— Он был ни один, он был с ней, — С ней. Я поняла своего отца.

— Знаешь, да? — Я промолчала.

— Что молчишь? Я такой. Если я иду, я беру своих друзей, — Она подошла сама, подруга та и захотела петь. Как я.

— Это не мои песни и если честно, я её не растранжирю, — Мне это так понравилось, что я взлетела, а потом упала, — У тебя может быть, что-то лучше, — Я ушла. Он понял.

— Ты не борешься за себя. Ты сдаёшься.

— Иди, — Грубо отнекилась я, — Если ты не хочешь понимать, иди. Собирай все свои книги/ методички и всё, что у тебя есть и иди.

— Причём здесь методички?

— Ты пропадаешь! Это почти тоже самое.

— Ты виновата!

— Иди, — Голос был мягок, но груб.

— И интонации как у неё.

— Иди я сказала, — А потом закашлилась.

— Маша, хватит. так делать, — Отец всегда говорил, что я ромашка. Божий одуванчик, а потом я попросила Отца о таком муже, который бы всё для меня сделал.

— Нет такого.

— Ну, тогда точно иди, значит ты не для меня, — И он ушёл. Ушёл навсегда, потому что сам принял этот факт. Это был трудный момент, но только из-за того что я раскрывалась, как женщина для кого-то, а он не понимал. Мама шила прекрасно и он это знал, и я ей помогала. Я пользовалась его, но только словами и учениями. Пусть знает, она тоже хочет учиться жизнь эта. Она понимала и лелеяла меня. Я ушла, тихо и спокойно. Он прятался за стенами, а там Жанна так думала я.

— Вы что расстались? — Петра не было рядом, а я смерила Жанну ледяным взглядом и поправила свой манжет. Кофта была велика. Она долго смотрела на меня, а я потом смерила её таким взглядом, что холод от моего ледяного свербил по ней ещё долго.

— Маша, — Пустота этого эха доносилась из его кабинета, а я шла по коридору и молчала. Метр мира останавливался, чтобы я хваталась за горло. Мне казалось, я болела, но это было не так и ледяной взгляд моих искр не понравился Петру.

— Тебя обидели.

— Мы разошлись.

— Только не уничтожайся, — Я застыла, а потом выругалась.

— Дошло только что.

— Он не такой, он либо это планировал изначально, либо нехотя разнёс себя, — Мужчина заулыбался, а нас оказывается подслушивали.

— Я не такой, — Пришло смс и я его удалила.

— А, мы ещё пойдём?

— Куда? — Она молчала и озиралась, — Вот когда научишься говорить прямо, пойдём.

— В кафе.

— Нет, туда мы не пойдём. Ты большая девочка, ты поссорила меня с дорогим человеком, — Я улыбнулась, но не пошла. Он не менялся, он просто взрослел. Оказывается, я должна была помогать.

— Пой, — Пётр умолял.

— Не могу, это не песня — это вой.

— А ты спой, и успокоишься, — Я и спела, но потом. Мне требовалась его помощь, но я не пошла, а потом я хотела обратиться к его брату, но вдруг пошла к маме, и к папе. Интонации знакомы — читалось мне в её глазах.

— Ты разбита.

— Он сыграл со мной странную игру. Длина жизни в его коридоре окончилась тюрьмой, причём его. Я заперла, но выход то один либо к нему, либо выдыхать.

— Выдохни, — И я училась дышать по новой.

— Маша, может поговорим? — Я ушла неспеша, но как привидение.

Раскрой меня. Я стояла напротив церкви, и мечтала о муже но том, которой от Бога. Муж от Бога, кто это? Человек, пришёл ответ и я успокоилась. Хорошо что не верфульф. Сказка, о проклятие мне не нравилась, как и всё последующее. Снимаю, захотелось сказать самой себе и я пошла обратно домой. Мои ключи были у меня все, как и всего его вещи которые находились у него. Метр от него был тих и я давай драить все полы в белизну, опять и по новой. Чтобы духа его здесь не было. Дух московский — это не про него. Мила мыла рамы и так далее, так сказать.

