— Ивар зовет тебя, ярл, — дренг-посланец был совсем молоденьким, чуть постарше моего Вихорька, но экипирован неплохо. И кого-то мне напоминал.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Уни.

— Не знаешь, Уни, зачем я понадобился конунгу?

— Ты ему нужен, чтобы говорить с пленными.

— Спасибо, Уни. Передай конунгу, что я буду незамедлительно.

Вежливый кивок, и дренг покинул шатер.

Ну да, теперь у меня есть шатер. Нельзя сказать, что выдающегося качества, но халява. Часть общей добычи. В принципе, мне как ярлу положено помещение. Хотя на свежем воздухе приятней. И спокойней.

— Со мной? — спросил я Медвежонка.

— Да. Когда Ивар спрашивает, всегда интересно.

Ага. Я помню, как он собирался «спрашивать» меня. Незабываемые впечатления.

К немалому удивлению, традиционного скандинавского допроса мы не увидели. Местный тан не истекал кровью у пыточного столба. Его даже не связали, и одежда на нем присутствовала. Исподняя.

— Я сказал ему, кто я, и он вроде готов рассказать все, что знает, — сообщил Ивар. — Поговори с ним, Хвити.

Да запросто.

— Я — Ульф Белый, — сообщил я тану, упитанному мужчине средних лет, на бородатом лице которого было написано страдание. Странно. Его ведь вроде не трогали. — Эрл Ульф.

— Я Клинтон, тан Гринспринга.

— Мой король сказал: ты хочешь говорить с нами.

Тан поглядел на меня пристально, потом все же рискнул пошутить:

— Я предпочитаю говорить, пока моя кожа еще на мне.

Логично. Соображает мужик… то есть тан. Разговорили бы его по любому.

— Правильный выбор, — одобрил я. — Ничего за это не хочешь?

— Если твой король немного скостит мой выкуп, я буду не против.

— Это маловероятно, но возможно. Так что ты хочешь нам рассказать, тан Клинтон?

Вот тут-то я и узнал о захваченном Ноттингеме.

Приятная новость. Неожиданная. Для меня. А вот для Рагнарсонов — ожидаемая. Они и раньше догадывались, куда внезапно устремился король Бургред.

Так что король и впрямь ни при чем. Нападение на нас — целиком и полностью инициатива местного «графа». То есть олдермена Хуффы.

Вообще-то воевать с нами по-настоящему Хуффа не планировал. Так, куснуть пару раз, чтобы пошустрее убирались с его земель. Но когда мы, по его мнению, удачно подставились…

Клинтон болтал, не останавливаясь. Склонен думать, потому что перенервничал. Лицо тан держал неплохо, а вот язык — не очень. Понимаю. Попасть в руки «исчадий ада» — серьезное испытание для христианской психики. Еще он давал нам советы: например, помириться с его господином. Тогда Хуффа не ударит нам в спину, когда король Бургред решит дать нам генеральное сражение.

— А он решит? — уточнил Ивар.

Наверняка, заверил тан. Ноттингема король не простит. Клинтон был в этом уверен. Вообще-то он и так бы на нас напал, поведал словоохотливый мерсиец, но попозже. Выбрал бы момент, когда большая часть нашего войска переправится через реку, и ударил. А по тем, кто переправится, нанесут совместный удар короли Нортумбрии.

— Короли? — удивился я.

Да, короли. Элла и Осберт помирились. Вроде бы архиепископ Вулфер помирил их. Добровольно-принудительно. Пригрозив всякими церковными карами. Так что оба короля спешно собрали войска, каждый свое, и готовились отправить нас в ад. Во всяком случае, такой у них был план.

Часа через два наш говорун стал повторяться, и Ивар решил допрос прекратить.

— Возьмешь с собой сотню хирдманов по выбору и поедешь к здешнему ярлу, — распорядился Бескостный. — Договоришься о выкупе. Красный Лис поедет с тобой.

И, заметив мои колебания, добавил:

— Сделаешь — пятая часть ваша. Твоя и всех, кто с тобой пойдет.

В этом весь Ивар Рагнарсон. Суров, но щедр. К тем, кто выживет.

Из своих я взял только Стюрмира, Скиди и Вифиля Прощай. Кто знает, вдруг олдермен Хуффа не чтит статус парламентеров? Потом сходил к Мурхе и поинтересовался, кого из своих ирландцев намерен взять он.

