– Ой, кто это к нам пожаловал? – насмешливо произносит Тоня, выходя на крыльцо.
Я стою за дверью, задержав дыхание и молясь, чтобы Тоне удалось отделаться от Лиззи.
– Где он? – кричит Лиззи.
– Кто?
– Этот трус и предатель. Бен. Где он?
Тоня ухмыляется.
– С чего ты взяла, что он здесь? И как вообще нашла это место?
– Я следила за вами. Обоими. Да, от самого аэропорта, так что не вздумай мне лгать, Тоня.
Я закрываю глаза, мысленно извергая ругательства.
Возможно, это знак: пришло время мне решить все самому рассказать Лиззи правду и порвать с ней. Мы с Тоней справимся. Мы любим друг друга и вполне обойдемся без предполагаемых денег, которые Лиззи получит за книги. Тоня не понимает, что вся эта ложь не стоит того.
– Я знаю, что это продолжается уже давно, – говорит Лиззи. – Не надейся, что как-нибудь выкрутишься.
Собравшись с духом, я открываю дверь и выхожу на крыльцо.
Лиззи стоит в свете автомобильных фар. Никогда не видел ее настолько злой. Ее фигура с огромным животом отбрасывает на крыльцо гигантскую тень, доходящую до моих ног. Она глядит на меня с такой ненавистью, что я забываю, что хотел сказать.
– Лиззи, – бормочу я. – Это не то, что ты думаешь…
– О, прекрати, Бен! – кричит она. – Я разговаривала с твоей матерью. Я знаю, что ты уже полгода не был дома. Хватит врать!
– Я могу объяснить…
Я собирался сказать нечто совсем другое, но она так разгневана, так полна ненависти, что я не могу это выносить.
Тоня скрещивает руки на груди и набычивается, глядя на Лиззи. Она ничего не говорит. А я не знаю, как сказать то, что должен, не задев ее чувства.
– Лиззи, – начинаю я. – Давай поговорим как взрослые люди.
– Я не хочу говорить! – выпаливает она. – Знаешь что? Мне давным-давно следовало это сделать. Но я трусила. В точности как ты. Думала, что все образуется. Но нет. Ничего подобного.
– Лиззи, успокойся. – Я вижу, как ее грудь быстро вздымается и опадает. Она с трудом дышит и держится за живот. – Давай просто…
– Нет, Бен! – рявкает она так громко, что ее голос хрипнет. – Не давай! Ты мне не нужен. И моему ребенку тоже. Мы тебя не хотим!
По-моему, она плачет. О боже, так и есть!
Я выставляю вперед руки, ладонями к ней:
– Успокойся, Лиззи, хорошо?
– Нет! – визжит она. – Не прикасайся ко мне! Не подходи! Все кончено, Бен. Все! Кончено!
Внезапно ее лицо кривится от боли и она сгибается пополам, держась за свой круглый живот.
– Лиззи?
– А-а-а!
Ее рот широко открыт, но из него не вырывается ни звука. Глаза Лиззи в испуге таращатся на меня.
– Лиззи? – Я делаю к ней шаг. – Что случилось?
Меня охватывает паника.
Она спотыкается и слабо охает, глядя вниз, на свои спортивные брюки. В темноте мне не очень хорошо видно, свет фар слепит глаза.
– Бен? – беспомощно шепчет она, поднимая взгляд.
И тут я вижу. Ее брюки намокли.
Она жалобно восклицает:
– Бен!
– Черт подери, – восклицает Тоня у меня за спиной. – У нее воды отошли.
Лиззи бросает взгляд на Тоню, потом на меня, потом на свои ноги.
– А-а-а! – кричит она от боли, и колени у нее подгибаются.
Я кидаюсь вперед и подхватываю ее.
– Надо отвезти ее в госпиталь! – кричу Тоне.
У меня не получается удержать Лиззи, и мы вдвоем падаем на траву.
Тоня опускается рядом на колени и заглядывает в исказившееся от боли лицо Лиззи.
– Я отвезу ее на своей машине, – выдыхаю я.
– Нет, – отрезает Тоня.
Я изумленно таращусь на нее.
– В каком смысле – нет? Она рожает. Ей надо в госпиталь.
Тоня поворачивается ко мне, выражение ее лица решительное и холодное.
– У нас нет времени. Ей придется рожать здесь.
При этих словах я чувствую, что меня сейчас стошнит.