Лицо у него было бледным, мясистым, глазки — крошечные и колючие, как два буравчика, а узкие губы — плотоядно-алые, словно подкрашенные. Рыбье какое-то лицо.

Оно занимало три четверти экрана, а на оставшейся четвертушке была видна спинка кресла с наброшенным на нее датским флагом.

Мужчина смотрел куда-то вниз, и лицо его оставалось непроницаемым, потом рот вдруг растянулся в ухмылке — словно кто-то дернул за уголки, — и он облизал губы своим ярко-красным языком. Он что-то неразборчиво произнес, на этом запись кончилась, и лицо на экране застыло все с той же отталкивающей ухмылкой.

Анни Столь, журналистка из газеты «Дагбладет», сообщение о высылке которой за пределы Королевства инспектор Симонсен воспринял бы с превеликим удовольствием, содрогнулась от отвращения. На всякий случай она поискала глазами наушники, но, убедившись, что их, как обычно, кто-то увел, оставила поиски. Послание, сопровождавшее клип, оказалось анонимным: в графе «отправитель» стояло «Челси», но ясности это не прибавило. Впрочем, она привыкла получать послания, подписанные псевдонимами, потому не собиралась тратить время на эту запись.

Зазвонил телефон. Она схватила трубку и, услышав знакомый голос, с улыбкой слушала, что он ей говорил, а потом ответила:

— Конечно, я прекрасно помню Каспера Планка, и если нам удастся сделать с ним интервью в завтрашний номер, это будет суперхит, а ты получишь две тысячи.

Какое-то время она снова слушала собеседника и наконец сказала:

— Ладно, две с половиной, договорились! Да, скажи, Арне Педерсен, ну, ты знаешь, правая рука Конрада Симонсена, — говорят у него карточный долг. Тебе об этом что-нибудь известно? — и снова выслушала реплику собеседника, на сей раз совсем короткую. — Понимаю, понимаю. Как думаешь, удастся мне вытянуть комментарий из Конрада Симонсена или Каспера Планка?

Слушая ответ, она удалила сообщение и пролистала почту. До окончания разговора она успела прочесть две новых эсэмэски:

— Черт возьми, для этого дела у меня есть кое-кто на примете. Крошка Лолита Анита. Несмотря на имечко, она столь добродетельна, что ей бы в монахини идти, а не на журналистку учиться. Видишь, я выполнила оба твои условия. Пожалуйста, перезвони, я хочу знать, как будут развиваться события.

Положив трубку, она громко позвала:

— Анита!