Господствующее положение Екатерины

Король Наварры, маршал Сент-Андре, герцог де Гиз умерли; коннетабль Монморанси старел, ослабленный неудачей при Дрё; принц Конде, подписав невыгодный для своей партии мир, подорвал доверие к себе. Из всех этих несчастий и деградаций сложилась власть Екатерины Медичи. Четыре года Екатерина пользовалась отрешенностью протестантов и слабостью партийных вождей, чтобы управлять государством в соответствии со своими прихотями, своими расчетами и интересами своих детей.

Вопрос Гавра и Кале

В наследство от гражданской войны ей остались всевозможные проблемы. Рейтары отказывались покидать королевство, пока им не заплатят. Англичане, разместившись в Гавре, ждали, что правительство выполнит обещания протестантских вождей. Екатерина твердо решила не отдавать Кале ради получения обратно Гавра. Но надо было заставить тех, кто подписал Хэмптон-Кортский договор, отказаться от обязательств, какие они приняли по отношению к Елизавете.

Протестанты и Елизавета

В заявлении, которое английская королева обнародовала, вмешиваясь в дела Франции, она заявляла, что ее единственное намерение состоит в том, чтобы избавить короля от тирании Гизов, а [протестантских] верующих — от тирании папистов. Конде, сообщая о предстоящем заключении мира, напомнил ей об этом обещании.

— Я буду очень смиренно молить [Вас], государыня, — писал он ей 8 марта, — чтобы… как королю, Вашему брату, так и тем, кого Вы удостоили как благосклонности, так и Ваших милостей, Вы дали теперь понять, насколько Вам дорого и любимо это дело и что облагодетельствовать нас Вас побудило не что иное, как рвение, проявляемое Вами в покровительстве верующим, которые жаждут публикации чистого Евангелия, как показывает и свидетельствует заявление, столь открыто сделанное Вашим Величеством.

Королева велела напомнить вождям протестантской партии текст Хэмптон-Кортского договора. Адмирал и Конде не смирились с перспективой обесчестить себя ради выгоды Англии. В апреле они послали в Лондон Брикмо, чтобы договориться о мировом соглашении. Королева решила принять их посланца лишь затем, чтобы в резких выражениях обвинить своих союзников в клятвопреступлении и пригрозить им компрометирующими разоблачениями. Она желала в обмен на Гавр получить Кале.

До тех пор Екатерина оставалась в стороне от этой ссоры, словно бы не проявляя к ней интереса. Когда отношения достаточно обострились, она вмешалась, чтобы ускорить разрыв. В мае в Лондон был отправлен молодой статс-секретарь Роберте, сьёр д’Аллюи. Как она и надеялась, он говорил там очень резко. Своим невежеством и чванством он возмутил степенного Сесила, руководящего иностранными делами. Пошел слух, что Елизавета, которую его вызывающее поведение вывело из себя, забылась настолько, что написала во Францию, «что взяла и удерживала таким образом Гавр не по религиозным соображениям, не ради какого-либо лица, не для помощи королю и не по другой причине, но чтобы отомстить этому королевству за оскорбления и ущерб, какой ей причинили со времени взятия Кале, и чтобы расквитаться за оный Кале, принадлежавший ей по праву…»[25] Писала она это или нет, осталось тайной. Большинство протестантов теперь были в этом убеждены, как и католики. Екатерина собрала против Елизаветы солдат, принадлежащих к обеим религиям. 30 июля 1563 г. коннетабль, под началом которого пожелал сражаться Конде, осадил и взял Гавр.

Договор в Труа

(11 апреля 1564 г.)

Ни Екатерина Медичи, ни Елизавета не были заинтересованы в продолжении войны. Елизавета, ненавистная католикам за то, что восстановила протестантизм в Англии и уничтожила католичество в Шотландии, нуждалась в мире с Францией, чтобы следить за действиями явных или скрытых врагов — папы, Марии Стюарт и Филиппа II. Но со злости она затянула переговоры на восемь месяцев. Договор, подписанный 11 апреля 1564 г. в Труа, имплицитно признавал за Францией право на окончательное получение Кале в обмен на выплату ста двадцати тысяч крон. И Карл IX жаловал эту сумму «из вежества и учтивости». Из первого своего дипломатического испытания королева-мать вышла с честью. Елизавета уступила слишком поздно и неохотно. Ее проволочки и эгоизм ухудшили отношения между обеими странами. Стало известно, чем пришлось бы заплатить за союз с Англией. Французское правительство оттолкнули в сторону католических держав. Для того чтобы королева-мать соблазнилась оказать сопротивление нажиму со стороны папы, императора и испанского короля, ей нужно было бы чувствовать поддержку со стороны доброжелательной и надежной Англии.

