С Брюнхвальдом, Рене и Дорфусом был и бывший ротмистр Кохнер. Кажется, ему оседлали мерина из обоза, наверное, у ротмистра стражи своего коня не было. И теперь неумелый толстяк на крепеньком, приземистом мерине выглядел напряжённым и… комичным. Офицеры, значимую часть своей жизни проведшие в седле, украдкой посмеивались над ним. Но генералу после утренней почты было не до смеха. Он был серьёзен.

Первым делом они осмотрели улицы, ведущие от бараков, где расположились его солдаты, к воротам, — на тот случай, если придётся из города уходить с боем. Заглянули в проулки, осмотрелись на площадях. Потом, не выезжая за пределы города, осмотрели башни и ворота. Поднимались на стены. И в завершение этого, уже находясь на башне у одних из северных ворот, Брюнхвальд, заглядывая вниз, произносит:

— Очень много тут всего, причалы, причалы, склады, до горизонта тянутся.

— Товаров тут много, — соглашался не без гордости Кохнер, который на правах хозяина показывал офицерам и генералу всё, что они просили. — Сюда везут со всего юга то, что нельзя отвезти на север по реке Марте.

А Брюнхвальд ему и говорит:

— Если сюда подойдёт ван дер Пильс, придётся всё это сжечь.

У толстяка округлились глаза: сжечь? Да как же можно это сжигать?

Он что-то хотел спросить или возразить, но генерал добавил к словам своего полковника ещё и свои:

— Все посады у западной стены тоже.

После этого бывший уже ротмистр ничего говорить не собирался, тут он понял, что люди эти совсем не так мягки и добры, как ему казалось поначалу, что они не шутят и, случись такая надобность, они запросто сожгут и причалы, и склады с товарами, и посады у западной стены города.

— Майор, — обратился генерал к Дорфусу, всё ещё оглядывая пристани со множеством людей на них, реку с большими и малыми лодками, что ждут своей очереди под погрузку или выгрузку, пространство за рекой.

— Да, господин генерал.

— Составьте план города… Главные улицы, площади, стены, башни и ближайшие окрестности с мостами и колодцами.

— Да, господин генерал, но на это мне потребуется три дня.

— Хорошо. Вы купили дров и смолы, что я просил?

— К сожалению, я не успел сам это сделать и просил заняться этим капитана Вилли Ланна. Он согласился.

— Вы поручили это дело Вилли? — Волков оторвал взгляд от окрестностей города и посмотрел на майора.

— Да. А не нужно было?

— Капитан Вилли — прекрасный боевой офицер, но полный болван, когда дело касается покупок. Его проведёт и деревенский хитрец.

— Впредь буду это знать.

Когда они спускалась с башни, с которой рассматривали реку, фон Флюген обратился к генералу:

— Господин генерал, какой-то бродяга таскается за нами уже полдня.

— Бродяга? — Волков приостановился. — Что за бродяга?

— В плаще, в грязной шапке, сейчас поправлял сбрую на своём муле. Он будет справа от выхода.

Другие офицеры тоже прислушивались к их разговору.

— А вы думаете, он за нами следит? — спросил Рене.

— Ну, я не знаю, просто видел его сегодня уже два раза, и теперь он под башней стоит, около торговца капустой. Прямо у бочек.

Выйдя из башни, Волков незаметно взглянул на торговца кислой капустой и увидал человека, похожего на путника, что провёл много дней в дороге. Одежда его была грязна, а сам он, держа мула под уздцы, заглядывал в бочки с капустой, как будто выбирал.

Волков сел на коня и спросил у Кохнера:

— А восточные ворота тоже выходят к причалам? На востоке тоже есть причалы?

— Есть, есть, — отдувался толстяк, не без труда забравшись на своего мерина. — Два года как построили пирсам продолжение, а то все лодки в сезон не умещались, люди ждали погрузки по нескольку суток.

— А когда же тут сезон? — интересовался Карл Брюнхвальд.

— Ну, после урожая, — пояснил горожанин. — Осенью.

