В течение марта поляки занимались реорганизацией своей армии. Потери старых полков были компенсированы за счет лучших солдат новых полков. Разумеется, ценность последних в результате снизилась еще больше, но, по крайней мере, удалось восстановить ядро армии. Она выглядела теперь следующим образом:
— 1-я пехотная дивизия — Рыбинский — 12 батальонов — 9540 штыков при 18 орудиях;
— 2-я пехотная дивизия — Гильгуд — 12 батальонов — 8280 штыков при 18 орудиях;
— 3-я пехотная дивизия — Малаховский — 14 батальонов — 11 090 штыков при 20 орудиях;
— 4-я пехотная дивизия — Милберг — 7 батальонов — 5600 штыков при 16 орудиях;
— 5 добровольческих стрелковых батальонов — 3000 штыков;
— кавалерийская дивизия Любенского — 23 эскадрона — 3870 сабель при 8 орудиях;
— кавалерийская дивизия Скаржинского — 28 эскадронов — 4200 сабель при 8 орудиях;
— корпус Уминского — 5 батальонов и 20 эскадронов — 3500 штыков, 3000 сабель, 8 орудий;
— артиллерийский резерв — 30 орудий.
В общей сложности 55 батальонов и 71 эскадрон (41 тысяча штыков, 11 тысяч сабель, 126 орудий).
Кроме того, у поляков имелись корпуса Дверницкого, Сиравского и Пака, численность которых нам уже известна.
После прибытия гренадеров фельдмаршал Дибич решил, не дожидаясь гвардии, переправиться через Вислу и атаковать Варшаву с запада. В качестве места переправы он избрал Тарчин, однако для введения противника в заблуждение была начата подготовка к наведению мостов у Тарнувека и Карчева.
10 марта поляки под командованием Янковского предприняли крупными силами вылазку из Праги. Командование было из рук вон плохим, операция полностью провалилась. Разумеется, от внимания поляков не укрылась подготовка русских к наведению моста; они прекрасно видели грозящую опасность. Скшинецкий не знал иного способа противостоять ей, кроме как раздробить свою армию — совершенно так же, как это сделал Дибич со своей стороны.
Тем временем главная армия русских медленно двигалась к Вепшу и в конце марта подошла к этой реке. Движение по раскисшим в результате весенней распутицы дорогам было сопряжено с чудовищными сложностями. В 12-фунтовые пушки приходилось впрягать до пятнадцати лошадей, чтобы вытащить их из грязи. Вполне объяснимо, что обоз отставал и задерживал движение, люди и лошади страдали от недоедания.
Прежде чем начать переправу, Дибич попытался разрушить брандерами Пражский мост. В ночь на 30 марта русские спустили на воду три брандера, которые направились от Карчева к Варшаве. Однако все три судна попали на песчаную отмель, где сгорели без всякой пользы.
31 марта корпус Палена, 1-я и 2-я гренадерские дивизии и гвардейский отряд стояли на Вепше между Рыками и Коцком. Кавалерийский корпус Витта и 3-я гренадерская дивизия находились на левом берегу реки, готовясь двигаться на Пулавы. На шоссе Брест-Варшава остался лишь корпус Розена: 23 батальона, 27 эскадронов и три казачьих полка — в общей сложности 14 270 штыков, 5100 сабель и 49 орудий. У Вавера дислоцировался авангард Розена под командованием Гейсмара — семь батальонов, шесть эскадронов и 700 казаков (5070 штыков, 1610 сабель, 10 орудий).
Оставшаяся часть 24-й дивизии (пять батальонов и четыре эскадрона, то есть 3590 штыков, 710 сабель и 15 орудий) расположилась тремя группами в Милосне, Дембе Вилкие и Стоядле. 25-я дивизия (11 батальонов, 17 эскадронов и 200 казаков — 5610 штыков, 2780 сабель, 24 орудия) была также размещена несколькими эшелонами в Окуневе, Пустельнике, Станиславуве и Цыганке.
