Сегодня Изабель осторожно постучала в дверь Итана – она усвоила всеми неприятными способами, какими может это усвоить мать подростка, что нельзя входить в его комнату без предупреждения, разве что в панике. Когда он не ответил, она повернула старинную латунную дверную ручку, купленную вместе со всеми остальными в магазине реставрационных материалов в Хэллоуэлле в те счастливые времена, когда они с Джошуа ремонтировали дом, ожидая появления Итана на свет, и толкнула дверь.

Тощие голени, теперь покрывшиеся темными волосами, и длинные ступни, которые с каждой неделей становились еще длиннее, торчали из-под одеяла. Она опустилась на колени возле кровати. С другой стороны из-под одеяла торчала лишь копна спутанных кудрявых волос.

– Итан?

Не сразу, но его голова все-же высунулась.

– Господи, опять?

Он сжал одеяло, перекатился на бок.

– Все в порядке, не волнуйся. Я просто… Ты не ел электуарий? Такой в голубой баночке, похожий на джем? На нем написано «Электуарий Боулза». Нигде не могу найти.

– Хмм… ну да.

– Ты его съел?

– Не весь.

– Где он? Я не могу его найти.

– Не знаю, – с раздражением буркнул он. – Ты меня из-за этого разбудила? Мам, ты в последнее время какая-то…

– Обо мне не беспокойся. Ты его доел?

– Нет. Не помню, мам. Господи, дай поспать.

Он придвинулся ближе к стене.

– И как ты себя чувствовал?

Он не ответил, и ей показалось, что он снова уснул. Но он повернулся, выглянул из-под одеяла, нос и рот оставил прикрытыми.

– Как-то… странно.

– Что значит странно?

– Ну так… не знаю…

Он снова натянул одеяло на голову.

Она пошла на кухню, заглянула в мусорное ведро под раковиной. Баночка лежала там, бледно-голубая на фоне белого мусорного пакета, похожая на мазок акварельной краски.

Не совсем пустая. Несколько круглых смазанных пятен, оставленных пальцем, наверху. И на дне где-то с чайную ложку.

Когда Изабель свернула на Маунтин-стрит, Алекс уже стоял и ждал ее, ссутулившись, потягивая кофе. Она знала его распорядок дня: он уже поднялся на Мон-Мегантик и спустился. Он подошел к машине. Она опустила окно и протянула ему пакет с маленькой голубой баночкой внутри.

– Итан его нашел и съел. Там хватит для анализа?

Алекс поднял пакет.

– Думаю, да. Им много и не надо. Ты можешь попробовать съесть еще немного? Или твой триггер – прикоснуться к банке?

– Не знаю. Я сегодня утром много раз ее трогала. Я могу попросить Роджера дать еще.

– Не надо. Пожалуйста.

– Почему?

– Будет лучше, если это останется между нами. Когда ты хочешь попробовать еще раз?

– Я тебе сообщу.

– Я хочу быть рядом. Ты не против? Может, попробуешь при мне?

– Посмотрим.

Разворачиваясь и ведя машину по Маунтин-стрит, она видела в зеркало, как он наблюдает за ней, пока его фигуру не заслонил дом.

У нее было еще одно важное дело. Домой она вернулась уже затемно.

– Итан, ты тут?

– Да.

– Я погуляю с Флинном, а потом приготовлю ужин.

– Хорошо.

– Никуда не уходи, пожалуйста.

– Хорошо! – с раздражением крикнул он.

После прогулки она, как обычно, приняла короткий ледяной душ, натерла кокосовым маслом лицо и ежик, натянула спортивные штаны. Принесла на кухню обогреватель, приготовила себе безалкогольный коктейль – тоник, биттер, ломтик лимона. Успокаивающий эффект плацебо проявился мгновенно. Она накрыла на стол. Зажгла свечи. Положила льняные салфетки вместо бумажных.

– Итан!

Она хотела крикнуть еще раз, но он сам пришел и сел за стол, не отрываясь от мобильника.

– Убери телефон, пожалуйста, – сказала она, ставя тарелки на стол, и села напротив него.

– Итан!

– Хорошо, – пробормотал он, не сводя глаз с экрана.

Когда он положил телефон на стол, его большой палец все еще подергивался.

– Не клади его на стол. Убери.

– Хорошо!

Он сунул телефон в карман, взял стакан молока, отхлебнул глоток и только тогда посмотрел на мать.

– Ой!

Молоко пролилось, когда он с грохотом поставил стакан.

– О-о-ой… ой… блин… Господи… мама…

Он не сводил глаз с ее лба.

– Ты не против?

Он посмотрел ей в глаза. Вновь на лоб. Надпись «ШЕЙН» была темной, свежей. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Конечно, я не против. Ух ты, мам. Не могу поверить. Я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю, Итан.