Волков ехал, запоминал улицы, запоминал переулки и иногда, мельком и невзначай, оборачивался. И везде находил взглядом «бродягу», хотя тот не садился на своего мула, старался смешаться с толпой, спрятаться за возами. Дорфус тоже оглядывался, а потом подъехал к генералу и предложил негромко:

— Может поговорить с ним?

— Нет-нет, — сразу ответил барон. — Его послали городские власти, поглядеть, что мы будем делать. Пусть смотрит. Не забывайте, мы здесь в гостях, хотя нас сюда и не звали. Так что не давайте нечестивым повод упрекать нас в грубости. А мы делаем как раз то, что и должны, мы изучаем город, чтобы его оборонять. Пусть ходит. Я завтра нанесу визит в магистрат, уже пора. А вы, майор, запоминайте всё, все эти улицы, проулки, мне нужна будет карта города. Хорошая карта.

Дорфус понял и лишь поклонился в ответ.

Почти весь день, без обеда, он провёл со своими товарищами, но при этом ни на секунду не забывал про письмо от барона фон Реддернауфа, что было спрятано у него под колетом. Это письмо портило ему настроение; даже разговаривая о нужных и значимых вещах, даже отдавая распоряжения, он не забывал про выходку Брунхильды: «чёрт бы побрал эту безмозглую курицу».

Так и объехал весь город. И только в сумерках вернулся в свою гостиницу. Он был один и только что поднялся по лестнице на свой этаж… А там первая радость за все последние дни.

— Господин генерал, изволите ли принять? — услышал он за спиной знакомый голос.

Голос был хриплый и низкий, не очень-то приятный и, может, даже грубый, но сейчас он показался барону едва ли не родным. Волков обернулся и увидал крепкого, коренастого человека с заметным брюхом. Выглядел он как купчишка средней руки, из тех, что в первые гильдии не выбился, но и без серебра не сидит; на нём была замызганная шубейка, некогда замшевые перчатки, дорогой берет с фазаньим пером, грязные башмаки и яркие чулки. Да, именно купец, человек, который большую часть своей жизни проводит в дороге. Мастер сыска, пыток и других тёмных дел Фриц Ламме по кличке Сыч. Конечно, это был он. И приехал он как раз вовремя.

— Заходи, — Волков улыбнулся и распахнул дверь своему старому помощнику. — Сейчас прикажу принести вина.

Фриц уселся за стол, стянул с головы берет и огляделся:

— Вшивенько вы тут живёте.

— Чёртов Фёренбург!

— Да, городок этот всегда был поганый, я думал раньше, что Мален грязноват, но теперь знаю, что в сравнении с этим местечком Мален — прекрасный, чистый город, и дело тут даже не в чуме.

— Ты давно приехал?

— Утром. Походил немного, посмотрел, что тут да как. Снял себе комнатушку.

— Гюнтер мне не говорил, что ты приехал.

— А я на глаза вашим слугам и не показывался, — говорит Сыч. И смотрит на дверь. — Думаю, дело, для которого вы меня пригласили, тайное, может, и вашим лакеям меня видеть не надо. Вообще, кроме Вилли, никто и не знает, что я приехал.

— Это тебе Вилли сказал, где я остановился? — Волков пару секунд думал, а потом сказал: — Это хорошо, что тебя никто не видел. Где ты остановился?

— В Гончарном переулке, у вдовы Цогельман. Она сдаёт комнаты.

— Отлично, вот туда и иди, поужинай, через час-полтора я туда приду, там обо всём и поговорим.

— Хорошо, — Сыч встал и напялил свой берет. — Только вот… экселенц… — он сделал жалостливую мину.

Волков уже знал, что это значит. Он молча полез в кошелёк и достал оттуда пять монет, положил их перед Сычём на стол.

— Ага… Вот это дело, — обрадовался тот, забирая монеты. — Ну, это… жду вас через полтора часа, экселенц.

