Место, где стоял монастырь, нам выдали селяне. По собственной инициативе. Мол, не надо нас потрошить, люди недобрые, нечего с нас взять. А вот там, за леском, если по дорожке ехать да свернуть не вправо, а влево, имеется обитель святая. Вот у них, у монахов, всего вдоволь.

– А бабы есть? – спросил Стюрмир по-франкски. Ученость, значит, продемонстрировал.

Наши все уже во французском немного наловчились. На грабительский словарь лексикона хватит. Бабы входят в первый список. Викинги – они любвеобильные. Хотя при необходимости могут месяцами «поститься». А у меня вот с тягой к противоположному полу в последнее время какой-то спад. Как глаза закрою: не дивы прекрасные перед внутренним взором предстают, а кровавые сцены «пира победителей».

Но моих соратников кровь да кишки не напрягают. Они могут и похоть утолить, и кишки выпустить, и тут же, на труп присев, шмат полусырого мяса слопать. А чего? Тут кровь, там кровь… Дело привычное.

Черноногие пахари засмущались. Не рискнули соврать. Нету в монастыре баб.

Залопотали быстро-быстро, по-своему, так что даже я со второго на третье понимал. Но подключился Вихорёк и перетолмачил: мол, бабы есть, но такие некачественные, что благородным шевалье точно не понравятся.

С моей точки зрения, «качественных» женщин в среде местных поселян в принципе быть не могло. Замуж их выдавали чуть ли не в двенадцать лет, старухами они становились в тридцать. Плюс голод, болезни, изнурительная работа…

Но викинги менее придирчивы.

– А лучших баб небось в лесу спрятали? – поинтересовался Ульфхам Треска.

Судя по перепуганным рожам поселян, так оно и было.

– Хватит! – вмешался в допрос Хрёрек. – Ты, ты и ты! Покажете дорогу!

Не соврали землепашцы. Имелся монастырь. Небольшой, но пригожий. И в отличие от обители, которую мы брали вместе с Хальфданом, куда более доступный. Ограда хилая. Сам храм, правда, каменный, но к обороне не подготовленный. Слишком много дверей. Его обитатели, вероятно, посчитали, что враги в эти чащобы не доберутся, и не стали вкладываться в оборону. Исключительно мирный вид у обители. Поля вокруг, луга, коровки пасутся. Просто рай на земле…

В который вторглись аж три сотни чертей из пекла.

Сопротивления нам практически не оказали. Кому тут сопротивляться? Сотня с хвостиком монахов, раза в два больше обслуги да несколько мужиков с дубьем – при воротах.

Эти, как нас увидали, так тут же дубинки побросали – и дернули к лесу.

Дальше – грустно. Дальше – мясня.

Первый этап грабежа. Всё, что могло противиться, устранено. Покрошено в фарш. Деловитые викинги мечутся среди обезумевших от ужаса обитателей монастыря, прихватывая на что упадет глаз, безжалостно калеча церковные реликвии и мимоходом срубая тех, кому не повезло оказаться между разбойником и вожделенным трофеем. Впрочем, некоторые монахи бросались к реликвиям совершенно сознательно. Надеялись: Бог защитит. Ну да, конечно! Сотни других не защитил, а тебя – непременно.

Хряп! И расчлененное тело, в агонии, оползает на алтарь, а убийца, наступив умирающему на грудь, умело вышибает самоцветы из обрызганного кровью распятия.

А строгий лик Христа взирает на побоище с фрески и… ничего. Хотя это здесь – ничего, а там, где обитают души, наверняка другой расклад сил.

Я, как обычно, стоял в сторонке и приглядывал за общим развитием событий. Мало ли – подоспеет откуда-нибудь вооруженный отряд защитников? Или руководство монастыря пожелает по-тихому сдернуть с места событий, пока длится первый хаотический этап разграбления. На втором этапе это будет уже невозможно. Всех пленников изолируют, рассортируют и определят: кого – в рабы, кого – в расход, а кого (этим особенно не повезло!) – в работу. Вот уж кто тысячу раз пожалеет, что его не зарубили!

Страшнее только, если то же самое – но в женском монастыре.

