Открыв глаза, Итан увидел руки, нависшие над его лицом. Сложенные чашечкой, будто в молитве. Руки раздвинулись, и показались два выпученных глаза, широкий рот, пятнистая кожа…

Что за… Лягушка?

Руки медленно повернули земноводное в воздухе, давая Итану и лягушке как следует друг друга рассмотреть.

Большой палец надавил на голову лягушки. Над ее глазом показались белые капли. Руки отодвинулись.

Итан попытался закричать, но мог только хрипеть – его рот был заклеен скотчем. Он лежал, распростертый, его запястья и лодыжки были чем-то стянуты. Попытался оглядеться, и – ГОСПОДИ, ЕГО ШЕЯ, стреляющая боль в шее, плече и голове… Он вспомнил, как машина врезалась в них сзади… Где Софи?

Итан начал задыхаться. Мокрая рука хлопнула его по лицу, зажала ноздри. Несколько секунд он вообще не мог дышать – извивался, издавал звуки горлом. Наконец с его рта сорвали скотч. Когда он открыл рот, принялся жадно глотать им воздух, туда ткнулся толстый грубый палец, провел по языку, под языком, вокруг рта, нанося густую жижу, похожую на жидкий клей. Привкус был горьким.

Толстый палец с острым ногтем двигался, царапал его небо, растирал жижу по его зубам, деснам, слюнным железам под языком. Он попытался отдернуть голову – ЧЕРТ, ШЕЯ! – но что-то прижимало ее к земле.

Он подумал, что надо вцепиться в палец зубами, но тут ему вновь заклеили скотчем рот. Пальцы разжались, освободив ноздри. Его грудь вздымалась, когда он втягивал воздух, вместе с тем задыхаясь от горького, ужасного вкуса во рту. Он никак не мог избавиться от этого вкуса. Его щеки раздувались, из ноздрей текли сопли, легкие втягивали их обратно. Он попытался не глотать, но рефлекс взял верх. Желудок и горло свело спазмами, он вдохнул горький поток и подумал, что сейчас умрет.

И тогда ему на живот легла рука. Надавила сильнее.

Сначала это просто было слабое ощущение. Сосредоточенное в одном месте, как внезапный глубокий зуд… Этот зуд быстро усиливался, становился сильнее, глубже, теперь это был не зуд, а – он мог чувствовать это, осознавать это ощущение – глубокий порез на коже, острая обжигающая линия, идущая вниз по – внутрь – его живота…

Господи-господи-господи…

Его тело извивалось по собственной воле. Пыталось вырваться из пут, державших запястья и лодыжки, пыталось отодвинуться – из заклеенного рта рвался крик, раздувая щеки, выливаясь из носа, распирая голову, ревя в горле и ушах:

«ГОСПОДИ-ГОСПОДИ-ГОСПОДИ-ПУСТЬ-ЭТО-ЗАКОНЧИТСЯ-ПОЖАЛУЙСТА-ПУСТЬ-ЭТО-ЗАКОНЧИТСЯ!..»