Умеренная политика Екатерины

Екатерина льстила себя надеждой, что сможет исцелить остальные язвы гражданской войны. В первые дни прихода к власти она считала эту задачу нетрудной. Беды королевства она приписывала насилиям триумвиров. Она хвалилась политикой, торжества которой попыталась добиться в Сен-Жермене.

— Господин де Гунор (Гоннор), — писала она 19 апреля 1563 г. собственноручно одному из доверенных лиц, — если бы тем, кто начал войну, хватило терпения позволить нам закончить то, что мы так хорошо начали в Сен-Жермене, мы не были бы вынуждены, как теперь, ни заключать мир, более невыгодный, чем январский эдикт, ни просить денег у города Парижа, ни терпеть былые несчастья и те, какие ныне творят рейтары, с которыми я не могу справиться; и, заверяю, если бы дела оказались хуже, чем были после войны, можно было бы порицать правление женщины, но, честно говоря, если что и следует порицать и чернить, так это правление мужчин, когда они строят из себя королей; и отныне, если мне снова не помешают, я надеюсь показать, что женщина имеет больше воли, чтобы сохранять королевство, нежели те, кто довел его до состояния, в каком оно находится; и прошу вас давать это понять всем, кто будет говорить об этом, ибо это истина, сказанная матерью короля, любящей только его, равно как сохранение королевства и его подданных.

Сопротивление католиков умиротворению

Но тем, чьи убеждения были пылкими, всякая система терпимости претила. Большинство парламентов выразило протест против Эдикта умиротворения. Штаты и парламент Бургундии, в частности, прислали в мае советника Бегё, чтобы заявить королю: сосуществование обеих религий чревато опасностями[26]. Чтобы найти доказательства этого, не было необходимости отправляться очень далеко. 10 июня 1563 г. Екатерина, приехавшая с Карлом IX в Париж для присутствия на празднике Тела Господня, привезла туда принца и принцессу Конде. Когда принцесса покидала город, у Сент-Антуанских ворот на нее напала толпа из трех сотен человек, которые убили одного из ее дворян у самой дверцы ее кареты. В некоторых провинциях католики нападали на протестантов, которые, воспользовавшись миром, возвращались домой. Банды массовых убийц получали приличную оплату. Когда Ла Кюре, дворянин-гугенот из Вандомской области, предложил королевскому комиссару Мирону свои услуги для преследования этих бандитов, они подстерегли и убили его по наводке самого комиссара.

Сопротивление протестантов

Протестантам понадобилось бы смирение, какого у них не было. Амбуазский эдикт, который папа назвал позорным миром, протестантские пасторы и ревностные верующие восприняли как не более чем минимум уступок. Дворяне отказывались отдавать церковные владения, которые заняли. Это пылкое меньшинство во враждебной массе народа почти не имело возможности воспользоваться своими правами, не создав впечатления, что они бросают вызов общественному мнению, и появление групп верующих, которые направлялись к местам отправления культа и шли через деревни под пение псалмов, не раз, справедливо или нет, воспринималось как провокация. «Люди шпаги» продолжали бессудные расправы. Д’Андело, генерал-полковник французской пехоты, которому не удавалось подчинить своей власти полковников недавно созданных полков — Строцци, Бриссака и Шарри, решил покарать неповиновение, которое правительство, желавшее ослабить генерал-полковника, поощряло. Однажды, 31 декабря 1563 г., когда Шарри, фаворит Екатерины и самый строптивый из всех, шел по мосту Сен-Мишель с двумя спутниками, на него напали Муван, Шателье-Порто, знаменщик адмирала, и один солдат. Шателье-Порто «нанес ему сильный удар шпагой в корпус и дважды повернул клинок, чтобы расширить рану». Убийцы добрались до Нельской башни и бежали.

Трудности правительства

Правительство не могло опереться на одну партию, не вызвав недовольства другой. Оно не могло проводить политику равновесия, не вызывая недовольства обеих. Оно поставило перед собой задачу провести Эдикт в жизнь; оно разослало по провинциям комиссаров с миссией всех помирить. Гизов, не прекращавших обвинять Колиньи в содействии Польтро и грозивших отомстить, оно заставило согласиться на его арбитраж. Король истребовал дело в свой Совет и решением от 5 января 1564 г. отложил разбирательство на три года, запретив сторонам тем временем «чего-либо требовать как по суду, так и вооруженной силой». Когда 12 февраля 1564 г. послы папы, императора, короля Испании и герцога Савойского явились в Фонтенбло, чтобы выразить протест против Эдикта умиротворения, Карл IX заявил, что он будет сохранять религиозный мир.