Оказалось, никого. Раз Ивар разрешил мне вербовать народ самостоятельно, то он, Мурха, предлагает мне взять с собой хёвдинга Храппа Тролля и его хирдманов.

— А он согласится? — уточнил я.

Храппа Тролля я знал плоховато. Сидел с ним за общим столом и видел в бою разве что с пивными бочонками. У бочонков против Храппа шансов не было.

— Храпп за эйлиль один против десяти встанет, — ухмыльнулся ирландец. — И люди у него такие же. Крепкие, как дубовый киль. Вдобавок мы с Храппом неплохо ладим, и тебе дружба с ним не помешает. Тем более он к тебе — с уважением. Видел, как ты пару лет назад Торсона-ярла завалил.

Ага. Моя первая публичная победа. Как вспомню, так вздрогну. Чудом уцелел.

— Правда, — с той же ухмылочкой добавил Красный Лис, — Храпп считает, что, будь на месте Торсона он, ты бы уже пировал в Асгарде.

Очень возможно. Прежде я к Троллю не присматривался, но теперь отчетливо понимал: без моего Волка с таким точно не совладать. Да и с Волком — большой вопрос. Троллем этого Иварова вождя прозвали не зря. Он был крупнее Медвежонка настолько же, насколько Медвежонок крупнее меня.

Братец выбор Мурхи одобрил. Сказал, что в такой компании он меня хоть куда отпустит. Потому что и хирд у Тролля такой же, как и его вождь. Похоже, Храпп набирал бойцов по собственной мерке.

С иерархией тоже не возникло проблем.

— Ивар сказал: ты главный, — прогудел великанище. — Сказал: ты хитер, как сам Локи, и язык у тебя такой же. А Лис сказал, что боги тебя любят. Лис сказал: двадцатая часть верегельда — моя и моих хирдманов. Ты уж постарайся, чтобы она была побольше.

Из моей доли, значит. Не возражаю. Это справедливо. Проблема только одна: где найти такую лошадку, чтоб смогла пронести тушу Храппа больше километра?

Но эту проблему с легкостью решил Мурха.

— На возах поедем, — сказал он. — Возы пригодятся. Сомневаюсь я, что у англов достаточно серебра найдется. Придется товаром брать.

Город, в котором держал знамя олдермен Хуффа, выглядел не слишком авторитетно, поскольку построен был явно не в древнеримские времена. Зато стоял на реке, и древнеримская дорога рядом тоже имелась, так что с логистикой у него было все хорошо. А вот с фортификацией нет. Деревянные стены, деревянные ворота, соломенные крыши…

Кажется, я понимаю, почему олдермен решился на опережающий удар. Путь наш лежал мимо его столицы, и Хуффа справедливо полагал, что его слабо укрепленный городишко не оставит нас равнодушными.

Что ж, ему повезло. Потому что представлять «северных дьяволов» буду я, а я — добрый человек. Если меня не злить.

Мурха молодец! Взять с собой Тролля и его сотню — безупречное решение.

Стоило нам появиться на дороге в виду города, как все вокруг пришло в движение. Крестьяне на полях порскнули прочь, как полевые мыши, а из города спустя минут пять выдвинулась кавалерия. Приличный такой отряд копий под сто. Нас примерно столько же, так что это, скорее всего, делегация.

Двигались англичане не спеша. Мы тоже не торопились, так что встретились, считай, на полпути.

Я сделал знак, и Вифиль Прощай поднял наше временное знамя. Белые исподние штаны, привязанные к древку копья. Мол, мы пришли с миром.

Даже окладистая борода не спрятала того облегчения, которое испытал предводитель встречающих.

Храпп и еще трое его хирдманов спрыгнули с воза и подошли ко мне.

Макушки их шлемов были повыше моего плеча. А ведь я сидел на коне.

Предводитель встречающих выехал вперед.

— Я — тан Патсли, — сообщил он. — Кто вы и зачем вы здесь?

И тут я его узнал. Воистину тесен мир. Ну надо же. Неплохой прогресс для того, кого пришлось выкупать из плена. Был простым господином, то есть лордом, а стал целым таном. Хотя…

Может быть, лордом при короле посерьезней, чем таном какого-то провинциального олдермена?

Меня тан Патсли не узнал. Немудрено. Ему и в голову не пришло, что доверенное лицо нортумбрийского короля и ярл-эрл норманнов — один и тот же персонаж.

