Обряд был свершен двумя неделями позже. Обстоятельно. Языческий обряд, само собой, но Коршунов был уверен – Бог простит. Даже представить трудно, каким оскорблением стал бы для друзей его отказ… Проводил обряд старый знакомый, Овида-жрец, такой же могучий, громогласный и ничуть не постаревший.

А после, когда кончились и обряд и последовавший за ним многодневный праздник, на котором было съедено столько быков, что хватило бы на все святилища Митры во всей римской империи минимум на полгода, когда всё завершилось и кончилось собранное из трех бургов и нескольких деревень пиво, Черепанов и Коршунов наконец остались вдвоем.

– Вот так, Леха, – устало произнес Черепанов, безуспешно пытаясь развязать чересчур сильно, впопыхах, стянутые ремешки панциря («штатные» на пряжках, были загублены во время обряда братания), – сдается мне: не будет у нас тут спокойной жизни.

– Боюсь, что ты прав, – согласился Алексей. – Когда у тебя под рукой такая армия, как-то трудно усидеть на самодельном стуле под родной березкой. Но не знаю, как ты, а я резней сыт по горло! Мне хотя бы паузу сделать…

– Угу, – согласился Черепанов. – Лет на тридцать. Но, боюсь, нас с тобой никто не спросит. Да и чем нам еще заняться? Мы же не в Риме – мы у варваров. Здесь ты – или рикс, или никто.

– Ну, насчет никто – ты загнул, – возразил Коршунов. – С нашими-то кровными братьями… Давай забьемся, что и года не пройдет, как Скулди станет вождем герулов?

– Полгода. Максимум. Я слышал, как они с Агилмундом на этот счет толковали. Но речь не о Скулди. О нас с тобой.

– И о женах наших.

– Само собой. – Геннадий понял, что ремешки ему не развязать, и пустил в дело нож. Золоченый панцирь с грохотом упал на пол. – Кстати, где они, наши жены?

– В бурге, – сказал Коршунов. – Нам Книва домик выделил. Был у меня здесь некогда недруг по имени Стайна. Римский шпион, кстати. Его квеманы убили. Домик этот, лучший в бурге, заметь, Книва себе забрал. А теперь нам презентовал. По-братски. А что ты там говорил он нашем светлом будущем? Есть идеи?

– Не то, чтобы идеи… – пробормотал Черепанов. Язык у него немного заплетался. – Не хотелось бы мне обратно в империю возвращаться.

– В смысле – варваров туда вести?

– Именно. Может как-нибудь переориентировать их. Скажем, на восток. Или – на северо-восток. Это ж будущие наши земли. В смысле – Древняя Русь. Так может мы ее и обоснуем? То есть – оснуем… Ну ты понял.

– Ага. А что… Нормальная идея. На хрена нам Рим, если мы свою империю основать сможем. С сарматами я договорюсь, а остальные… Кто их спросит!

Они немного помолчали. Каждый о своем. Потом Черепанов снова подал голос:

– Знаешь, Лёха, одна мысль мне покоя не дает… Помнишь те сигналы… Радиосигналы… Ну, когда мы с орбиты сходили?[407]

– Еще бы мне их не помнить! – отозвался Коршунов. – Предлагаешь проверить это место?

– Ага. Теперь-то мы с тобой точно знаем, что никаких Маркони здесь пока не родилось.

– Почему бы и нет? Вообще-то это земли аланов. Или сарматов. Точно не скажу. Если сарматов, так и хорошо. Как раз заодно и о союзе переговорим. А если там аланская земля, так тем хуже для аланов. Помнишь, Генка, ты когда-то говорил, что самый надежный способ добраться до тех мест – во главе собственной армии? Армия у нас есть. Осталось определиться с конечной точкой. Мое предложение: извлечь из болота спускаемый аппарат, взять рацию и определиться.

– Зачем рация? – искренне удивился Черепанов. – Не, Лёха… Если ты, типа, хочешь подержать в руках что-нибудь из двадцать первого века, то не вопрос. Наберем рабов пару тысяч, осушим болото… А чтобы узнать место, где этот радиоисточник находится, рации не надо. Я его и так знаю. И на карте покажу. И провожу, если потребуется. Ты же знаешь, какая у меня зрительная память.

– Знаю, – подтвердил Алексей.

– Значит, решено? Готовим экспедицию?

– Готовим. Но – завтра. А сейчас будем спать. Не то у меня здоровье, чтобы после трехсуточной пьянки планы строить.

Содрал с себя остатки парадной формы и повалился на шкуры.

Коршунов улегся на противоположную лежанку. Его тут же укусила блоха, но он не обиделся. Блохам тоже надо питаться.

– Слушай, Генка, а может он уже сдох, этот источник? – произнес он.

Черепанов не ответил. Он спал.