Задача Розена была трудной, а силы — совершенно недостаточными для ее выполнения. Российский генерал допустил ошибку, оставив авангард в опасности рядом с Прагой и не сосредоточив свои силы.
Сразу же после ухода основных сил русской армии на Вепш поляки получили от местных жителей точные сведения о численности и дислокации корпуса Розена и прекрасно знали о его рассредоточении. Скшинецкий в конце концов был вынужден уступить общественному мнению, требовавшему активных действий, и решил предпринять операцию против гвардии. Началась подготовка, Любенский и Рыбинский уже находились в Модлине, когда Пронжинскому удалось убедить польского главнокомандующего нанести Розену мощный удар. Операция готовилась в строжайшем секрете, и даже подготовка к безнадежному наступлению на гвардейцев маскировала истинные намерения поляков. Венцом маскировки стал праздник, который Скшинецкий устроил в Варшаве вечером Ъ0 марта. Только в восемь часов вечера этого дня командиры польских дивизий были поставлены в известность относительно намерений командования. Пражский мост застелили толстым слоем соломы, чтобы перейти по нему бесшумно.
Любенский и Рыбинский были уже отозваны. В ночь на 31 марта поляки переправились через Вислу. Поскольку в Прагу вел только один мост, переправа заняла много времени, но в остальном все прошло удачно. Гильгуд и Скажинский должны были наступать по шоссе, дивизия Малаховского оставалась в резерве. Рыбинский, усиленный восемью эскадронами Любенского, должен был двинуться через Зомбки на Кавенчин и свернуть правое крыло русского авангарда, оставшаяся часть кавалерийской дивизии Любенского — последовать за Малаховским.
Сумерки и густой туман сильно благоприятствовали полякам. В четыре часа утра Рыбинский наткнулся в Кавенчине на казачьи дозоры, рассеял их и продолжил наступление к ведущей в Окунев дороге. Поляки наступали тремя колоннами: справа пехотная бригада Раморино, левее кавалерийская бригада Каминского, на левом крыле пехотная бригада Завадского. Гейсмар безуспешно пытался сдержать этот натиск, направив четыре батальона против Рыбинского и оставив только два на шоссе (последний батальон находился в Гжибувской Воле). Польские стрелки вошли в промежутки между русскими подразделениями и уничтожили четыре батальона (Литовский полк, по одному батальону 47-го егерского и Виленского полков). Кто не был застрелен или зарублен, оказался вынужден сдаться.
Пока Рыбинский успешно крушил правое крыло Гейсмара, на шоссе польская конница атаковала русских с фронта. Вперед двинулась кавалерийская бригада Кицкого во главе с 3-м уланским полком. Последний, однако, был встречен столь сильным артиллерийским и ружейным огнем, что повернул назад. Тогда в атаку пошел следующий уланский полк; когда он прорвался к постоялому двору Вавера, в тылу русских уже раздавалась стрельба бригады Раморино. Для Гейсмара положение стало безнадежным. Русская кавалерия и артиллерия смогли отступить почти в полном составе, от пехоты спаслись лишь осколки. Поляки взяли два орудия, понеся незначительные потери. Русские лишились более чем 3000 солдат и офицеров. К пяти часам утра поляки одержали блистательную победу.
Бригада Завадского двинулась на Окунев, кавалерийская бригада Дзиконского на Венцовну. На шоссе кавалерийская дивизия Скаржинского и дивизия Гильгуда преследовали русских. Поляки двигались медленно и потому не добились того успеха, который был неизбежным в случае энергичного преследования силами кавалерии. Скшинецкий без всяких на то оснований опасался за свой правый фланг и для большей его безопасности отправил пять батальонов дивизии Малаховского на Венцов-ну. Оставшаяся часть дивизии Малаховского должна была сменить Гильгуда за Милосной, причем было потеряно много времени, что, естественно, пошло на пользу русским. К полудню поляки преодолели всего полтора десятка километров. Гейсмар тоже старался задержать преследователей, где только можно.
