Типпи-Тикл, 16 сентября 2001 года

Эммет забрался в самую глубь пещеры и, ступив на твердый нарост сталактита, достал сверху матерчатую сумку. Развязав шнурок, он вынул из нее нечто круглое, размером примерно с баскетбольный мяч, завернутый в старую красную бандану Флори. Он вытащил оттуда подарок, который делал для матери несколько последних месяцев.

Неизвестно, как пришла ему голову эта идея. Она вспыхнула внезапно – так у него часто бывает. Обломки каких-то коряг и старые ловушки для лобстеров он соединил вместе, точно пазл, – и получилась ваза в форме земного шара. Только внизу пришлось сделать ее плоской, чтобы она могла стоять, а сверху, наоборот, открыть – чтобы использовать по назначению.

А у этой англичанки наверняка даже никакого подарка не было для его мамы, учитывая, как внезапно она свалилась им на головы. Кузина, как представила ее мама. Не нужна ему никакая кузина. Они прекрасно жили без нее. Люди вообще все склонны усложнять. Например, как тогда, когда появился Сэм.

До этого Эммет сам латал лодки в стареньком магазинчике Рода Физзарда, который купил, скопив денег. Он был счастлив. Никто его не беспокоил. Дома он появлялся только на обед, на ужин, да чтобы поспать и помолиться. Посещал по воскресеньям церковь. Выходил в море, когда хотел. А теперь в магазинчике все время крутится Сэм. Конечно, он взял его к себе только потому, что обещал маме. И конечно, вдвоем они берут больше заказов и выполняют их быстрее, но это все совсем не то, что было. Совсем не так, как когда он был один.

Так что чем скорее и Сэм, и эта кузина исчезнут, тем будет лучше.

Эммет завернул вазу обратно в бандану и запихнул ее в матерчатую сумку. Пора возвращаться. Просто не терпится увидеть лицо мамы, когда она развернет его подарок. Но все равно это не то. Все слишком мало́ для мамы, слишком мелко.

Я все делаю ради тебя, мама, все ради тебя и только тебя. Чтобы ты никогда ни за что не переживала. Чтобы всегда была спокойна.