— Эрл Ульф, — представился я, чуть-чуть прибавив норманнского акцента в произношение. — Я — голос короля Ивара, сына Рагнара. У меня поручение к твоему господину Хуффе. Проводи нас.

— Сначала я должен узнать, захочет ли олдермен… — Патсли решил проявить храбрость, но я его перебил:

— Захочет. Или завтра здесь будут двадцать сотен таких, как он, — я похлопал Тролля по плечу. Для этого мне даже наклоняться не пришлось.

Мерсиец поглядел на Храппа и принял правильное решение:

— Следуй за мной, эрл Ульф.

Резиденция олдермена Хуффы богатством не блистала. Выделялась разве что количеством собак. Десятка три гончих шлялись по залу и приставали к людям, выпрашивая подачки.

Ко мне тоже сунулась одна, но, не учуяв съестного, потеряла интерес.

— Эрл Вулф! — переиначили мое имя на английский манер.

— Олдермен Хуффа!

Мы кивнули друг другу.

При иных обстоятельствах я бы с удовольствием с ним пообщался. Выглядел олдермен человеком неглупым, спокойным… В общем, симпатичным. И скрывать ничего не стал. Нападение было инициировано не им. Прибыл посланец короля и потребовал доказать лояльность. Как только королевского посланца грохнули, Хуффа немедленно скомандовал отступление.

По крайней мере, такова была его версия случившегося. Выяснять, правда это или отмазка, я не счел нужным.

— Я не враг вам, эрл. Но я вассал своего короля. Могу я предложить вам и вашим людям отобедать со мной?

— Можете, — великодушно разрешил я.

Очень кстати. Как раз проголодался. И от пары-тройки пинт эля не откажусь.

Стол накрыли не в помещении, а снаружи. Погода благоприятствовала. И почему в мое время считали, что в Англии вечные дожди. Или это только Лондона касалось?

Разместились по разные стороны длинного-длинного стола. И нас было побольше, чем дружинников Хуффы. Вдобавок многие из них — с легкими ранениями. Так что, случись заварушка, я ничуть не сомневался, кто кого. Потому злобные зырки мерсийцев игнорировал. И остальным велел не поддаваться на провокации. А главное — самим не провоцировать. Под страхом штрафных санкций.

Кстати, о санкциях. Список требований я передал Хуффе еще до обеда. Тот принял, но читать не стал. Поскольку не умел. Ознакомился позже с помощью привлеченного попика.

Написанное предку будущих гордых великобританцев не понравилось. Враз помрачнел.

— У тебя нет столько серебра? — поинтересовался я, доверительно наклонясь к олдермену.

Тот поглядел на меня. Оценил сочувствующее выражение и честно признался, что нет.

Не удивил. Когда я писал это требование (втрое большее, чем согласованный верегельд), то даже и не сомневался, что у Хуффы даже четверти не отыщется. Но Хуффа знал правила. Проигравший платит. Или умирает. Или платит и умирает. Скверный выбор. Но я тоже знал правила. И знал, что даже проигравшему надо предложить выбор. Между плохим (в данном варианте — очень плохим) и ужасным.

— Я могу поговорить с моим королем, — сказал я. — Думаю, он согласится, если часть серебра будет заменена припасами и полезными вещами. Уверен: жители твоего города наверняка помогут тебе в этом. Просто скажи им: лучше отдать часть, чем все.

— Вот это, — олдермен похлопал по пергаменту, — и есть все.

— Ты ошибаешься, — я улыбнулся как можно благожелательнее. — У них останутся их жизни. И их дома. Их дочерей и жен не обесчестят и будущий урожай не пострадает. Вдобавок я вижу здесь церковь и склонен думать, что там тоже найдется немного серебра. Уж мы его точно отыщем, если до этого дойдет.

Я ласково улыбнулся священнику, который сидел слева, между олдерменом и его супругой (как символично!), и который только что перевел Хуффе наши требования.

Попик перекрестился и, отвернувшись, сплюнул. Будь его воля, он поступил бы со мной по здешнему обычаю: содрал кожу и прибил к церковным дверям.

