Как уже отмечалось выше, одним из важнейших доказательств северной локализации Атлантиды Шпанут считает упоминание Платона о месторождениях орихалка — металла, «испускавшего огнистое блистание» (πυρώδης) и по ценности уступавшего только золоту; не колеблясь, ученый ассоциирует его с янтарем[348].

Но правомерно ли ставить знак равенства между этими двумя минералами? Ведь греки отлично знали, что такое янтарь и каковы его свойства. Они называли его «электроном» или «электром» (ηλεκτρον; ηλεκτρος). О нем упоминал Гомер[349]. Геродот знал, что янтарь добывали в самых отдаленных странах, в реке Эридан, в существование которой сам он, правда, не верил[350].

Большинство археологов и филологов полагает, что орихалк — это сплав либо меди и золота, либо меди и серебра. Однако эта интерпретация противоречит тому факту, что, как пишет Платон, орихалк был «самородным» и извлекался «из недр земли в различных местах острова»[351].

В действительности неизвестно, что за металл греки называли орихалком (ορείχαλκος). Слово составлено из двух корней: ορος («гора») и χαλκός («медь»); таким образом, в буквальном переводе орихалк — это «горная медь». Тот факт, что орихалк испускал «огнистое блистание», позволяет предположить, что он был блестящим и имел темно-желтый или красновато-желтый цвет.

Тем не менее, можно утверждать, что как до Платона, так и после него орихалк считали именно металлом. Впервые он упоминается Гесиодом (VII в. до н. э.)[352]. Из этого материала были сделаны поножи Геракла[353]. В данном случае нет никакого сомнения относительно природы орихалка: в архаическую эпоху поножи изготавливались из тонких металлических пластин, которые сгибались по профилю ноги[354]. Понятно, что для подобного применения янтарь был совершенно непригоден. Еще одно важное обстоятельство: янтарь упомянут в том же тексте немного ниже как один из материалов, использованных (вместе с белой эмалью и слоновой костью) для украшения щита Геракла[355]. Было бы странным для обозначения одного и того же материала использовать различные термины.

Что касается более поздних свидетельств, то ни одно из них не позволяет видеть в орихалке янтарь. Страбон считает, что орихалк — это латунь (сплав меди с цинком). «Поблизости от Андир, — пишет он, — находится камень, который при сжигании превращается в железо и затем, когда его плавят в горне с добавкой некоторого рода земли, выделяет цинк, который при добавлении меди превращается в так называемую смесь, называемую некоторыми «горной медью» (то есть орихалком. — А. Б.)»[356]. Наконец, и сам Платон считает орихалк металлом, когда пишет, что им была покрыта стена акрополя Атлантиды.

Есть и более весомый аргумент, не позволяющий идентифицировать орихалк как янтарь. Последний, как отмечалось, был известен Гомеру, Гесиоду, Геродоту. Прекрасно знали о янтаре и его свойствах и в более поздние эпохи. Что касается орихалка, то Платону знаком сам термин (что бы ни называли этим словом в VII в. до н. э.), знакомы свойства орихалка (плавкий металл, испускающий сияние), но самого орихалка Платон никогда не видел, поэтому он отмечает, что «ныне» этот минерал известен «лишь по названию»[357]. Плиний Старший согласен с утверждением греческого философа, говоря, что орихалк уже давно исчез «вследствие истощения земли»[358]. Поэтому, когда Геродот и другие авторы пишут о добыче янтаря, становится ясно, что последний не имеет к орихалку никакого отношения.