У Дембе Вилкие русские смогли занять благоприятную позицию. Сама деревня расположена к северу от шоссе, только господский дом находится к югу от него. Через деревню течет ручей, берега которого в это время года представляли собой болото. За Дембе Вилкие местность поднимается вверх — в результате русские заняли позицию выше поляков и могли видеть все перемещения противника. Район Дембе Вилкие являлся первым открытым пространством у шоссе после Вавера.
Розен ждал здесь поляков с оставшимися батальонами 24-й дивизии и полком 25-й дивизии. У него имелось в общей сложности 8 батальонов (5200 штыков) и 15 эскадронов.
К ним добавлялись остатки группы Гейсмара — максимум 1500 штыков и казаки. В целом у Розена имелось около 6700 штыков, 2800 сабель, 26 орудий.
Остальные подразделения корпуса Розена находились севернее шоссе. Два пехотных полка и четыре эскадрона (1660 штыков и 700 сабель) сосредоточились у Мистува, на дороге Окунев — Калушин примерно в 12 км северо-восточнее Дембе Вилкие. Три пехотных полка и шесть эскадронов (2980 штыков и 900 лошадей) находились у Рысе в 3 км северо-восточнее Дембе Вилкие. Два эскадрона отошли за Венцовну.
Поляки преследовали очень вяло. От Вавера до Дембе Вилкие около 16 км. Бой у Вавера завершился уже в пять часов утра, однако только в половине четвертого пополудни поляки вышли к Дембе. Перед ними были лишь остатки солдат Гейсмара, и они вполне могли добраться до цели в десять, самое позднее в одиннадцать часов утра. Тогда у русских не осталось бы времени сосредоточить силы. Но Скшинецкий опасался за свой правый фланг, хотя от ближайшего русского корпуса его отделяли 70 километров раскисших дорог. Только вечером 31 марта Дибич смог получить первые неясные сведения о польской вылазке.
К началу сражения у Дембе Вилкие Розен в целом смог сосредоточить свои войска, ему оставалось лишь дождаться прибытия четырех тысяч солдат от Рысе. Четыре батальона с четырьмя орудиями он поставил на правом крыле, три батальона с восемью орудиями чуть севернее деревни и батальон с двумя орудиями — на шоссе южнее деревни. За центром его позиции расположились девять эскадронов, за левым крылом перегруппировался авангард Гейсмара. Однако Розен не стал разрушать мост на шоссе через маленький ручей, пересекающий русский фронт.
В половине четвертого поляки появились на поле сражения. Все попытки развернуть артиллерию провалились из-за болотистой почвы, орудия по оси погружались в трясину. В атаку пошли восемь польских батальонов — 4-й полк к югу, 8-й к северу от шоссе (оба из дивизии Малаховского). Два батальона 2-го егерского полка из дивизии Гильгуда в рассыпном строю проникли в лес с целью обойти правое крыло русских. Здесь они столкнулись с частями 25-й дивизии, которые шли на соединение с Розеном; развернулась ожесточенная схватка с переменным успехом.
По приказу Скшинецкого вся остальная польская армия спокойно наблюдала за действиями нескольких батальонов. Под сильным огнем русских 8-й полк переправился через ручей и двинулся на Дембе Вилкие, но был атакован шестью русскими эскадронами.
Поляки быстро образовали каре и отразили атаку. Однако, приблизившись к деревне, они были встречены столь плотным огнем, что им пришлось отступить. Это повторялось раз за разом без решающего результата: наступление 8-го полка, затем атака русской конницы, каре, кавалерия отбита, ружейный огонь по каре, отход поляков. Тем не менее, упорство поляков показалось Розену столь опасным, что он снял с центрального участка три батальона и выдвинул их на правый фланг. Их место заняли остатки отряда Гейсмара; в результате правое крыло оказалось усилено, но вся остальная позиция ослаблена самым драматичным образом.
