Первая надпись неизвестным письмом была обнаружена в Сурх-Котале (Афганистан) в 1954 г.[218] В начале 1960-х гг. при раскопках дворцового здания в Халчаяне был найден фрагмент сосуда с тем же письмом[219]. Однако в то время эти надписи еще не были определены как новый вид письменности.
Большой научный интерес к ней возник после открытия в 1967 г. французским геологом М. А. Бутьером (Boutière) выбитой на скале большой надписи в горах Дашт-и Навура в 70 км к северо-западу от Кабула. С надписи были сняты эстампажи, доставленные позднее в Париж проф. Э. Бенвенисту, который установил, что ее текст представляет собой билингву, выполненную бактрийским письмом и письмом кхароштхи. В 1969 г. Дашт-и Навур посетил французский ученый, известный специалист в области языков Индостана проф. Ж. Фуссман. К сожалению, надпись к этому времени уже была сильно повреждена местными жителями, тем не менее, Ж. Фуссман установил, что надпись представляет собой трилингву, в которой наряду с письмом кхароштхи и бактрийским письмом представлен совершенно новый вид письменности.
В 1974 г. он опубликовал эти надписи в большой обстоятельной статье, в которой установил, что неизвестное письмо — силлабическое, пишется справа налево, а ряд его знаков близок к кхароштхи. Ж. Фуссман высказал предположение, что язык этой письменности иранский, отражающий язык камбоджи — древних обитателей области Джагуды, упомянутых в V указе царя Ашоки. Потомком этого языка, по мнению автора, является современный иранский язык ормури[220]. Ж. Фуссман также указал, что данный вид письменности представлен в надписях из Сурх-Котала и Халчаяна, куда, по мнению автора, она попала случайно.
В бактрийской версии надписи из Дашт-и Навура прочтена дата, высеченная греческими буквами, по мнению Ж. Фуссмана, по греко-бактрийской эре, и название месяца македонского календаря, а в третьей строке — имя и перед ним титул — царь. Данное имя, несомненно, передает имя второго кушанского царя Вимы Кадфиза[221]. Сейчас Дж. Крибб считает, что в надписи передано имя царя Вимы Такто.
В пракритской версии Ж. Фуссман прочел ту же дату, название того же месяца, титул «царь царей» и имя Vhamakusasa.
Позднее надписи неизвестным письмом были найдены и в других местах Северного Афганистана, Южного Таджикистана и Узбекистана: Хатын-Рабад, Каратепа, Фаязтепа (Сурхандарьинская область Узбекистана), Токкузтепа (Южный Таджикистан). В. А. Лившиц высказал также мнение, что надпись тем же неизвестным письмом, но в более архаичном варианте представлена на серебряной чаше из кургана Ис-сык (Южный Казахстан), датированного V–IV вв. до н. э.[222]
В 1978 г. при раскопках городища Ай-Ханум (Афганистан) был найден серебряный слиток (II в. до н. э.) с надписью, очень близкой по характеру знаков иссыкской надписи[223]. В. А. Лившиц также указал, что фрагмент сосуда VII — начала VIII в. н. э. с тем же письмом найден в Старом Мерве (Туркменистан)[224]. В. В. Вертоградова опубликовала три новых фрагмента сосудов с надписью неизвестным письмом из Каратепа и фрагмент хума из Хатын-Рабада с билингвой — кхароштхи и неизвестным письмом. В этой статье В. В. Вертоградова обобщила все имеющиеся к тому времени данные о неизвестном письме, высказала предположения о его характере[225].
География памятников неизвестного письма показала несостоятельность мнения Ж. Фуссмана, увязывающего его только с языком камбоджи. Памятники этой письменности были распространены на большой территории от Гиндукуша на юге и Семиречья на севере и от Южного Таджикистана на востоке до Восточного Туркменистана на западе, но основная область их распространения — это Бактрия — Тохаристан. В хронологическом отношении бытование этой письменности охватывает значительный период времени от V–IV вв. до н. э. до VII–VIII вв. н. э., в основном, однако, приходясь на первые века до н. э. — первые века н. э.