*⠀ *⠀ *

Тот самый колет, который был подбит кольчугой и выручал его пару раз, едва застегнулся на нём. Его нужно было расшивать, да заодно и перелицовывать. Материал постарел и выцвел. Перчатки с кольчугой тоже не выглядели празднично. Но кольчуга была по-прежнему прочна и даже не поржавела. Доброе было железо. Хороший мастер делал. С собой генерал взял трёх людей: двух из охраны — старые опытные сержанты, умелые бойцы — и Максимилиана. Всем раздал по пистолету. Один был его, старый и проверенный, а два других ему год назад подарили маленские оружейники в надежде, что он будет покупать у них их изделия, в том числе и мушкеты. И те пистолеты оказались неплохи. Нет, он не особо боялся, но давнишняя его привычка быть настороже никуда от него не делась. Тем более, что город этот был к нему не очень-то благосклонен и обещал колесовать его и повесить. Как тут быть без пистолетов. Лошадей решили не брать, так как выяснили, что Гончарный переулок от гостиницы недалеко. Так и пошли.

Они вышли на улицу через конюшню, а не главный вход. Было уже темно, но, странное дело, жизнь в городе и не думала затихать. Телег на улицах поубавилось, но все они не исчезли, прямо на мостовой возницы приспособились жечь костерки и готовить нехитрый харч, тут же, в телегах, и спали на товарах. Мальчишки горластые с криками разносили булки и пиво, продавали тем, у кого не было денег на постой или кто не хотел без присмотра оставлять свои телеги. Лавки были открыты, в них горели лампы, торговля с приходом темноты не замерла. Город продолжал жить и шуметь.

Генерал же шёл не спеша, ещё и остановился, спрашивал у разносчиков, почём пиво или свежие ли булки. На самом деле он незаметно оглядывался; теперь, в темноте, было хуже видно, и он не был уверен, но ему казалось, что за ним следует тот самый тип, кого фон Флюген назвал бродягой. И он не ошибся, мужичок — от угла к углу, от стены к стене — шёл за ними, держа в поводу своего мула и стараясь держаться в тени. То, что человек это непростой, генерал уже понял. Ведь Волков и его охрана были в плащах и выходили они через конюшню, было темно, но этот тип всё равно понял, что это он, и пошёл за ними.

«Может, по походке меня узнаёт? Подлец глазастый».

Он сказал своим спутникам идти быстрее, надеясь, что на тёмной улице, на которую они свернули, он их потеряет. Но подлец не собирался от них отставать, тащился следом, и тогда Максимилиан предложил с ним разобраться.

«Разобраться». Этот молодой офицер был уже закалённым бойцом, побывавшим во многих делах, и в его устах это неприятное словцо звучало весьма зловеще. И два матёрых сержанта тоже не растерялись бы, случись надобность. Кинжалы и мечи были при них. Но генерал, остановившись в конце улицы и вглядываясь в темноту, ответил ему спокойно:

— Просто хочу поговорить с ним.

— Тогда зайдём за угол, — предложил прапорщик.

— Да, дождёмся его, — согласился генерал.

И они все зашли в кривой, тёмный и воняющий мочой ближайший переулок, в конце которого горел один фонарь, кажется, над какой-то вывеской. Возможно, там располагался не очень приличный кабак, так как оттуда слышалась музыка и пьяная песня. Волков и один из сержантов не спеша продолжили свой путь, а Максимилиан и второй сержант прилипли в темноте к стене сразу за углом.

Волков и его спутник шли дальше, и ему казалось, что в темноте их силуэты в свете лампы должны быть хорошо видны, и тот мужичок, что следит за ними, должен их разглядеть. Но ничего не вышло. Вскоре их догнал сержант, который был с Максимилианом.

— Господин генерал, господин генерал…

— Ну, — барон остановился и обернулся.

— Этот ублюдок оказался хитрым, тёртым парнем, он не пошёл за вами. Почувствовал что-то, — сообщил сержант.

— Не пошёл?

— Нет. Постоял немного у въезда в проулок, а потом вскочил на мула; господин прапорщик пошёл за ним, но он уехал.

И вправду этот ублюдок хитёр и осторожен. Ну, хоть не выследит их. И не узнает про Сыча.

⠀⠀