К счастью, меня от такого судьба пока миловала. Женских монастырей на нашем пути еще не попадалось. А то бы я даже не знаю, что делал. Не исключено, что погиб бы в неравном бою с собственными друзьями.

Тут мой наметанный на необычное глаз упал на нечто неординарное…

Этот монах среди прочей вопящей и визжащей братии выглядел как орел в стае воронов.

Он не визжал, не вопил, не суетился. Стоял спокойно, я бы даже сказал – гордо. Не выказывая страха. С чего бы? Оружия при нем не было. Одет весьма скромно, даже бедно. Но я собственными глазами увидел, как набежавший викинг, вместо того чтобы привычно срубить помеху топором, просто отпихнул монаха плечом с дороги. Монах качнулся, однако не упал, следовательно, толчок был – легонький. А лицо монаха осталось таким же: уверенно-безмятежным. Казалось, видит он не резню и поругание святынь, а нечто совсем другое: чистое и светлое. Очень интересный персонаж!

Ага! Кажется, первый этап завершен. Хрёрек проревел команду, и стратегический резерв хирда пришел в движение: выстроился цепью и двинул вперед, загоняя перепуганное стадо в стойло. С другой стороны двинулись варяги и личная гвардия Хрёрека под руководством Ульфхама Трески… Мое место – в первой группе.

Не скажу, что я очень удивился, когда увидел в толчее подгоняемых древками копий монахов, служек и монастырских рабов того самого, невозмутимого. Причем прямо перед собой. И еле успел перехватить древко Руада, вознамерившегося треснуть по голове «тормозную овцу».

– За мной иди! – гаркнул я, толкая необычного монаха влево, под защиту своего щита.

Честно сказать, я немного опасался, что он заартачится или просто не поймет моего корявого франкского, но монах воспринял мое действие как должное. И, оказавшись позади нашей цепи, не сделал попытки дать деру, а двинулся следом за мной, как привязанный.

Минут через пять (быстро, поскольку работа привычная) второй этап завершился. Сейчас начнется сортировка…

– Э, ворона! А ну-ка марш к своим!

Викинг-норег сунулся к моему протеже… И очень удивился, обнаружив между собой и монахом меня.

– Ты ослеп, Гуннар? – очень вежливо поинтересовался я. – Этот человек со мной.

– Человек? – прорычал мой брат по хирду Гуннар Гагара. – Это не человек! Это меньше, чем крыса! Тьфу!

Но на конфликт, естественно, не пошел, развернулся и удалился.

– Зачем? – спросил меня загадочный монах.

Я пожал плечами. Насколько это возможно в броне.

– Я бы хотел – туда, – монах кивнул в сторону загнанных в придел обитателей монастыря.

– Нет! – отрезал я. Мое знание средневекового французского не позволяло вести дискуссии. – Хочешь там забрать? Кого?

Монах задумался… Покачал головой.

– Все в руке Божьей, – сказал он. Во всяком случае я его так понял.

– Ульф! Мы его ищем, а он тут с вороной треплется! – Это Харальд Щит. С ним Стюрмир и мой ученик Скиди.

– Подружку себе нашел, га-га-га! – Это Стюрмир. Шутник, блин!

– Тебя ярл зовет! – единственную дельную фразу произнес малыш Скиди.

Я глянул туда, где вокруг груды сокровищ стояли наши лидеры: Хрёрек, Ольбард… И Тьёрви-хёвдинг. Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть.

– Скиди, присмотри за ним, – я кивнул на монаха.

– Зачем он тебе? – Это Харальд спросил. Скиди просто принял к сведению, как и положено ученику. Пусть даже с правами полноценного дренга.

– Языку франков меня будет учить, – ответил я первое, что пришло в голову.

Главное – дать логичное и практическое объяснение своим поступкам. Тогда твои друзья-викинги не будут думать, что ты – с придурью. Хотя, если бы я сказал что-нибудь типа: «На него указал Один», – это тоже было бы принято нормально. То, что лет через тысячу назовут мистикой, здесь – объективная реальность. Но ссылаться на Одина в данном случае было бы неумно. Любому норману известно: если одноглазый бог выбрал какого-то монаха, то лишь для того, чтобы предать его особенно изощренной смерти.

