Раздача птиц получилась весьма эффектной – эйт Товиан успел только коснуться клетки, и та исчезла. Яркие птицы разлетелись по гостиной, и Избранницы принялись их ловить.

Маргарет, перехватив Тамиру, отошла в угол.

– Сейчас самых красивых расхватают, – возмутилась мэдчен Кодерс.

– Ты действительно хочешь в этом участвовать? – поразилась Маргарет. – Иди, я посмотрю со стороны.

Вот только Тамира явно не собиралась ловить себе птичку. Она активно и задорно мешала ловить птиц остальным. Подобрав собственный подол, она ловко наступала на чужие «хвосты», подставляла подножки и изредка даже толкалась. Маргарет, стоя в своем углу, давилась от смеха.

Правда, долго развлекаться не получилось – в Чайную гостиную вбежали шестеро придворных магов, переловили птиц и попытались обвинить во всем эйта Товиана. Но не вышло.

– Не городите ерунды, – высокомерно произнесла Тамира, – эйт лишь коснулся клетки, и та растаяла. Вопрос в том, кто занимался созданием реплики клетки? Почему она так недолго продержалась?

Мэдчен Кодерс, прищурившись, гневно наступала на старшего из придворных магов. В итоге тот уступил и даже извинился перед старшим лакеем.

Одним движением Лорна собрала птиц, вторым отправила птичьи тушки прямо Избранницам в руки. В итоге рядом с колдуньей осталась только одна птаха – ее владелица сейчас, скорее всего, находилась в целительском покое.

– Ты сильна, – усмехнулась Маргарет и погладила доставшуюся ей серо-зеленую невзрачную птицу.

– Что-то они издалека лучше выглядели, – скривилась Тамира.

– Я смогу ее украсить, если ты найдешь чем.

– Дай список, я найду. А поучаствовать можно будет?

Маргарет притворилась, что думает, и была награждена тычком в бок и грозным:

– Я тебя в покое не оставлю!

– Да можно, можно, – заулыбалась Саддэн.

Глядя на взлохмаченную, довольную Тамиру, Маргарет поймала себя на мысли, что хочет назвать ее подругой. И тут же испугалась. Сама не поняла чего, но даже передернулась и слишком сильно сжала птицу, которая немедленно начала клеваться.

– Если ты ее раздавишь, что королю скажешь? – полюбопытствовала Тамира. – Что спасала свою жизнь?

– М-м-м, да. Скажу, что грозная птица неопознанной породы напала на меня. Самооборона, все дела, – неуверенно улыбнулась Маргарет. – Ты сможешь подтянуть меня по менталистике?

– Я матери напишу, она конспекты пришлет, – Тамира чуть виновато улыбнулась. – У меня для менталиста слишком слабый дар. Но кому я могла это доказать? Правильно, никому.

– А конспекты хорошие?

– Лучшие на курсе, – горделиво приосанилась Тамира. – Как бы я, по-твоему, экзамены сдавала? Теория в плюс, практика в минус. Выпустили, выдохнули, забыли. Я же в КАМе училась, но обратно, ради Отбора, меня не взяли. Я не понимаю, нас скоро отпустят уже?

– Нескоро, судя по всему, это фамильары, видишь, маги что-то колдуют. Дели девяносто девять на шесть, затем умножай на пять и узнаешь, через сколько нас отпустят, – вздохнула Маргарет.

– А пять – это минуты? Привязка же дольше длится.

Но Маргарет оказалась права – придворные маги очень быстро и ловко проводили настройку «хозяин – фамильар». На ускорение сыграла еще и наглость Тамиры – та схватила Саддэн и прошла без очереди.

– Теперь нас ненавидят, – вздохнула Маргарет, выходя следом из гостиной.

– Одумайся, подруга, – после золотых роз на нашем столе мы враги номер один, – закатила глаза Тамира. – И все равно я беспокоюсь. Вот представь, если они напутали в привязке? И буду я фамильаром у полудохлой птицы. Зачем они нам, кстати?

– Если бы мы остались, то, скорее всего, узнали бы.

– Вот только честно, ты хотела там оставаться? Учитывая, что ужин сегодня подадут в комнаты? У меня знаешь как брюхо подводит?

– Опять переигрываешь, – укоризненно заметила Маргарет.

– Потому что он опять привел свою сучку, – буркнула Тамира. – Вместе ужинаем? Давай у меня.

– Давай.

Маргарет предполагала, что знает и кто такой «он», и что за «сучку» он привел. Гилмор Глорейн и смазливая девчонка, ждавшая его за пределами Чайной гостиной. Значит, Тамира влюблена в главу Департамента Безопасности?

– Ты не ищешь легких путей, да? – поддела ее Маргарет.

