йес!» Дальше камера показала, как Тихоновецкий вернулся на свое место и как дождался егеря Михалыча. После этого она выключилась.

– Спасибо. Все понятно. Что можете сказать о покойном? Вы же на него работали? – спросил Никита охотника.

– Сложный человек был. Но очень сильный, – немного патетически ответил Станислав и поправил модные очки.

– Враги у него были?

– В нашем бизнесе – точно нет. Угроз не имелось, я был бы в курсе.

– А охрана тогда зачем? – вмешалась Зоя, всматриваясь в глаза Тихоновецкого. «Какие необычные, светлые, – подумалось ей, – интеллигентный человек…»

– Ну, скорее для статуса.

Никита изложил своими словами показания Станислава, тот со всем согласился и подписал все листы протокола допроса. Камеру GoPro они изъяли как вещественное доказательство. Станислав Александрович не возражал.

– Так, еще у нас егерь и охранник, – сообщил Никита, когда охотник вышел из кабинета.

– Перекусить не хотите? – к ним в кабинет заглянула повариха. – А то все уже пообедали.

Молодые люди переглянулись и кивнули.

Галя накрыла им на кухне, где они оказались одни. Только сев за стол, Зоя поняла, как она на самом деле голодна. Чашка кофе утром и бутерброд на заправке уже давно сгорели. Так что свежесваренная солянка из кабаньего мяса зашла ей на ура. Никита тоже демонстрировал хороший аппетит, чуть шумновато, на взгляд Зои, втягивая в себя жидкость с ложки. «Слава богу, что не наклоняет голову к тарелке, как зверь – к водопою. Иначе я бы рядом с ним и есть-то не смогла», – подумала девушка.

– Что думаете? – спросила она, закончив с супом.

Никита ничего не ответил, движением бровей показав на повариху. Та уже накладывала им котлеты.

– Из оленя. Свежие. Угощайтесь, пожалуйста. Горе-то какое, господи помилуй! – Она осенила себя крестом.

– Спасибо. Солянка очень вкусная. А что, Дениса Романовича хорошо вы знали? – как бы между делом спросил Никита.

Зоя отметила, насколько ненавязчивым был вопрос. «А он артистичен!» – подумала она.

– Конечно. Он же тут навроде хозяина был. Все важные вопросы только он решал.

– Со всеми у него хорошие отношения были?

– Так а как же?! Благодетель. Без него тут работы бы не было. База загибалась, когда он ее купил.

– А с друзьями своими, охотниками, не ссорился никогда? Мало ли за столом… Вы что-то слышали?

– Да все вроде дружные были. Хотя… – Галина замялась.

– Да вы не бойтесь, мы никому не скажем, – доверительно и вкрадчиво произнес Никита.

«Вроде молодой, а умеет что-то», – Зоя про себя признала достоинства показавшегося ей неприятным полицейского.

– Было у них разочек что-то такое. Так-то они у нас порядочные, баб сюда не возят. Но один раз приехал Денис Романович с полюбовницей своей. И что-то крепко с ней разругался. Из-за Константина Андреевича. – Галина вздохнула, выражая то ли неодобрение, то ли симпатию к актеру.

– Давно это было? – между делом спросил полицейский.

– На открытии сезона. Приехали они утку стрелять, да перепились крепко. И Константин остался тут гулеванить с девицей этой, прости господи. – Галина перекрестилась и продолжила: – А Денис Романович уехал на засидку. И, как воротился, сильно с ней разругался. Да и с Костей потом долго через губу разговаривал.

– Спасибо. А сами вы во время убийства где были? – переменил тему Никита.

– Так здесь и была все время. Обед им готовила. Выстрелов много звучало, радовалась, что добыча хорошая. А вот как оно-то вышло! – Галя всхлипнула.

Закончив с обедом, Никита с Зоей прошли в комнату егеря. Как только за ними закрылась дверь, полицейский потер ладони.

– Так, ну какой-то мотив наклевывается. Зовем актера обратно?

– Давайте вы пока с персоналом поговорите, а я пока одну идею проверю. – Зоя хитро блеснула глазами и вышла из кабинета.

Она спросила у Валерия Михайловича, где находятся личные вещи погибшего, затем отправила его к Никите.

Показания охотоведа ничего не добавили к картине произошедшего. Также ничего путного не сказал сторож Сергей. «Во время убийства никто не въезжал, никто не выезжал. Вон камеры, побачьте».

К концу второго допроса в комнату вернулась Зоя. Как только сторож вышел, она сообщила Никите новости.

– Я просмотрела смартфон убитого. Он не заблокирован. Но ничего подозрительного нет, так как все чаты у него настроены на автоматическое удаление. Под каким-нибудь предлогом попросите посмотреть телефон у Константина Суходольского. Вдруг интимная переписка есть? Девицу, кстати, Викторией звали, – уточнила Зоя.

Теперь настала пора Никите посмотреть на Зою с уважением. «Чего-то шарит чекистка. Не просто так туда берут», – мелькнуло в его голове.

Он вышел в гостиную и пригласил Суходольского снова поговорить. Тот немного напрягся, но старался вида не показать.

