– Ну вот, – сказал Алексей, когда Черепанов с супругой отбыли в Палатин. – Покушали, теперь что, погуляем?

– Я бы в термы сходил, – пробасил Красный. – Пошли в термы, рикс! В мяч поиграем, вина выпьем… Заодно и помоемся.

Коршунов покосился на Настю. Термы Тита – прямо напротив. А сразу за ними – совсем уж великолепные термы Траяна. Настоящий дворец. Библиотека, гимнасии, множество бассейнов, вокруг – прекрасный парк… Но Настя не очень любит смешанные римские термы. У них в Сирии порядочные женщины не купаются в бассейнах вместе с чужими мужчинами.

Анастасия угадала его мысли.

– Я бы купила кое-что из одежды, – сказала она дипломатично.

Коршунов благодарно улыбнулся.

– Носилки возьми, – сказал он. – Негоже супруге легата пешком ходить. Фульминат! Если я тебя попрошу сопроводить Анастасию?

– А ты, домин, как же? – Африканец, не слишком любил, когда тот отправлялся куда-нибудь без него.

– Со мной же Красный будет, – напомнил Алексей. – И здесь всё же Рим, а не припортовый район Тира.

– Рим, домин, намного опаснее, чем Тир. – Африканец покачал головой.

– Вне всякого сомнения, – согласился Коршунов. – Но от опасностей Рима пара лишних клинков не убережет. Даже твоих, Фульминат.

– Не знаю, домин… – Бывший гладиатор явно был обеспокоен. Интересно, чем же?

– Мне сегодня приснился дурной сон, домин. Приснилось, что мы с тобой стоим на берегу черной реки, а по ту сторону – царство Плутона…

– Музыка навеяла… – по-русски пробормотал Коршунов, поглядев на мозаичный пол в триклинии, где были изображены «оптимистические» пейзажи загробного мира.

– Сон, говоришь? Со мной тоже так бывает, – подал голос Красный. – Особенно если выпью слишком много. Ты, Фульминат, не поленись: перейди через улицу: там храм Венеры и Ромы[391]. Рома здесь, в Риме, посильней Юпитера. Подари ей голубя и дай еще пару ассов жрецам – пусть составят тебе протекцию. Да и Венеру тоже не забудь, не то обидится, и сам знаешь, что будет. Вот прямо сейчас и иди!

Фульминат колебался…

– Иди, иди! – разрешил Коршунов. – Мы тебя здесь подождем. Полюбуемся фресками в нашей спальне, – Алексей подмигнул Насте. Фрески в их спальне были самого непристойного толка. Впрочем, для римской культуры иллюстрации к Кама-сутре на стенах – это не просто нормально, а признак хорошего вкуса. Вон в центральном дворике имеется скульптурка: две нимфы занимаются парным оральным сексом, а рогатенький козлоногий мужичок смотрит на это и занимается… самообслуживанием. Произведение искусства. Корнелия с гордостью назвала имя скульптора… И для диких варваров уточнила: настоящий антиквариат. Папа Антонин Антоний эту похабень аж из Александрии Египетской привез. Причем она и в Александрии уже была дивным антиквариатом… Вот так-то, невежественные варвары! Любуйтесь и просвещайтесь.

Фульминат ушел. Однако наверх Алексей с супругой подняться не успели.

Во входную дверь застучали громко и требовательно. Слишком громко и слишком требовательно.

Коршунов насторожился.

Тут же раздался сиплый голосок привратника… И характерное цоканье калиг по мозаичному полу.

В дом ввалилось штук десять преторианцев с офицером во главе.

Ввалились и сразу рассредоточились, беря под контроль помещение.

Четверо сходу вломились в триклиний. С мечами наголо.

Коршунов встал, расправил плечи и вознамерился высказать всё, что он думает по поводу столичных гвардейцев, но тут один из преторианцев пинком отшвырнул в сторону свободное ложе… И стало ясно, что время разговоров прошло.