– Сердцу не прикажешь. – Кодерс сразу поняла, на что намекает подруга. – Уверена, я еще посмеюсь над твоим выбором.

Тяжело вздохнув, Маргарет последовала за Тамирой в паутину непарадных коридоров. Она и сама уже была готова над собой посмеяться. В жизни бы не подумала, что может испытывать такую ярость по отношению к незнакомой девушке. Но когда Касра висела на короле… О-о, Маргарет хотелось схватить ее за косу, оттащить от Линнарта и вышвырнуть за двери не только гостиной, но и дворца.

«Это просто потому, что я сама едва не стала жертвой подобной вещи, – попыталась успокоить себя Маргарет. – Касра поступила бесчестно, пытаясь околдовать короля. Вот и все. Я не ревную. Ревность ощущается совсем иначе. Не так».

Вот только самоуспокоение помогало мало. Тамира время от времени оборачивалась, будто проверяла – идет ли Маргарет за ней.

– Ужин на двоих в моей комнате, – произнесла неожиданно мэдчен Кодерс.

– Да, мы вроде уже договорились, – удивилась Маргарет.

– А? Нет, это я своей служанке передала.

Тамира показала на кольцо:

– Можно не только вызвать ее к себе, но и передать короткое и понятное сообщение. У нее пластина на поясе висит – там отобразятся мои слова.

– Я никогда о таком не слышала. – Маргарет посмотрела на свое кольцо.

Кольцо манило передать Сарне хоть полсловечка. Но мэдчен Саддэн напомнила себе, что она взрослая, почти закончившая обучение девица. А значит, не будет играться с полезным артефактом.

Служанкой Тамиры оказалась тихая, расторопная женщина с маленькими, аккуратными руками. Она вкатила в гостиную сервировочный столик и ловко накрыла на стол.

– Не стой, садись, – буркнула мэдчен Кодерс.

Извернувшись, Тамира сама себе распустила корсет и шустро зашла в спальню.

– Минуту!

Но справилась она куда быстрее и вышла в ночной рубашке и халате.

– Я бы предложила тебе расслабиться, но наши комнаты далековато друг от друга.

В кресло Тамира забралась с ногами.

– Тебе удобно? – спросила Маргарет.

– На меня, к счастью, в детстве почти не обращали внимания. Так что мне очень, очень удобно.

– Мэдчен Тами, все как вы любите, и вот-вот остынет.

– Мы вместе уже третий Отбор. И я почти уломала ее перейти ко мне, – заговорщически произнесла Тамира. – М-м-м, грибная подливка, картофельные трубочки и рулетики из куриной печени! Признавайся, ты отняла ужин у короля?

– Нет, это предназначалось дерру Глорейну. Я подумала, что вам будет приятно.

– О, вдвойне вкусней!

Дегустируя ужин, девушки обсуждали птиц, Избранниц и общую неразбериху.

– Ты внесла свой посильный вклад, – Маргарет погрозила Тамире пальцем.

– Без меня было бы не так весело, – пожала та плечами.

– А ты не думаешь, что эйт Товиан мог пострадать?

– Не думаю, у него есть большая мохнатая лапа.

Перед внутренним взором Маргарет возникла огромная медвежья лапа. Висела над камином, рядом роились мухи… Тряхнув головой, она спросила:

– Оберег?

– Да, почти, – засмеялась Тамира. – У него есть покровитель.

– Ясно.

Грустно посмотрев в тарелку, Маргарет отложила приборы.

– Я бы ела и ела, но увы, желудок не бесконечен.

– Да, кухня во дворце божественная. Это то единственное, что примиряет меня с Отбором. Ну и еще грядущий день рождения.

– О, тебя как-то особенно поздравят? – заинтересовалась Маргарет.

– Я сама себя поздравлю – отречением от рода по прецеденту Ангры Сияющей. Ширра, подай нам чай и можешь быть свободна. Всех желающих припахать тебя к полезному труду посылай ко мне.

– Да, мэдчен.

Ширра убрала посуду, выставила на стол изящную чайную пару, разлила ароматный напиток и поставила конфетницу. Открыв дверь, она попрощалась и аккуратно вывезла сервировочный столик.

– Ангра Сияющая стала шестой женой степного эс-гурдэ, – припомнила Маргарет. – Кажется, она вывела целителей в отдельную касту?

– Не совсем отдельную, но близко, – кивнула Тамира. – Ей было двадцать пять, она не была замужем и обратилась к королеве. Вышел долгий правовой спор, но в итоге Ангра получила право распоряжаться своим приданым.

– А разве не двадцать?

– Так она же не последняя из рода, – фыркнула Тамира. – Это если нет никаких родичей – ни прямых, ни дальних, то тогда да, в двадцать полная дееспособность. Странный чай.

Вздрогнув, Маргарет подозрительно заглянула в чашку.

