– Дорогая, – прошептал Берри.

– Что, дорогой?

Она сидела за рулем, а он стоял, прислонившись к капоту. Воздух был напоен ароматом ночи. Стояла тишина.

– Энн, – сказал Берри, – мне надо тебе что-то сказать.

– Что ты меня любишь?

– Что-то еще.

– Но ты меня любишь?

– Люблю.

– Несмотря на все, что я тебе наговорила в парке?

– Ты была совершенно права.

– Нет, не права.

– Я тебя обманул.

– Это ерунда.

– Нет, Энн, не ерунда.

– Вот как?

– Мне надо тебе кое-что сказать.

– Ну так говори.

Берри посмотрел поверх нее на пруд.

– Я насчет этого типа.

– Какого типа?

– Приятеля Хоука.

– А что такое?

– Ты сказала, что я смелый.

– Конечно, смелый. Я такого никогда не видала.

– Ты видишь во мне героя.

– Конечно.

– Энн, – сказал Берри. – Я должен тебе сказать… Знаешь, что произошло, когда я вышел за дверь?

– Ты бросился на него и сбил с ног.

– Энн, я этого не делал. Когда я вышел, он лежал на земле, уткнувшись головой в лавровый куст.

– Что?

– Да.

– Но…

– Погоди, это еще не все. Ты помнишь мою домоправительницу, миссис Уисдом?

– Эту милую даму, которая рассказала мне про твои носки?

Берри передернулся.

– Я никогда не надевал в постель носки, – горячо возразил он. – Она думает, что надеваю, но я не надеваю.

– Ну так что с миссис Уисдом?

– Сейчас скажу. Она обручилась с местным полицейским, по фамилии Финбоу.

– Ну и что?

– Они с Финбоу ходили в кино.

– Да?

– Она вернулась, – методично продолжал Берри, – и обнаружила у забора странного мужчину.

– И?

– Она решила, что это грабитель.

– И?

– И, – сказал Берри, – ударила его зонтиком по голове подставила подножку, а мне осталось только втащить его в дом. Теперь ты знаешь все.

Он умолк. Энн резво высунулась из машины и чмокнула его в макушку.

– Что же тут плохого?

– Я боялся, что ты пожалеешь, что так превозносила мою храбрость.

– Но ведь ты сказал мне правду?

– Да.

Энн опять поцеловала его в макушку.

– И правильно сделал, – сказала она. – Мамочка хочет, чтобы ее малыш всегда говорил ей правду.