– Красный, бей! – по-готски крикнул Алексей и метнул стеклянную чашу в физиономию преторианца.

Чашу преторианец отбил, но прохлопал момент, когда Коршунов пнул ногой стол. Стол въехал преторианцу в защищенные бронзой колени. Преторианец плюхнулся брюхом в медовый пирог, уже на лету попытавшись рубануть Алексея… Получил коленом в нос (больно!), взвизгнул… Еще раз взвизгнул, когда Коршунов, вывернул ему руку, отбирая меч…

– Настя, беги! – закричал Алексей. На него бросились еще двое… И обоих смело молодецким ударом пиршественного ложа, воздетого Красным.

Следующим ударом огромный гепид вышиб последнего преторианца в атрий, швырнул ложе в набегавших врагов, выиграв секунду, сорвал со стены скутум одного из предков Корнелии, вооружился копьем всадника, принадлежавшим другому предку и набросился на преторианцев, как медведь на шавок.

Коршунов охотно бы ему помог, но у него были собственные проблемы. Сбитые Красным преторианцы вскочили и разом накинулись на Алексея. А тот гвардеец, у которого Алексей отнял меч, клещом вцепился Коршунову в тунику.

Вообще-то Алексей не планировал никого убивать. За убийство преторианца в Риме судят. И судят строго. Но судить-то будут потом, а убивать – прямо сейчас. Короткий укол в шею – и распластавшийся на столе преторианец отправился в царство Плутона. Двое других… К счастью, они были без щитов. Алексей рванулся вперед. Финт в голову, подсечка, уход влево (так, чтобы упавший оказался между Алексеем и вторым противником), еще один финт – и короткий экономный укол под мышку. И сразу – мощный удар вниз – в живот упавшего.

«Ай да я!» – мысленно похвалил себя Коршунов. Троих гвардейцев – их собственным оружием.

– Настя, наверх! – крикнул Алексей и бросился в атриум…

Красный бился, как лев. Даже завалил двоих, но шансов на победу у гепида не было.

В атриуме было тесно от преторианцев. Причем эти были со щитами и отлично держали строй, тесня Красного к бассейну. На щите гепида висело уже три пилума и только невероятная сила Красного позволяла ему орудовать щитом.

Один взгляд – и Алексей всё понял. В том числе и то, что его вмешательство не поможет.

Настя! Надо спасать Настю!

Пронзительный женский крик из внутреннего дворика. Алексей кинулся туда…

Два преторианца схватили девушку…

Коршунов с ревом налетел на них.

Неправильное решение. Один из императорских гвардейцев тут же пырнул девушку мечом. Алексей обмер… Но тут же понял, что это не Настя. К этому моменту его меч уже вошел меж ребер второго преторианца. Убийца девушки замешкался. Меч застрял. Наконец сильным толчком он сбросил сирийку с клинка. Тело плюхнулось в бассейн… А преторианец повис на мече Коршунова.

– Что ж ты, гад, женщин убиваешь? – глядя в тускнеющие глаза преторианца, по-русски произнес Алексей, повернул меч, толчком отшвырнул преторианца и увидел, как из «черного (для слуг) хода» во дворик лезет еще полдюжины гвардейцев. Сколько ж здесь этих гадов? Целая кентурия, не иначе.

И что делать? К конюшне не прорваться! Выходы перекрыты. Мой дом – моя крепость. Не иначе это римляне и придумали. Была крепость, а стала – мышеловка. Окон наружу нет. На крышу? Знать бы еще, где тут выход на крышу?

Коршунов отступал вверх по лестнице, ведущей на второй этаж. Разок в него метнули дротик, но тут же опцион, державшийся в стороне от драки, грозно заорал – и больше в Алексея острых предметов не кидали. Живьем решили взять, гады! Черт! Как же их много! И все норовят цепануть мечами по ногам. Алексею приходилось плясать, как медведю на жаровне.