– И что с ним?

– Да ничего. Просто при дворе заваривают из свежих листьев. Вроде как сухостой недостаточно благороден, – ответила мэдчен Кодерс.

Маргарет равнодушно хмыкнула: недостаточно – так недостаточно. Кто бы еще настаивал. Протянув руку за конфетой, она поймала странный взгляд Тамиры. Нетерпеливый и какой-то болезненный, ждущий.

– У тебя очень выразительные глаза, тебе говорили?

– Да, и не раз. Но, как правило, это были мужчины, – отозвалась Кодерс. – Я просто жду, когда мы перейдем к тайнам. Вина?

– Нет, вина – нет. Оно плохо сочетается с соком гилтарри. Я уже не употребляю его, но в организме он все еще есть.

– А подробнее?

– Я капала раствор с гилтарри в глаза и втирала его же в волосы. Глаза сменили цвет, как и ожидалось, а волосы потускнели.

– Но ведь глаза могли стать какого угодно цвета, – ужаснулась Тамира.

– Вовсе нет. В этом деле главное правильный расчет, – покачала головой Маргарет.

Покивав, мэдчен Кодерс закинула в рот конфетку и через минуту спросила:

– А зачем ты это сделала? Чтобы парню понравиться?

Маргарет выбрала себе конфетку, разломила пополам и с большим удовольствием съела. Вначале молочно-ореховую начинку, затем сам шоколад.

– Нет, я просто хотела быть незаметной. Не прятаться, просто не привлекать внимания.

– Не могу сказать, что у тебя это получается. Вот, например, Хемснис – мышь серая, тихая. А ты… лезешь вперед.

Пожав плечами, Саддэн допила чай и спокойно сказала:

– Люди рабы своих представлений. Сказано – эйта, значит, будет эйтой, пусть даже и манеры, и осанка, и речь говорят о благородном происхождении. Почему? Потому что это удобно – есть кого травить, и приятно – да, эйта учится лучше всех, но кровь у нее грязная. Да еще и выгодно – что бы ни произошло, жаловаться эйте и некуда, и некому.

Тамира вытащила из конфетницы последнюю конфету и выразительно закатила глаза:

– Двадцать баллов за артистические способности.

Таинственно улыбнувшись, Маргарет наклонилась вперед и шепотом произнесла:

– Наклонись ко мне. Ближе. Еще ближе. Хорошо слышишь?

Округлив глаза и проникшись моментом, Кодерс подалась вперед.

– У тебя губы в шоколаде испачканы, – свистящим шепотом произнесла Маргарет. И, отсмеявшись, добавила обычным тоном, – Ты знаешь, кто такой Гаррет Адд-Сантийский?

Тамира, чуточку обиженно посмотрев на веселящуюся подругу, проворчала:

– А кто его не знает? Первый Клинок короля, вместе со своей семьей погиб в Алую Ночь. Десять лет прошло, а люди до сих пор цветы к Башне Скорби носят.

Повисла пауза. Маргарет не спешила ничего говорить. Она встала, налила себе и Тамире чай, грустно заглянула в конфетницу и села обратно в кресло. Попивая терпкий, перестоявший напиток, наблюдала за тем, как на лице Кодерс сменяются эмоции. Задумчивость, озарение, гнев, недоверие и…

– Да ну, нет! Про любовь Гаррета и Альвии Адд-Сантийских писали и пишут баллады! Он не мог наплодить бастарда. Он свою жену любил больше жизни!

– Именно поэтому его семья выжила в ту ночь, – кивнула Маргарет. – Он сделал все, чтобы жена и дочь смогли уйти.

– Вся семья Клинка погибла Алой Ночью, – потрясла головой Тамира. – Больше пятидесяти погибших среди высочайших родов – в их честь была поставлена Башня Скорби. И ты… Ты понимаешь, что тебя могут сослать на рудники? Принять участие в Отборе не под своей фамилией! Тебе нужно… тебе нужно уходить. После второго тура. Хотя, зная Гилмора, – он уже вычислил тебя.

Чем больше волновалась мэдчен Кодерс, тем спокойнее и таинственнее улыбалась Маргарет.

– Тебе улыбка – не поможет.

– Ты много знаешь о Первом Клинке?

– Шутишь? Его биографию изучают во всех академиях!

– Видимо, очень хорошо изучают, прилежно, – покивала Маргарет. – Если никто не знает, что мой отец был простым эйтом. Гаррет Саддэн. И моя мать, Альвия Адд-Сантийская, вышла за него замуж и отреклась от рода, став Альвией Саддэн. И уже потом, когда отец был обласкан королем, его принудили откликаться на имя рода супруги. Но в род он так и не вошел. Не захотел лишних начальников.