Но воля была не его. Сколько ни кричи о том, что твое дело правое и Бог исключительно на твоей стороне, но если ты проиграл, то выбор у тебя скромный. Унижение или смерть. И хорошо, если не и то и другое. Что делать, таковы правила этого, да и любого другого мира. Если ввязался в драку (или тебя ввязали, без разницы), то ты должен ее выиграть. Независимо от того, справедлива она, по-твоему, или нет. Проиграешь — придут враги и ты узнаешь, что такое настоящая несправедливость. Хотя в данном случае враги уже пришли. А Хуффа сейчас пожинал последствия собственного недавнего выбора. Унижение или смерть. Типичный набор проигравшего. Но пока что у олдермена еще была семья. И подданные. И все еще были живы. А еще ему повезло, что пришел к нему не Бескостный, а добрый я.

Как говорила моя бабушка со стороны папы: «Спасибо, Господи, что взял деньгами». И попик тоже раскошелится. Вижу, как он смотрит на угощающихся хускарлов Тролля. Ну да. Мне самому страшновато глядеть на этих жрунов. Сразу огненные великаны из сказок вспоминаются.

— А еще, милорд, позволь дать тебе совет, — сказал я, глядя прямо в глаза проигравшего. — Ты сказал: Бургред приказал тебе на нас напасть, верно? Ты мог и отказаться…

Мог. Я бы на его месте точно отказался. Сам-то Бургред напасть на нас не рискнул.

— …Но ты был верен своему долгу. И пострадал. И теперь уже у твоего короля долг перед тобой. Нет, я не думаю, что он возместит тебе вот это… — Я показал на пергамент. — Но налоги в этом году тебе уж точно платить не придется. Потому сейчас я поднимаю этот кубок (медный, к сожалению) за верность и за возвращение долгов!

Мы с олдерменом выпили, и он слегка повеселел. И даже пригласил меня на охоту. Но я отказался. Сообщил, что мы все очень спешим на другую охоту. А когда Хуффа поинтересовался, на какую, я не стал скрывать. На короля Нортумбрии.

И почему я не уловил даже намека на огорчение? Плевать олдермену Хуффе на брата во Христе из Нортумбрии. Вот объясните мне, как из этого лоскутного одеяла враждующих королевств могла возникнуть империя, над которой, поэтически выражаясь, никогда не заходило солнце?

Захваченных возов нам не хватило, но Хуффа «любезно» предоставил нам транспорт. Еще он дал нам проводников, которые поведут нас «лучшей» дорогой. То есть мимо территорий олдерменства Хуффы по землям его недоброжелателей. Об этом я догадался, когда олдермен сообщил, что его люди «помогут нам с обеспечением».

Впрочем, серебра и иных ценностей тоже было достаточно. Разумные жители выкопали и опустошили кубышки. Все, включая церковников. Зато мы не сожжем поля, дома и самих жителей. По-моему, так прекрасный обмен. Мне в свое время повезло меньше.

— Ты умеешь вести переговоры, — сказал мне Мурха Красный Лис, оглядывая вереницу возов. — Уверен: даже мечом взять вряд ли вышло бы намного больше.

— Было бы меньше, — ответил я. — Ценные вещи не хранят на виду. Их пришлось бы искать. И не думаю, что отыскали бы все.

— Мы умеем быть убедительными, — в свою очередь, возразил мне ирландец.

— Если бы мы напали на город, то перебили бы половину народа. А половина оставшихся разбежалась бы. Остальных ты бы, несомненно, убедил. Но мой способ убеждения лучше. И знаешь, кто меня ему научил?

— Кто же? — заинтересовался Мурха.

— Мой прежний конунг. Хрёрек. Ты должен его помнить.

— Я помню его, — подтвердил ирландец. — Жаль, что Змееглазый убил его. Здесь бы он пригодился.

Не сомневаюсь. Но пусть пока остается «покойником». Я и без него вроде неплохо справляюсь.

Я оглянулся на километровый караван, поднимавший пыль за нашими спинами. Пятая часть всего этого добра — моя. Минус гонорар группы поддержки. А мой авторитет среди воинской элиты Рагнарсонов поднялся еще на пару ступенек, что тоже не лишне.

Вопрос: нужно ли мне все это? Серебро, которого у меня и так вдосталь? Уважение людей, в жизни которых только одна цель — грабить и убивать? И эта жизнь, которая постоянно напоминает мне: каждый день, проведенный вдали от близких, — потерянный день. Попала собака в колесо… Но я ведь не собака. Я — Волк. Ульф Хвити. Какого черта я тут делаю?