Помощь подоспела неожиданно. Красный прорвался. Как ему это удалось – непонятно. Но – удалось. Он выбежал из атриума (преторианцы буквально висели у него на плечах), перебросил щит за спину и врезался в тех, что лезли по лестнице. В правой – копье (он орудовал им, как дубиной), в левой – трофейный меч…

То ли оттого, что атака была неожиданной, то ли потому что Красный был действительно могуч, но он пробился наверх, по телам преторианцев и встал перед Коршуновым, загородив лестницу.

– Уходи, рикс!!!

Коршунову не надо было предлагать дважды. Он промчался по крытой галерее, что окружала перистиль, наткнулся на перепуганного раба:

– Выход на крышу, быстро!

Раб замотал головой, получил бодрящий подзатыльник:

– Наверху! Наружу! Выход!

Доперло. Побежал вприпрыжку. Коршунов – за ним.

– Банг! – Угодившая в один из зеркальных дисков-висюлек стрела отскочила на пол галереи, под ноги рабу. Раб взвизгнул и застыл. Потом взвизгнул еще раз, получил пинок под зад и припустил дальше. А, вот оно! Дверь, одна из трех (остальные – нарисованные), выводила на плоскую поверхность, огороженную чем-то типа небольшой балюстрады. Коршунов выбрался, глянул вниз… Ага, на улице, считай, никого. Зато имеется лошадь, а на лошади – важный толстый господинчик в тоге. Забавно, когда в тоге – и на лошади. Но смеяться будем потом.

Алексей отпрянул от края (не дай Бог заметят!) и устремился на поиски Насти. Нашел в спальне… Теперь Красный…

Красный держался молодцом: сорвал и скинул на атакующих здоровенную штору. Под лестницей образовалась куча-мала…

…А в садик набежали лучники. Красный вовремя отпрянул, и пара стрел лишь выщербила фрески.

– Лестницу ломай! – крикнул Коршунов. – Вот этим! – Он хлопнул по лысине мраморный бюст в накрашенными глазами и зубами, покрытыми серебром. Верно, один из предков Корнелии увековечился. Ну, давай, предок! Помоги гостям потомков!

Красный, крякнув, подхватил бюст, тянувший пудов на десять, и с боевым кличем метнул его вниз!

Удачно получилось. Кирдык лестнице.

– Давай за мной!

На улице ничего не изменилось. Всадник в тоге, дюжина зевак…

«Эх, сейчас бы ботиночки прыжковые, а не эти „домашние“ сандалики!» – с тоской подумал Алексей. И сиганул вниз… На плечи толстяку!

Повезло! Лошадь выдержала. Толстяк – нет. Когда Алексей приземлился на мостовую, толстяк сделал то же самое. Свалился, треснувшись затылком, да так и остался лежать, обратив к небу гладкое одутловатое личико. Совершенно незнакомое Коршунову, кстати.

Алексей вовремя поймал повод лошадки, намотал на руку.

– Настя, вниз! Прыгай!

Анастасия, умница, спрыгнула, не раздумывая. Прямо в объятия Коршунова. Легонькая такая…

Алексей тут же усадил ее на лошадь. Настя просто молодец! Успела даже одеться как следует и паллу накинуть.

– Скачи прочь! К нашим скачи, на виллу!

Хлестнул лошадку по крупу и…

– А-а-а-а!!! – Летающая гора обрушилась на торговый лоток. Во все стороны брызнули фрукты. Но «гора» не пострадала. Фигня! Три метра высоты – пустяк для настоящего гепида.

Коршунов глянул вправо – и увидел хвост лошадки, исчезающий за поворотом.

Глянул влево – и обнаружил не меньше дюжины вигилов, спешащих наказать нарушителей порядка. Вигилы – тьфу! Но из дома гурьбой полезли преторианцы! Причем часть – с луками. Драпать – значит гарантированно схлопотать стрелу в спину.

Коршунов вздохнул печально… И бросился в безнадежную атаку.

Опоздал.

Черная фурия, расшвырявшая вигилов, опередила его на целую секунду.

