Первый метод аргументации — дать пациенту мощный стимул. Крикнуть ему: «Ты болен!» — и после этого он, перепуганный, выбежит из кабинета в полуобморочном состоянии. Тогда можно заняться его обстоятельным лечением[67].

Так председатель Мао Цзэдун описывал первый шаг убеждения — промывания мозгов, или, как он сам это называл, «перевоспитания»: именно это происходило в китайских тюрьмах и исправительных лагерях во время его правления. Как прекрасно понимал Мао, страх — это «мощный стимул», необходимый для добровольного (или кажущегося добровольным) подчинения всех противников его режима. Сочетание страха и изоляции превращает убеждение в принуждение, делает его насильственным.

В 1958 году Джон Боулби, основоположник теории привязанности, писал своей жене:

Большинство полагает, что страх — это когда человек убегает от чего-то. Но у этой медали есть и обратная сторона. Мы бежим к кому-то, обычно к какому-то человеку… Это жутко очевидно, но я считаю, что эта идея нова, даже революционна[68].

Революционная идея Боулби помогает объяснить и отношения, представляющие собой «сердце» этих систем (отношения между последователем и лидером), и происходящее в голове и душе у каждого, чьи мозги удается промыть. Лидер — или группа как продолжение самого лидера — изображает безопасную тихую гавань, в которой любой последователь может укрыться от своих страхов. Основное средство достижения этой цели состоит из двух связанных элементов — изоляции последователя, чтобы в его поле зрения не попала никакая другая «тихая гавань», и внушения ему страха. Итог? Напуганные, доведенные до стресса члены секты, которые «бегут к кому-то»: к предводителю группы.

Однако этот «бег к кому-то» не адаптивный, здоровый поиск защиты напуганным человеком (так поступают все — как взрослые, так и дети, при стрессе ищущие спокойствия в отношениях с близкими). Но если речь идет о тоталитарных организациях, это особая проблемная форма программируемого поведения, которую в науке называют дезорганизованной привязанностью. В этой главе мы разберем базовые принципы теории привязанности, которая хорошо объясняет подобные отношения.

Но для начала давайте вернемся к истории одного из моих собеседников, с которым я познакомилась в ходе работы над книгой. В последний раз я общалась с Масудом Банисадром во время ужина, где, кроме нас с ним, присутствовала его дочь (она уже выросла и стала хирургом) со своим маленьким сыном. Играя с внуком, Масуд рассказывал мне, чем увенчались его поиски информации о промывании мозгов, поскольку он, как и я, занялся исследованиями, рассчитывая разобраться в собственных же поступках: он бросил свою семью, включая дочь, тогда еще малышку. После долгих лет, наполненных трудностями, ему удалось воссоединиться с близкими, и теперь они пытаются наверстать упущенное время.

В 1970-х годах Масуд с женой приехал в Великобританию из Ирана, чтобы поступить в аспирантуру Ньюкаслского университета по специальности «химическая инженерия». Он интересовался политикой и состоял в небольшом кружке иранских студентов. В конце 1970-х годов Организация моджахедов иранского народа (ОМИН, также известная как «Моджахедин-э Халк» — «Иранские моджахеды») обратилась к нему с просьбой поддержать ее движение в Великобритании. Согласно девизу группировки, она боролась за «свободу, демократию и соблюдение прав человека в Иране». На протяжении нескольких лет Масуд с женой поддерживали ОМИН и ее деятельность против империализма, а затем — и против режима Хомейни. Небольшая группа поддержки, в которую он входил, руководствовалась демократическими принципами и действовала несколько независимо от ОМИН. Однако руководству «Моджахедин-э Халк» такая независимость была не по душе. На собрании, посвященном «проработке» бунтарей, Масуд подвергся нападкам со стороны одного из лидеров ОМИН, который недвусмысленно намекнул ему:

Когда гниет какая-то часть тела, ее отрезают и выкидывают. Это больно — ведь раньше она была здоровой и нормально работала. Но из-за нее инфекция может распространиться по всему телу. Поэтому избавиться от нее — единственное лечение. Именно так поступает «Моджахедин» с некоторыми своими участниками[69].

Масуд с ужасом для себя осознал, что это он был «гниющей» частью тела, которую нужно «отрезать и выкинуть». Он вырос в благополучной, просвещенной и либеральной иранской семье. И хотя он был теперь в Ньюкасле, в тысячах километрах от дома, в нем заговорило воспитанное родителями чувство собственного достоинства: проглотить оскорбление он был не готов, поэтому начал спорить и доказывать, что он вовсе не «гниет». Но один из товарищей Масуда по группе сказал ему: «Да забудь ты про идеалы и спустись с небес на землю. Принимай вещи, в том числе и „Моджахедин“, такими, какие они есть, а не какими ты хотел бы их видеть»[70].

Масуд считает, что именно тогда и настал тот самый «момент». Он вспоминает:

[Эти слова] эхом разошлись по моей голове, но не вразумили меня, а оглушили… Вместо того чтобы заставить себя думать, я отбросил все сомнения и вопросы[71].

Это был всего лишь момент — но важно, что он стал первым из многолетней череды моментов, когда ясное и последовательное мышление становилось настолько трудным, настолько опасным, что единственным разумным решением казалось вообще не думать. Этот процесс — отказ от любых сомнений и вопросов, пассивное принятие предлагаемых догм — и лежит в основе промывания мозгов. Так начался путь Масуда к подчинению, путь его полного погружения в ОМИН — погружения, для которого нужно было утратить контроль над сознанием путем диссоциации и отгородиться от «всех сомнений и вопросов». Когда поддержка ОМИН начала серьезно сказываться на его отношениях с женой, он все-таки сдался и перестал спорить с руководством. Прошло почти 20 лет, прежде чем он вновь обрел независимость мышления.

Подчинение Масуда заняло не один день, хотя в некоторых случаях это происходит гораздо быстрее (самая известная организация, быстро превращающая человека в «повинующегося агента», — Церковь объединения, или группа мунистов). В большинстве случаев доведение человека до такого состояния — итеративный процесс. Это значит, что он состоит из повторяющихся циклов базовой динамики, включающей в себя постепенное усиление изоляции, превращение группы в основной (а в конце концов и единственный) ориентир для человека и наращивание уровня страха и стресса, заставляющих человека постоянно обращаться к группе за поддержкой. Именно этот зачастую цикличный процесс приводит к диссоциации, которой добиваются лидеры при промывании мозгов последователям.