Травстила и Одохар – братья. Один знак носят, одному богу клятву принесли. В миру Одохар старше. Но пред Вотаном оба – равны. И заслуги их – равны. Травстила оружие кует, Одохар в битвы дружину водит. И то и то Вотану любо. Без оружия что за битва? А без битвы ни к чему и оружие. На том, что Травстила кует, знак особый стоит. И наговор. Такое оружие для Вотана убивает. По этому знаку Вотан своих узнает и в битве хранит. Если пожелает. Вообще-то, Вотан хранить не любит. Он любит победителей. И сам их отмечает. Победителей хранить не надо. Это от них надо хранить. Да как сохранишь от того, кто Вотаном отмечен? Никак.

– Повезло вам,– говорил Одохар.– А я опоздал. Задержался на день. Так вышло.– Другой бы сказал: случайно. Но не Одохар. Одохар сказал: так вышло. И знак сотворил: во всем воля Высших.

Травстила согласился.

– Квеманы могли всех вырезать,– заметил он.– Не захотели. Ушли.

– Может, они взяли, что хотели, потому и ушли,– сказал Одохар.– Может, они за героем Гееннахом приходили? Каков он, Гееннах?

– Овиду спросишь,– отказал в ответе Травстила.– Гееннах непостижим для меня. Овида видит. Сказал: наш Гееннах. Хоть и чужой крови. Нет, не за Гееннахом квеманы приходили. За обиду мстить.

– Слыхал уж,– проворчал Одохар.– Не вовремя. Очень нехорошо.

– Мальцы доблесть явить решили,– вступился Травстила.– Ахвизру жаль. Последним в роду остался.

– Я его женю,– сказал рикс.– Не прервется род. Не о том речь. Повезло вам. Почему?

– Думаешь, Аласейа?

– А кто еще, не ты же?

– Не я,– согласился Травстила.– Я оборонялся, он – нападал. Не от меня, от него квеманы побежали.

– Ушли,– поправил Одохар.

– Ушли,– согласился Травстила.– Хочешь его удачу проверить?

– Хочу,– подтвердил рикс.– И Гееннаха увидеть хочу. Хочу увидеть того, кто наш – и чужой.

– Так Овида сказал. Но и я кое-что видел. Как он тайный жест сотворил. Знак Гневного неба.

– Случайно?

– Может быть.

– А Аласейа?

– Про Аласейю Овида ничего не сказал. Но храбр он безмерно. Так храбр, словно смерть свою в сундуке держит.

– Не без того. На квеманов один хотел идти. Хотя ваши говорят: у него квеманский болотный дух в услужении?

– Нет.– Кузнец покачал головой.– Не квеманский. Овида сказал: похож на квеманского, но другой. И не дух это, а так. Настоящей силы нет. Не в духе дело, а в том, что храбрость в Аласейе безмерная.

– Или глупость,– проворчал Одохар.– Как у мальцов ваших.

– Вот и проверишь,– усмехнулся Травстила.– Тем более, ты с ним Агилмунда послал. И бойцов своих лучших. Верно?

– Верно,– согласился рикс.

– Только горячи они нынче,– заметил Травстила.– После вчерашней ночи. Обида в них. За родичей.

– Горячи – остынут,– возразил Одохар.– Я Агилмунду строго наказал: осторожным быть. Мне доблесть его в большом походе нужна. Расскажи, как гости ваши по небу летели? Как птицы или как боги?

– Скорей, как семечко,– ответил Травстила.– Не летели – падали. Но парус у них красивый. Цвета огня и облаков.

– Цвета снега и крови! – уточнил Одохар.– Так мне говорили.

– Можно и так сказать,– не стал спорить кузнец.

– Знак? – Рикс бросил на Травстилу быстрый острый взгляд.

Кузнец пожал плечами:

– Может, и знак. Не знаю. Если и знак, то нам ли? Но красиво. Ты зачем Книву с ними послал? Фретила на тебя сердится. Фретилу все уважают. Фретила тебе на тинге нужен, а Книва – мальчишка без посвящения.

– Пускай,– отмахнулся Одохар.– Он кровь уже проливал, мне сказали. Ничего. А я погляжу, сможет ли Аласейа сына Фретилы от мести квеманских богов уберечь. На квеманской земле.

– Ты – вождь,– произнес кузнец.

Непонятно было, одобряет он Одохара или нет.

– Да,– кивнул Одохар.– Я – вождь. Мне удача нужна. Осенью в поход идти. С другими вождями сговорено. И с Комозиком-риксом.

– Не верю я герулам,– сказал Травстила.– Враги они нам.

– Таких врагов иметь – радость,– возразил Одохар.

– Тебе видней.

– Да,– согласился Одохар.– Мне видней. Я с ними дрался.