4-му польскому полку тоже не удалось добиться решающих успехов. Бой затянулся. Уже смеркалось (солнце зашло в половине седьмого), когда 4-й полк смог, наконец, пересечь ручей и занять господский дом. Вскоре впервые раздался гром польских орудий: одной батарее удалось найти на мокром лугу перед мостом островок твердой почвы, на котором можно было развернуться.
Несмотря на достигнутый успех, Скшинецкий хотел прервать бой. Но Богуславский, разъяренный перспективой встать лагерем на болоте, снова двинул вперед свой 4-й полк, захватил шоссе и ворвался на окраину деревни.
Когда польские штабные офицеры увидели успешную атаку своего правого фланга, они потребовали от Скшинецкого ударить кавалерией вдоль шоссе — несмотря на темноту, сырость и вражеский огонь. Скаржинский встал во главе 2-го конно-егерского полка, за ним последовал 5-й уланский, карабинеры и по-зенские эскадроны. Рядами по шесть всадников масса кавалерии прошла по мосту. В это время русские позади Дембе стали выходить на шоссе, поскольку Розен собирался удерживать позицию лишь до ночи. В наступившей темноте начавшийся отход русских производился без должного порядка, возникла всеобщая сумятица.
В эту суматоху на полном скаку и врезались польские кавалеристы. Русская пехота, пытавшаяся оказать сопротивление, была рассеяна, поляки взяли четыре орудия. Шесть русских эскадронов бросились на противника и в первый момент добились успеха, даже отбили две пушки, но вскоре, невзирая на все свое мужество, были отброшены массой польской конницы. Сумятица в рядах русских достигла таких масштабов, что начался полный распад.
Итогом кавалерийской атаки стала полная победа поляков; к восьми часам вечера сражение завершилось. Части 25-й дивизии, двигавшиеся от Рысе на соединение с Розеном, прибыли вовремя для того, чтобы прикрыть отход вместе с осколками бывшего арьергарда.
Вторично в этот день поляки одержали блестящую победу, взяли 8 орудий и 1900 пленных. Польские потери, по их собственным данным, составили всего 450 убитых и раненых. Русские потери — включая понесенные 1 апреля — приближались к восьми тысячам человек, в том числе более семи тысяч пленных. Пехота потеряла 6850 солдат и офицеров, 18 уланских эскадронов — 679 кавалеристов, к этому добавляются потери у конных егерей, казаков и артиллерии, лишившейся в общей сложности 10 орудий. Литовский полк оказался уничтожен полностью, Брестский, Белостокский и Виленский потеряли больше половины своего состава, 47-й егерский — почти две трети. Чудовищные цифры!
31 марта стало днем польской славы. Этот успех был достигнут не благодаря энергичным действиям главнокомандующего; Пронжинскому и другим офицерам пришлось буквально навязывать его вечно колебавшемуся генералу.
При Вавере атака была произведена весьма искусно, однако преследование оказалось вялым. Мирославский пишет: «Дивизии Гильгуда и Малаховского не маршировали, а плелись за Скаржинским, с помпой разворачиваясь перед каждым кустом, из которого мог вылезти русский мародер». При Дембе Вилкие с самого начала следовало направить крупные силы польской пехоты в обход русского правого крыла через лес, чтобы затем отрезать противнику путь к отступлению. Силы для этого имелись, следовало только правильно ими распорядиться.
Кавалерийская атака Скаржинского была блестяще организована. 12 эскадронов, построившись глубокой колонной, пересекли заболоченный ручей в темноте, под огнем неприятеля. Их союзниками являлись лишь собственная храбрость и суматоха в рядах противника — однако этого хватило для того, чтобы опрокинуть всех, кто стоял у них на пути.
И все же поляки могли добиться большего успеха. 28 900 штыков, 8000 сабель и 102 орудия совершили внезапную вылазку из Варшавы, имея перед собой вдвое меньшие силы, к тому же рассеянные на большом пространстве. После первого успеха следовало энергично и безостановочно преследовать застигнутого врасплох противника и уничтожить весь корпус Розена.