Уж и не сказать, были ли солдаты рады возвращению в лагерь.

— В лагерь? Как в лагерь?

Люди волновались. Многие из них были готовы пойти на юг, на прорыв. И когда узнали его решение, стали кричать ему:

— Господин, что же это? Не уходим мы, что ли?

— Нет. Идём в лагерь, — громко, чтобы его слышало как можно больше солдат, отвечал за генерала майор Дорфус. — Велено всем идти в лагерь, а там готовить еду.

— Да не хотим мы в лагерь, сидеть тут, у реки, на этом холоде, чего же в том хорошего? Нужно пробиваться на юг!

Волков остановился, крикунам рты надо было закрыть, а всем остальным солдатам объяснить ситуацию. Да, офицеры им расскажут, как обстоит дело, но в этой ситуации слово самого генерала было совсем не лишним.

— Желаете помереть раньше времени?! — закричал Волков, перекрикивая всех прочих. — За деревней вас ждёт шесть или восемь тысяч еретиков, да полторы тысячи кавалерии, да арбалетчики с аркебузирами! Хотите всех их в поле встретить?! — он сделал паузу. Теперь крикуны замолкли, все, кто был рядом, слушали его, повернув к нему свои лица. И он продолжил: — Еретики просят сатану и ждут, что он отведёт нас от укреплений. И если кто желает сегодня принять от нечестивцев смерть праведную, пусть сам идёт к ним в лапы. Без меня. Я слишком много должен менялам и банкирам, чтобы помирать сегодня. Впрочем, конь мой хорош, он может меня вывезти, и я, если бы дал Господь, мог бы и уйти от смерти, но я остаюсь с теми, у кого нет хороших коней. Слышите? Солдаты, я остаюсь с вами! И знаю, что лагерь наш еретики не возьмут. Зубы обломают. Так что многие из тех, кто останется со мной… ещё поживут.

Он не стал слушать, что ему ответят солдаты, он всё сказал, и мнение других его мало заботило; барон повернул коня и поехал к холмам. За ним сразу поехал и Дорфус. А Брюнхвальд, Роха и Рене остались с колонной и стрелками. Подозвали к себе капитанов и стали раздавать приказания.

— Господин фон Готт, — произнёс генерал, поглядев на холм и на своих денщиков, которые с помощью двух возниц из обоза и под присмотром Хенрика собирали шатёр. Слуги торопились, наверное, боялись, что солдаты уйдут и оставят их на растерзание безбожникам. — Скачите к ним и скажите, чтобы ставили его обратно. И пусть готовят мне обед.

Фон Готт уехал, а генерала нагнал Брюнхвальд и поехал рядом. Старый солдат был человеком дела и сразу захотел узнать, что генерал надумал делать.

— Будут какие-нибудь приказания?

— Нам нужен ров, Карл, — Волков и сопровождавшие его приблизились к подножию дальнего, северного, холма. Он поднял руку и стал указывать. — По всему подножию холмов, от тех палисадов и до самой деревни. Хороший ров, со скатом, глубиной по грудь и в три шага шириной.

— Перед палисадами тоже копать? — уточнил полковник.

— Обязательно. А ещё нужно подготовить позиции для орудий. Этот сапёр, не помню, как его зовут… Кажется, он ещё не сбежал, я видел его людей у нас в конце колонны…

— Мастер Ридберг, — напомнил Дорфус. — Нет, не сбежал, не успел.

— Нужно, чтобы он подготовил позиции для пушек. Я хочу, чтобы позиции для больших орудий были и на северном холме, и на том, где расположен мой шатёр. А позиция для кулеврин должна быть на южном холме, напротив дороги, самое опасное направление — это поля за дорогой; но сначала нужно всё согласовать с артиллеристами. Пусть Пруфф осмотрит и решит, как ему будет удобнее.

— Ясно, — сказал Дорфус.

— Да, — чуть подумав, продолжил генерал, — скажите этому Ридбергу, что пока он поступает в полное распоряжение майора Пруффа.

Генерал стал разворачивать коня, ища кого-то взглядом:

— Максимилиан!

— Я тут, генерал, — отозвался прапорщик.

— Для вас у меня есть дело щепетильное.

— Я готов, генерал.

— Возьмите у Рохи двадцать стрелков, а у Лаубе двадцать пехотинцев, берите тех, что помоложе. Вам потребуются проворные люди, дело должно быть тихим. А потом езжайте по реке на юг, там у домов маленькие пристани. Их даже с дороги видно. Заберите оттуда все лодки, что найдёте.

— Лодки? — молодой офицер немного удивился.

— Лодки, прапорщик, лодки, — чуть твёрже, чем следовало, повторил ему полковник Брюнхвальд: что же тут непонятного?

— Да, — продолжил генерал, — тихо идёте вдоль реки, отвязываете лодки и спускаете к нам, к нашему берегу. Думаю, еретиков во множестве на берегу ещё нет, но могут быть секреты, что ловят беглецов.

— Ясно; а что, если хозяева лодок будут препятствовать?

— Будете говорить им, что забираете их лодки волею Его Высочества герцога Ребенрее, и что, если они хотят, пусть приходят в лагерь, и я им на те лодки выдам расписки. Имейте в виду, прапорщик, те лодки нам будут очень нужны.

Волков не случайно выбрал Максимилиана. Тот был неглуп и ответственен, это, видимо, были фамильные черты Брюнхвальдов, а ещё к своим двадцати годам прапорщик уже набрался опыта и имел авторитет у знавших его солдат. Волков считал, что это непростое задание будет молодому воину по плечу.