Накопленные материалы и их анализ позволили исследователям перейти к исторической интерпретации этого письма. В. А. Лившиц высказал со знаком вопроса мнение, что архаичный вариант, представленный в надписи из Иссыка, принадлежал сакам[226]. Он также указал на возможную связь неизвестного письма с арамейским алфавитом, что предполагал и П. Бернар.
Ж. Фуссман и В. В. Вертоградова обратили внимание на соответствие ряда знаков неизвестного письма знакам кхароштхи. В. В. Вертоградова, опираясь на ряд данных, высказала предположение, что следует говорить не об одном, а о двух видах неизвестного письма: раннем, отраженном в надписях Иссыка и Ай-Ханума, и более позднем, представленном несколькими вариантами. Она считает, что общая структура неизвестного письма близка к арамейскому письму и письму кхароштхи. По ее мнению, эта письменность отражает не один, а несколько языков, «стоящих за разными видами этого письма»[227].
Позднее К. Рапэном и автором этой книги независимо друг от друга было высказано предположение, что неизвестное письмо принадлежало юечжам[228] — народу, обитавшему прежде в Центральной Азии, но под давлением хунну вынужденному эмигрировать вначале в Семиречье, а затем в Бактрию.
Таковы основные положения, высказанные исследователями в отношении неизвестного письма, его происхождения и языковой принадлежности.
Очевидно, что неизвестное письмо имело широкое распространение в кушанской и предкушанской Бактрии. Учитывая наличие его в надписях из Дашт-и Навура, вместе с бактрийской версией и версией кхароштхи, В. А. Лившиц совершенно справедливо заключил, что оно являлось третьей официальной письменностью в Кушанском царстве[229].
Вместе с тем эти надписи остаются исключительно редким явлением. Поэтому публикация новых, даже фрагментарных надписей этого типа имеет исключительно важное научное значение. Три надписи неизвестным письмом были найдены в последние годы в Северной Бактрии — Коштепа, Кампыртепа, Старый Термез.
Надпись из Коштепа. Это поселение расположено у кишлака Ходжа-Кият Денауского района Сурхандарьинской области Узбекистана. Датируется кушанским временем и ранним Средневековьем. На поверхности цитадели поселения мною был поднят венчик хума, на внутренней стороне которого нанесены два знака. Первоначально они были отнесены мной к письму кхароштхи, однако сравнения их показывают, что они выполнены неизвестным письмом[230].
Первый знак аналогичен знаку № 21 А в надписи неизвестным письмом из Дашт-и Навура (далее DN III), а также первому знаку этого же письма на венчике хума из Хатын-Рабада[231]. Этот же знак употреблен и в ниже описываемой надписи из Кампыр-тепа.
Надпись из Кампыртепа. Городище Кампыртепа расположено в 30 км к западу от Термеза на правом берегу Амударьи. Основание городища относится, вероятно, к концу IV в. до н. э., прекращение жизни на нем — к началу второй половины II в. н. э. Во рву около цитадели был поднят фрагмент венчика небольшого сероглиняного сосуда, на поверхности которого нанесена частично сохранившаяся надпись неизвестным письмом, состоящая из трех знаков, двух целых и одного неполного.
Первый знак соответствует знаку № 21 А DN III, также встречающемуся в надписях из Хатын-Рабада и Коштепа. Второй знак — новый, прежде не встречавшийся в надписях неизвестным письмом. От третьего знака осталась косая черта — /.
Надпись из Старого Термеза. К югу от известного буддийского пещерного монастыря Каратепа на правом берегу Амударьи археологами Л. И. Альбаумом и П. Гендельманом были осуществлены раскопки могильника, состоящего из наземных наусов, датированных юечжийским и кушанским временем. В камере|- науса-||, на нижнем горизонте ими был найден небольшой сероглиняный сосуд, покрытый орнаментом, состоящим из беспорядочных лощеных линий и кругов. На верхней части тулова вырезана надпись из пяти знаков неизвестного письма. Первые три знака соединены друг с другом, два последних — нанесены раздельно.