– У меня на языке сейчас вертится пара-тройка фраз на степном диалекте, – присвистнула Тамира. – Дорф, я по жизни всегда вторая. Пора бы уже смириться.

– Вторая?

– Я рассчитывала тебя прям удивить, – хмыкнула Тамира и вытащила свою флягу. – Я в восхищении. Нет, серьезно. Маргарет Адд-Сантийская, потерянная и оплаканная, достояние Кальдоранна и как там еще? А, несравненная и неистовая.

– Я хохочу, как лошадь, когда это читаю, – серьезно сказала Саддэн. – Мне ведь девять лет было, когда мы с мамой скрылись. Откуда такие эпитеты?

– Ты не похожа на свой портрет… Постой, так ты, получается, Саддэн. А Адд-Сантийские остались только дед и бабка?

– Эк ты неуважительно о втором по древности роде, – фыркнула Маргарет. – Но да, ты права. Осталась только я. Младший брат матери сгинул в Степи, старшего – казнили. Вроде была пара непризнанных бастардов – но они отказались входить в род.

– Да, говорят, у Адд-Сантийских в шкафу есть пара скелетов, – кивнула Тамира.

– Есть. И они все еще воняют.

– Я бы не отказалась понюхать, – выдохнула Кодерс.

– Не сегодня. Так чем ты хочешь меня удивить?

Тамира хитро улыбнулась и протянула Маргарет свою флягу. Та принюхалась, подхватила с горлышка каплю и растерла между пальцами:

– Это не вино, но что – не знаю. Я не разбираюсь в эликсирах.

– Это вытяжка жив-корня. Пока я пью ее – живу, если пропущу прием – любимые родственники откушают наливных яблочек на моих похоронах.

– Как же так? – растерялась Маргарет.

– Дур много, и они среди нас, – пожала плечами Тамира. – В этот раз Касра, решившая прилюдно обесчестить себя. Король сделал бы это прямо на месте и вынужден был бы жениться. В тот раз – Виррмэль, решившая отравить основных претенденток. На первом Отборе тоже что-то было, но прошло мимо меня.

– Виррмэль… Ее, кажется, выдали замуж? Но как же так?

Сделав глоток, Тамира передернулась, завинтила флягу и усмехнулась:

– А что король? Главы родов все между собой решили – ограничились замужеством Виррмэли и хорошими отступными. Мне с того золота ничего не перепало, все пошло в семейный бюджет. Как сказал мой отец: «Никто не умер – и хорошо, значит, можно решить дело к обоюдной выгоде». Вот и решили. Все довольны.

– И ты?

– А кто ж меня спросил?

Мэдчен Кодерс встала, взяла флягу и подошла к навесному шкафчику. Такому же, как и в комнате Маргарет. Вообще комнаты друг от друга ничем не отличались. Вот только у Тамиры шкаф был заставлен одинаковыми флягами.

– У каждой маркировка – срок розлива. Вытяжка быстро приходит в негодность, – тоскливо произнесла Тамира.

У Маргарет перехватило горло. Вот, значит, на дне какой бутылки Тами ищет покой. Каково же ей было? Пока газеты печатали гнусную ложь? Пока друзья-товарищи шипели за спиной?

– Ты что-нибудь делаешь? Для избавления от яда? – наконец спросила Маргарет.

– Первый шаг – избавиться от опеки рода и получить свое приданое. Замуж я не пойду, значит, спокойно все потрачу. Исцеление, дом, ученичество. А там, может, смогу артефактами заняться. Не смогу – сдохну. Что так, что так – в худшем случае исход один и тот же.

Встав, Маргарет подошла к напряженной подруге и, приобняв ее, спросила:

– Мне показалось, что ты влюблена в Глорейна.

– Да. Только он ходок. А мое может быть только моим. Как представлю, что он вначале на работе кого-то оприходует, потом придет домой, поужинает и в меня пихнет то, что уже побывало в другой женщине.

– Ну, знаешь, вдруг он часто моется? – пошутила Маргарет.

– Учитывая, сколько у него шлюх, – давно бы в ноль смылся, – буркнула Тамира. – Он за мной ухаживал. А потом вильнул в сторону. Ну и пусть катится на дорфий…

– Тамира! Не перегибай!

– А это от души, – серьезно ответила Кодерс. – Посылаю прям от сердца. Я слишком гордая, чтобы ждать своей очереди. Давай спать? Мне нужно переварить это все… Только скажи, мама-то жива?

– Не скажу, – таинственно улыбнулась Маргарет. – Тихой ночи.

– Тихой.

Выйдя, Маргарет осторожно притворила дверь. И, крепко подумав, поняла, что вместо сладкого сна стоит поработать. Соорудить простенький артефакт – чтобы проверять еду и питье. Не при ее доходах поддерживать жизнь вытяжкой жив-корня.