– Ульф, – сказал мне мой ярл. – Тебя хочет видеть конунг.

– Вот как? – Ничего хорошего от желания Рагнара лицезреть мою скромную особу я не ждал.

– Гонец прискакал вчера.

Ага. Мой добрый ярл просто не хотел волновать меня перед штурмом.

– Я должен ехать?

Хрёрек не успел ответить. Его опередил Тьёрви:

– Ты что, хускарл? В своем ли ты уме? Конунг зовет тебя, а ты – упираешься! Или забыл, как награждает Рагнар тех, кто ему нужен?

Ну да, зачем ломаешься, глупышка? Хорошо будет! Еще и денег на обратную дорогу дадим.

– Рагнар – наш конунг, – спокойно произнес я. – Но я давал клятву не ему, а Хрёреку-ярлу. Он прикажет – я поеду к Рагнару.

Вот так, дорогой мой. Рагнарссон – великий герой. Воплощение Тора и Одина в одном лице. Но здесь не армия. И мы не подчиненные, а союзники.

Тьёрви нахмурился. Обиделся. Зря я его так. Он же хотел как лучше. Для меня. Тем более мы с ним – почти друзья.

– Ты поедешь, – не стал углублять конфликт Хрёрек. – Конунг сейчас около Руана, но намерен идти на Париж. Так что, думаю, тебе надо двигаться именно туда. Путь неблизкий. Кого с собой возьмешь?

– Медвежонка, – не раздумывая, ответил я. – Стюрмира. Скиди…

С большим удовольствием я бы назвал имена Трувора и еще десятка варягов, но понимал: ярл не отпустит. Что бы там ни задумал Рагнар, но посылать со мной лучших хольдов он не станет. Так что – хватит с меня. Путь изрядный, но четверка викингов с трудностями управится. И внимания к четверке поменьше, чем к дюжине.

Тут подал голос Тьёрви:

– Я тоже пойду.

Я удивился. И обрадовался. Тьёрви – это здорово. К тому же он прилично болтает по-здешнему. Откуда такая доброта?

– Хальфдан-ярл сказал: если его отец послал за каким-то мелким нахальным хускарлом, то, значит, хускарл ему действительно нужен, – пояснил Тьёрви. – Я буду старшим.

Старшим так старшим. Рыжий датчанин – хёвдинг. А мы – простые труженики меча и топора. И если Хальфдан посылает со мной своего лучшего офицера, то – поклон ему и сердечная признательность.

Так что я кивнул и отправился собираться в дорогу.

Чем скорее выедем, тем лучше. Надо опередить слухи о разграблении монастыря и появлении викингов на здешних мирных французских пажитях. Вернее, лесных просторах, потому что здешние сельскохозяйственные угодья совершенно теряются среди дремучих чащ. Вот и мы потеряемся. Впятером лучше путешествовать инкогнито. И прикидываться местными шевалье. Мало ли благородных воинов бродит по стране по делу и без оного? Вот и мы – из таких.

Из всей выбранной мною команды лишь Стюрмир выразил недовольство. Здоровяк хотел поучаствовать в дележке монастырских сокровищ, которая будет завтра. Я сказал ему, что о наших долях ярл позаботится лично. Следовательно, доли будут хорошие. Стюрмир в этом не сомневался. Но всё равно ворчал. Дележка – это шоу. И лучший из праздников для правильного викинга. Если не считать, конечно, хорошей драки.

Выехали мы с первыми звездами. Тьёрви, Стюрмир, Свартхёвди, Скиди и я. Еще – сам гонец Рагнара, отважный хускарл Хавард Ночная Тень и четырнадцатилетний дренг из команды Тьёрви Тейт Мышелов. Монаха я тоже прихватил с собой. И пастушка Вихорька, который уже показал себя полезным членом нашего разбойничьего общества. Но они как бы не в счет. Трэли. Шли бы мы пешком, я бы оставил этих двоих в лагере – не поспеют «штатские» за «северным спецназом». Но на лошадках, вернее – на мулах (лошадки для таких – слишком жирно), они нас не обременят.