– М-да,– пробормотал Черепанов.– Надо было вчера прийти.

От спускаемого аппарата осталась только макушка, украшенная шпилем антенны.

– Как же он мог утонуть? – изумился Алексей.– У него же положительная плавучесть.

– Это болото, а не океан,– сказал подполковник.– Ладно, давай стропы резать: парашют вытаскивать будем.

Коршунов поглядел на двухцветное полотно, испещренное грязными пятнами и желтыми лужицами болотной воды. Парашют накрывал маленькое болотце почти целиком: от края до края.

– А смысл? – спросил Алексей, уже представляя, какая это морока: освобождать и вытаскивать тысячи квадратных метров шелка.– Отмахнем кусок этой хреновины – и хорош.

– А такой смысл, что на эту хреновину мы с тобой весь этот поселок с хундсами и хундилами сменять сможем. Давай, не валяй дурака, лезь, а я подстрахую.

Провозились они изрядно, почти до вечера. В грязище перемазались по уши. Ткань пришлось разрезать на десяток кусков, иначе было не управиться. Добычу выполоскали в реке. И сами помылись. Разложились на травке: на просушку.

– Эх,– вздохнул Коршунов, глядя на акры бело-красного шелка.– Какой ориентир с воздуха!

Но командир думал о своем, мечтам не предавался.

– Может, и хорошо, что аппарат затонул,– сказал он.– Целее будет. Местные – народ предприимчивый. Залезут – еще испортят чего-нибудь. Или пустолазные скафандры сопрут, а они – по лимону баксов каждый.

– Брось, Генка,– сказал Коршунов.– Никто тебе счет не предъявит. Некому. Давай лучше о приятном поговорим: о той девчонке, как ее – Рагнасвинте.

– Ага,– ухмыльнулся Черепанов.– Женимся, хозяйство заведем, землю пахать будем… Лепота!

– Да ты что? – испугался Алексей, представив описанную перспективу.– Не хочу я – в фермеры. Ты же говорил, помнишь? Ну, про полководцев?

– Говорил,– согласился подполковник.– Я – в полководцы, а ты – в фермеры. Будешь тут землю пахать, хундсиков с хундилками плодить… А я Рим возьму и императором заделаюсь. Как думаешь, есть тут Рим?

– Понятия не имею,– буркнул Коршунов.– Но землю пахать да блох кормить я точно не буду. Ты что же, бросить меня нацелился? Не выйдет! – Он с опозданием сообразил, что Геннадий шутит.

– Нервы беречь надо,– назидательно произнес Черепанов.– И желания свои – ограничивать возможностями.– Он широко ухмыльнулся.– Или крестьянка Рагнасвинта, или гарем из римских куртизанок. Что предпочитаешь?

– У меня как-то две подружки были, сестренки троюродные,– мечтательно произнес Коршунов.– Татарочки. Так вот однажды…