— Аленький, прости меня, — Костя сидит напротив меня за столиком в кафе, куда я-дура пришла вся нарядная, думая о том, что мужик с которым повстречалась уже месяц, решил перевести наши с ним отношения на новый уровень. Ага. Новый. Он решил уйти от меня и вернуться к бывшей жене. — Бог простит, — вытягиваю свою ладонь из его руки и встаю со стула, отодвигая его с характерным противным скрипом по полу. — У меня таких полномочий нет, только по роже заехать тебе могу, — и это было б правильно, потому что этот идиот ещё и признался мне в том, что уже две недели, как переехал к ней обратно.

— Понял, — ухмыляется он и больше не принимает попыток со мной заговорить. Надев шубку, выхожу на улицу в промозглый и холодный вечер января.

Снимаю тачку с сигнализации и еду в сторону дома, матеря водителей и всех мужиков на планете, смахивая глупые девичьи слёзы.

А я ведь в него влюбилась. Взрослый, состоявшийся— как я думала, красивый, статный мужик. Старше меня на тринадцать лет. От него веяло уверенностью и сексом за версту. Познакомились мы с ним на свадьбе моего отца в конце декабря, и с того вечера всё понеслось. Я жила как в тумане, летая в розовых облаках, сходя с ума от Кости и от эмоций, которые он мне дарил.

Даже маме рассказала о нашем романе, потому что не могла держать в себе эту радость. Та была удивлена, но вроде порадовалась, лишь предупредила, чтоб я отцу не говорила, потому что у него немного другое мировоззрение на этот счёт, а у них с Костей общие дела касаемые бизнеса, и они дружат.

Возле дома сворачиваю в алкомаркет, беру две бутылки вина и коробку конфет. С порога включаю на умной колонке подборку сопливых песен, решив пережить всю эту херату одним днём, выполнив план нон-стопом. Напиться. Пореветь. Отпустить.

Первых два пункта я выполнила с лёгкостью, а вот отпустить и забыть этого засранца у меня не получалось.

Поэтому я решила переехать на время в Сочи, где уже несколько лет жила мама. Но и здесь нервы сдавали, и я отвлекалась, уйдя в готовку. Распёрло меня на сладкое, и я начала чуть ли не каждый день печь что-то из кондитерки. Как итог- за месяц я прибавила в весе шесть килограмм. Но отнеслась к этому с лёгкостью, сижу дома, перед кем красоваться то.

— Алла! — вытаращив на меня глаза, мама стоит на пороге моей квартиры.

— Что? — не понимаю её шока и удивления.

— Ты зачем это с собой сделала? — проходя, она не перестаёт меня рассматривать. Повернув голову, смотрю на своё отражение в зеркале. На мне одеты майка и короткие шорты. Ну да, лицо стало круглее, руки крупнее и ляжки шире. Моська вправду осталась такой же милой и красивой, пухлые губки, широко распахнутые каре-зелёные глаза, чёрные и пушистые от природы ресницы.

— Что именно? — спрашиваю, смотря на неё.

— Ты поправилась, — мама до сих пор в шоке. — Это из-за него, что ли? — сняв шубу, она проходит следом за мной в комнату.

— От нервов, — закатив глаза, прохожу в гостиную и на автомате, беру из корзинки песочное печенье, которое приготовила сегодня утром.

— Алла! — мама вытягивает из моих рук надкусанную печенюшку и убирает обратно, чуть сморщившись. — Здесь сплошные калории. — ну да, она у меня помешана на здоровом питании и фигуре, сколько я её знаю. А знаю я эту женщину все свои двадцать три года. Она преподаватель в собственной бальной школе, бывшая прима местного балета. И, к слову сказать, я целых десять лет тоже занималась бальными танцами, получая медали, награды и занимая призовые места на конкурсах. Пока мой партнёр по танцам и моя первая и единственная на тот момент, так мне казалось, любовь по имени Коля, не ушёл от меня к другой партнёрше, а потом и не начал с ней встречаться. Вот так, впервые в шестнадцать лет мне разбил сердце мой первый парень.

Может, мне на букву К просто не везёт? Коля, Костя, ещё был Кирилл в институте и опять Костя. Хотя был ещё Саша и Витя. Дело не в букве, точно.

— Так, садись, — мама хлопает по дивану рядом с собой, и я послушно сажусь, готовясь к мозговому штурму. — Ты чего руки-то отпустила? Что на этом Косте свет клином сошёлся?! Я вообще думала, что ты несерьёзно с ним. Куда тебе это, пенсионер...

— Мам, ему всего тридцать пять, — вставляю я, на что родительница лишь закатывает глаза.

— Ну о чём и речь. Тебе парень нужен, молодой, бойкий, энергичный, с перспективой, а какое будущее может быть с разведённым мужиком? Ну, дочь. Ушёл раз, уйдёт и два, — умничает она, видимо, судит по папе, который после неё уже третий раз женился. — Тебе пример надо?

— Нет, спасибо, — вздыхаю я, смотря на корзинку с печеньем.

— Давай, приходи в себя, хватит плюшками объедаться, пошли завтра в студию, я тебя погоняю, да и в зал надо записаться, — строит она планы.

— Мама, не хочу, — взяв декоративную подушку, в виде розовой плюшевой свинки, обнимаю её.

— Не хочет, — фыркает она. — А сидеть и жиреть хочется.

— Не особо, — улыбаюсь.

— Значит, займись собой, начни куда-нибудь ходить, развейся в конце концов.

— Куда? Институт я закончила, по выставкам?

— На работу, — выдаёт она неожиданный для меня вариант. Почему неожиданный? Потому что мама сама не разрешила мне идти на работу в фирму отца, когда тот мне это предлагал на вручении дипломов. И я почти год занималась чем придётся, продолжая сидеть в Красноярске где и закончила институт. В деньгах особой потребности не было, родители пополняли мою карту стабильно на расходы, квартиру подарили мне на восемнадцати летие при поступлении.

— Серьёзно? — хлопаю глазами, глядя на неё.

— Да. — кивает. — Только не к отцу, а то с этим, — морщится. — Пересекаться придётся. Да. Решено! — всплеснув руками, она встаёт на ноги и, взяв корзинку с печеньем, идёт в сторону кухни. — Начинаем новую жизнь. Работа. Стройное тело и новый хороший парень, — перечисляет по дороге. Выглянув, смотрю, как мои труды летят в помойное ведро, и тихо радуюсь, что часть утренней выпечки я прибрала в шкаф. Надеюсь, полной ревизии на кухне у меня не будет. — Поняла? — спрашивает она вернувшись. Киваю. — Отлично, так ну я полетела, мне в студию нужно, — посмотрев на часы произносит мама. — А ты давай, вставай. Записывайся в зал и смотри вакансии, — дав ценные указания, она идёт в прихожую.

Встаю с дивана и топаю её провожать.

— Ал, и давай себя в порядок приведи, — обводит меня взглядом и соответствующий жест делает. — Ну, что за колхозная девочка. Шортики, майка, гулька на голове.

— Поняла, — вздыхаю, устав её слушать. — Завтра же пройду полное ТО.

— Молодец, — мама целует меня в щеку и уходит.

p>