– Константин Андреевич, можно ваш телефон взглянуть?

– Зачем? – встревоженно спросил актер.

– Вдруг там есть информация, способствующая раскрытию преступления, – нейтрально ответил Никита.

– А разве для этого ордер на обыск не нужен? – Суходольский, откинув волосы со лба, встал в позу барина.

«Все ясно, – подумал Никита, – начал качать права. Явно в телефоне что-то компрометирующее».

– Нужен. Так что, если добровольно не покажете, задержим вас по 91-й статье УПК и поедем к следователю за ордером. Хотите вечерок в отделении скоротать? – как бы между делом спросил полицейский.

Константин Андреевич вздохнул, достал смартфон, разблокировал его и протянул Никите. Его ловко перехватила Зоя, попутно достав телефон убитого. Она лихорадочно начала копаться в обоих телефонах, не обращая внимания на начавшийся разговор.

– Стало быть, вы утверждаете, что никаких размолвок у вас с погибшим не было? – голос Никиты из скучающего вдруг сделался настойчивым.

– Не было, – густым баритоном заявил актер.

– А по нашей информации, вы в августе поссорились. Было такое? – Никита напористо его поддавливал.

– Да не ссорились мы, – голос Константина дрогнул.

– Нам известно, что вы поругались из-за некой Виктории. Будете отрицать? – острый взгляд полицейского вперился в актера.

– Она у вас записана как «Вики», а у Муратова значится как «Виктор Иванович, шиномонтаж», – вдруг зашла с козырей Зоя. – И она вам периодически милые фотки шлет. – Девушка двинула смартфон по столу. На нем была открыта фотография обнаженной блондинки.

На Константина было страшно смотреть. Он хватал ртом воздух и пытался что-то сказать. «Надо ему чаще играть роли преступников, а не только героев-любовников», – цинично подумала Зоя. Ее минутное волнение от взгляда актера показалось ей глупым, настолько униженным он сейчас выглядел.

– Денис Романович сильно тогда разозлился, но я его убедил, что между нами ничего не было, – наконец пробормотал Суходольский. От его мужественной красоты ничего не осталось.

– А было? – напористо спросил Никита, догадываясь об ответе.

– Да, – сознался актер.

– И до сих пор у вас типа «любовный треугольник»?

– Вообще-то, Виктория говорила, что у них все кончено, – чуть пафоснее, чем надо, сообщил Константин Андреевич.

– Нет, дружище. У них было все в разгаре. И за это ты его застрелил! – Никита как будто впечатывал обвинения в актера.

– Я никого не убивал! Я стоял на месте! – Руки Суходольского задрожали, тело обмякло. Он переводил глаза то на Зою, то на Никиту, словно ища поддержки.

– Это ты так говоришь! – перешел на «ты» полицейский.

– Да я вообще все время охоты с Викой разговаривал, – выпалил Константин Андреевич.

Зоя тут же взяла телефон и нашла в списке «недавних» разговор с «Вики». Он совпадал с примерным временем убийства и длился около получаса. Девушка показала его Никите.

– Это всего лишь означает, что на телефоне был вызов, пока ты бегал убивать, – из принципа продолжал давить полицейский, хотя стало понятно, что алиби у актера, скорее всего, есть.

Суходольский хватал ртом воздух, растерявшись от обвинения.

– Викторию вашу допросим завтра. Тогда и вас отпустим. И телефон ваш у нас пока побудет, – подвела итог Зоя, автоматически примерив на себя роль «доброго» следователя.

– Что, в Москву поедем? – Никита вопросительно посмотрел на коллегу.

– Вот еще. Раз там такие чувства, не откажется за любимым приехать, – Зоя с вызовом посмотрела на Константина Андреевича и начала набирать номер.

Виктория сняла трубку с первого звонка и из телефона донеслось:

– Да, любимый!

– Вас беспокоит Федеральная служба безопасности, оперуполномоченный Яковлева Зоя Владленовна. Ваш друг подозревается в убийстве Муратова Дениса Романовича. Вам надлежит…

– Вы какие-то телефонные мошенники, да? – перебила ее Виктория. – Сейчас попросите деньги перевести. Так вот, я на такие штуки не разведусь, – затараторила подруга актера.

Зоя молча протянула трубку Суходольскому.

– Котенок, это я. Приедь, пожалуйста, на базу, где мы с тобой… – он замялся, подыскивая нужное слово, – познакомились. Да, Дениса убили. Не надо плакать, послушай меня.

Он еще добрых пять минут успокаивал подругу и уговаривал ее приехать. В итоге та согласилась, и Зоя с Никитой отпустили актера в его номер.

– С остальными что делаем? Вроде всех допросили, задерживать не имеем права. Отпускаем? – Никита начал советоваться с Зоей.

– Рабочей-то версии нет. Мелькнул мотив ревности, ан нет. Похоже, алиби будет.

– Да может, они его вместе договорились убить? И эта Вика завтра все подтвердит?

– Ладно, утро вечера мудренее. Пойдем, объявим, что все, кроме актера, свободны.