Первые два знака как будто бы идентичны, отличаются друг от друга только формой боковых линий, в первом знаке более изогнутой. Можно предположить, что косая боковая линия / во втором знаке могла выполнять роль соединения. Тогда второй знак имел форму прямой вертикальной линии — |. Третий знак — новый, прежде не встречавшийся в надписях неизвестным письмом. Четвертый знак в какой-то мере напоминает знак № 9 DN III и знак из Каратепа. Отличие здесь состоит в более округлых формах знаков в последних надписях и наличии дополнительных трех черт в надписи на сосуде из Старого Термеза. Можно полагать, что это новый знак неизвестного письма. Пятый знак также новый, не находящий соответствий в ранее известных надписях неизвестного письма.
Таким образом, новые находки памятников неизвестной письменности существенно расширяют ареал ее распространения, добавляя три новых пункта — Кампыртепа, Коштепа и наусы Старого Термеза. Все это в целом свидетельствует о том, что именно Бактрия являлась основной областью ее бытования, так как на эту область приходится более десяти находок памятников неизвестной письменности. За пределами Бак-трии найдены лишь три надписи — курган Иссык (архаичный вариант), Дашт-и Навур и Старый Мерв.
Кроме того, новые находки добавляют три новых знака в алфавит неизвестной письменности. Существенно, что уже в четырех случаях зафиксировано начало того или иного слова со знака, который был весьма распространенным гласным или согласным звуком в языке, отраженном этой письменностью. Судя по имеющимся данным, существовало как округлое письмо, так и письмо геометрических очертаний, что свидетельствует о достаточно развитой системе письменности.
Касаясь версии о ее языковой принадлежности, отметим тот бесспорный факт, что именно Бактрия была основным центром бытования неизвестной письменности, являвшейся при этом одной из трех официально признанных в Кушанском царстве. Посему неизвестная письменность должна отражать или язык народа, составлявшего в Бактрии и Кушанском государстве значительный пласт населения, игравшего важную роль в религиозной и административной жизни, или же язык правящей династии и привилегированного слоя населения.
Основную массу автохтонного населения в Бактрии составляли собственно бактрийцы — народность восточноиранского происхождения, письменность и язык которой отражены во многих надписях, в том числе Сурх-Котала. Другой значительный, но пришлый этнос Бактрии — греческий, бывший в недалеком прошлом привилегированным слоем в этой области и сохранившийся, вероятно, в кушанское время.
Индийские надписи кхароштхи и брахми, отражающие соответствующие языки пракрит и санскрит, убедительно свидетельствуют о глубоком внедрении индийских этнических групп в этносферу Бактрии. Также следует особо выделить три волны кочевых народов, пришедших в Бактрию, — саки, юечжи, асии, пасианы, тохары и сакарав-лы. Из них важнейшую роль в истории Бактрии сыграли юечжи = тохары. Ведущая роль тохаров закреплена в названии Тохаристан — «страна тохаров», которое сменило или бытовало параллельно с прежним названием — Бактрия — уже, вероятно, с I в. до н. э.
Юечжи, выходцы из Центральной Азии, были пришлым этносом и, следовательно, по своему языку не имели отношения к бактрийскому — автохтонному языку Бактрии. Однако до сих пор наука не располагает никакими данными о том, какого происхождения был собственно юечжийский язык, так как ни одного слова на языке юечжей в письменных источниках не сохранилось. Напрашивается логический вывод: поскольку роль юечжей и в первую очередь кушан в истории Кушанского государства была велика, а в трилингве из Дашт-и Навура неизвестная письменность фигурирует в качестве официальной наряду с бактрийской и кхароштхи (первая отражала язык основной массы коренного населения Бактрии, а вторая — язык населения индийских колоний и буддийской религии, игравшей исключительно важную роль в религиозной жизни Кушанского государства), то в качестве аргументированного предположения, но не доказанного пока факта, можно считать, что неизвестная письменность передает юечжийско-тохарский язык.