Максимилиан всё понял и тут же уехал исполнять приказ, а полковник и генерал продолжили осмотр окрестностей лагеря.

— Раздам участки капитанам, но быстро они ров не выкопают, — размышлял вслух Брюнхвальд.

— Инструментов не хватит на всех? — догадался Волков.

— Именно; лопат и заступов у нас всего штук двести, остальных придётся отправить рубить лес. Думаю, нам и колья, и палисады понадобятся, — он сделал паузу, и уже по её многозначительности генерал понял, что сейчас Карл задаст какой-то важный вопрос, — и не ошибся. — Думаете, у нас не было иного выхода? Думаете, мы поступаем правильно?

Он говорил тихо, чтобы ни знаменосец, ни молодые господа, бывшие рядом с ними, его не слышали. Так же тихо барон ему и отвечал:

— О том, правильно мы поступаем или нет, одному Господу известно. А другого выхода я и вправду не видел.

Генерал всё понимал, дело действительно было непростое. Сесть в осаду, не имея стен, нужно было иметь отвагу. Поэтому Карл и спрашивал. И Волкову важно было, чтобы этот его давнишний соратник и товарищ был спокоен и уверен. Тогда он и подчинённым будет внушать уверенность. Поэтому генерал продолжил:

— Не волнуйтесь, Карл. Всё в руках провидения.

— Я не волнуюсь, — отвечал ему полковник. Но в его словах барон распознал иной смысл этой фразы, Брюнхвальд произнеся три слова, скорее сказал: я волнуюсь не за себя. Теперь это было очевидно, и генерал, поняв тон полковника, добавил всё так же негромко:

— Впредь я буду держать прапорщика при себе.

Карл ничего не ответил, он даже не кивнул в ответ, но Волков знал, что он ему благодарен. И был рад, что может порадовать товарища.

Они поехали дальше осматривать местность и доехали до самой реки; на берегу, на пронизывающем ветру, остановились.

— Здесь рва, наверное, копать не нужно, — предполагал полковник.

— Да, ров тут не нужен, но те кусты, — генерал указал на густо заросший кустарником берег, — оттуда могут подойти, а ещё там и арбалетчикам будет раздолье.

— Тогда поставлю здесь палисад шагов на шестьдесят и рогатки вокруг, оставлю здесь заставу человек на тридцать.

— Да, думаю, этого будет достаточно, — согласился генерал, и они, развернув коней, поехали вдоль реки мимо солдатских палаток и обозных телег.

Волков не отпускал свой выезд и знаменосца, хотя они вроде и не очень были сейчас нужны. Но нет, не отпускал, он хотел, чтобы солдаты, и не только они, но и конюхи, и возницы, и сапёры, и все прочие люди видели его и его знамя. Чтобы знали, что генерал и его ближние офицеры занимаются укреплением лагеря.

Они остановились у реки. Река, серая, как старый свинец, даже на вид была ледяной. Ветер гонит волны, ветер сильный, даже лошади от него отворачиваются.

Волков и Брюнхвальд смотрят на противоположный берег, и генерал говорит:

— Там, кажется, какая-то деревня?

— Да, дома стоят, — отвечал Брюнхвальд.

— Будем надеяться, что на той стороне реки живут люди богобоязненные.

— На той стороне реки, кажется, еретиков не бывало.

— Как только стемнеет и у нас появятся лодки, туда нужно будет отправить людей, посмотреть, кто там, нет ли солдат безбожников.

— Произвести рекогносцировку? — Брюнхвальду мысль понравилась. — Отправлю туда людей, как только стемнеет.

— Отправьте кого посмышлёнее, чтобы нашёл, может… тамошних купцов или, может быть, старосту, нам придётся у них покупать необходимое. Нам нужны там будут свои люди.

— Дело это серьёзное, возможно, тот берег станет нашим тылом, в таком случае думаю отправить туда Дорфуса.

— Да, это как раз по его силам.

И не успели они закончить этот разговор, как сам майор Дорфус подъехал к ним.

— Я передал майору Пруффу ваши пожелания, господин генерал.

— И что же ответил наш артиллерист?

— Мягко говоря, — Дорфус сделал паузу и усмехнулся, — он с ними не согласен.

Генерал и полковник переглянулись и тоже стали посмеиваться. Они-то как никто другой знали сварливый нрав артиллериста.

— А ещё майор сказал, — продолжал Дорфус, — что для того, чтобы втащить пушки на холм, ему потребуется сто человек помощников.

— Полагаю, мы найдём для этого людей, — отвечал ему генерал. Он смотрит на майора и понимает, что тот о чём-то думает.

— Что, майор? Чего вы стесняетесь?

— Вы разрешили людям снять доспехи, они сейчас садятся есть… Только у двух капитанов люди в доспехе и готовы начать дело.

— Да, и что же вас смущает?

— Может, нам… приказать ещё одному капитану вооружить своих людей?

— Думаете, еретики могут начать дело? — спросил генерал.

— А разве такого быть не может?

— Большими силами они не придут, — уверенно заявил Брюнхвальд. — Их корпоралы сейчас как раз начали делить награбленное.

— А малые мы отобьём, — договорил за него Волков. — Причём отобьём с большими для нападающих потерями.

Волков был лет на десять старше майора, а Брюнхвальд и того больше. Старые воины своим спокойствием вселили в Дорфуса уверенность. Но он всё равно спросил:

— Значит, сегодня они уже не заявятся?

— Только если пришлют парламентёров, — заявил много-много дней проведший в осадах полковник.

— Ах парламентёров?! — воскликнул майор.

— Да, и те будут ближе к вечеру, — отвечал ему полковник.

⠀⠀