– Беги, господин! Беги, Красный!

Палка, отобранная у вигила, вышибла из рук ближайшего преторианца меч, тут же пойманный рукой гладиатора. Непонятно как во второй руке Фульмината тоже образовался меч, и бывший непобедимый гладиатор ввинтился в толпу преторианцев, заставив их отхлынуть назад, в дом.

– Беги, господин! – пронзительно крикнул Фульминат, исчезая следом в атрии.

Крик его утонул в медвежьем реве гепида, атаковавшего вигилов. В пожарную стражу набирают людей неробкого десятка, но им никогда не приходилось слышать рык настоящего варвара. А уж видеть… Разве что – на цирковой арене. Встретить его вживую стражники-пожарные были не готовы. И поспешно освободили проход. Чем и воспользовались Красный с Коршуновым.

Героический поступок Фульмината подарил им время, достаточное, чтобы оторваться от возможной погони.

А что дальше? Без денег, в забрызганной кровью домашней одежде, с трофейным оружием… И в тесном человеческом потоке, заполнявшем римские улицы с рассвета до заката. Правда, у Алексея имелся неплохой набор перстней, цепей, браслетов и прочих ювелирных изделий, без которого уважающий себя римлянин (или римлянка) даже спать не ляжет. Если поменять золотишко на лошадок… Или бесплатно экспроприировать в каком-нибудь темном переулке…

Пока Коршунов напряженно искал выход, Красный его уже нашел.

Углядел впереди привязанную у фонтана с питьевой водой пару оседланных лошадей – и чесанул к ним.

Пока хозяева о чем-то терли с расположившимся неподалеку уличным торговцем, гепид мгновенно отвязал обеих лошадок, взлетел на одну (Коршунов тут же оказался на второй), пнул ее пятками и поскакал прямо через толпу, древком копья охаживая тех, кто освобождал дорогу недостаточно быстро.

Римляне – народ вспыльчивый. Но один взгляд на дикого гепида – и желание проучить хулигана снимало как по волшебству.

От Коршунова требовалось всего лишь не отставать. И лишь разок-другой приложить плоскостью меча особо неповоротливых.

Хозяева лошадок потерялись где-то в мешанине улочек. Коршунов тоже давно «потерялся», но Красный скакал уверенно. Он достаточно долго прожил в Риме, будучи гладиатором. А гладиатор – это ведь не одни только тренировки и мясня на арене. Это еще и платная охрана. И «мальчики по вызову». И просто парни, которым время от времени надо выпить в веселой компании вне стен гладиаторской школы. «Звезд арены» в Риме не утесняли. Никто не держал их на цепи. Зачем бежать тому, у кого всё есть?

Так что в Риме Красный ориентировался неплохо. Тем более в районе той самой императорской гладиаторской школы, где больше года рыхлил песок.

К Аппиевым воротам они выехали окольными путями, минуя Триумфальную улицу, и благополучно миновали стражу. Вид у Алексея с гепидом был донельзя подозрительный, но особых указаний по ним не поступало, а связываться с такими крутыми парнями вояки из Городских Когорт не рискнули.

На почтовой станции Коршунов сунул под нос начальнику свой знак легата, рявкнул грозно… И получил пару свежих лошадей. В обмен на расписку с печатью Первого Германского легиона.

Свежие лошадки взяли бодро и буквально через милю, Коршунов с гепидом догнали Анастасию, разумно приставшую к какому-то купеческому каравану и мирно беседующую с сирийским купчиком-мангоном[392].

Для одинокой женщины это было не самое лучшее знакомство, потому что через денек оно вполне могло закончиться в клетке для рабов, а затем – в борделе, но ночевать с караваном женщина не собиралась, а трофейная лошадь Анастастии была достаточно хороша, чтобы уйти от погони. Впрочем, и этого не понадобилось. При появлении Красного и Коршунова купчик сразу увял и отъехал в хвост каравана, а тройка беглецов уже через час въезжала в ворота Гордиановой виллы.