Пой. Читала я в его глазах, а потом он сдался. Всё равно запоёшь. Прочитала я посля и пошла к Милу, тому самому он пел на площадке.

— Что ты здесь делаешь?

— На скандал нарываюсь.

— Старушка, что ты так повзрослела?

— Да скачки устраивали, вот и вытянулась.

— Тебе бы себя закрепить, а то опять откатят.

— О! — Выдала я и Мил за умолял.

— Бери, — Оказывается он украл меня, но он же и помог.

— Не то! — Слышала я ор Мила, но он хотел невозможного, — Мария, — можешь мне помочь? — Этот эпизод был задолго после того, как он кричал, — Я хочу, чтобы ты заснялась, — И я заснялась, — Он пел символично, а я была очень красива.

— Мил, ты не обидишь если я использую свой образ в своём клипе? — Он очень долго молчал.

— Вот только из-за того, что ты попросила я не обижусь, — Оказывается и Игорь хотел, но ему не разрешили. Использовать меня. Пётр был неутолим.

— Отстань от девочки, она меняется, — Я шла в будущее, а Игорь стоял. «Не получается» Слышала я.

И старый скрип мостовой,

Брусчатка усыпана пеплом,

Танцуй асфальт дорогой,

Ты поёшь для меня.

Я призрак увядших дней,

Спой со мной о любви,

И как только ты придёшь,

Съешь меня. Покори.

Я пела, но не так как хотелось. Я чувствовала бархат, а потом плюнала и прошлась по всем кого знала, даже по Игорю. По нему быстро. «Не смей» Слышалось мне и я понимала, что это звучало по доброму. Мы расстались по вине друг друга. Сбавив обороты, я ушла к себе.

Твой голос забыт добром,

Голоса ангелов молчат.

Спи мостовая,

Я не удел.

Я, пела, а Мил молчал.

— Садись, что стоишь?

— Ты карабкаешься, причём медленно и неуклюже. Ты всегда такая?

— Помогать некому. Я плохой психолог, родители тем-более.

— У меня был такой случай, давай я тебя свожу. к психотерапевту.

— А, давай, — Игорь очень испугался.

— Прости меня, я не знал что всё так серьёзно, — Что ты здесь делаешь? Была моя первая реакция, а потом пришла Жанна.

— Игорь, вы идёте? — Мои глаза сомкнулись на переносите, а глаз отлил бешенством тем самым, которое она знала. Женщина меня испугалась.

— Вы идёте. Маш, нам надо поговорить, — Я уехала раньше, чем он нашёл меня. Мил меня поразвлекл, это был не терапевт а такой-же психолог как и я, но расстраивать парня я не стала. Маша!

Я гонялась от него много и быстро, пока его тон не становился серьёзным, а потом он затух. Пусть сам мучается. Он сдался, но только потом. Я тебя очень люблю.

Я пела, но пела о любви и кажется своей к нему. Говорить о нём не хотелось и мир менялся. Пела я осторожно, так как это было не моё.

— Не то, не то пою.

— Наконец-то пришла, — Я была измучена, но песней, — У тебя всё в одном, и талант и партнёр, — Оказывается нас и здесь подслушивали, — И даже ты. Ты просто воедино всё пытаешься свести, — И он начал ждать, как и Пётр. Запеть я не могла долго. Я искала мужа, мужчину своей мечты, я искала Игоря но только так, чтобы забыть его, а ещё я искала себя ту, о которой мечтала. Игорь забил меня в угол, я распрямлялась. Когда мир велик, идут на помощь.

— Вы поймите, вы либо вы, либо не вы.

— А, кто? — Спросил кто-то.

— Ангелы, — Я заулыбалась, а потом представила себя дивным ангелом. Мне понравилось всё кроме того, что я засветила для других. Хотелось светится для себя.

— Ты светишься, — Мил улыбался, но говорил н еон, а один из центров.

— Спасибо. Я побегу, — Я улыбнулась, но улыбка быстро скисла, как только я увидела Игоря. Он был устал.

— Вам надо вновь быть вместе, а то порознь вы странные, — Я чуть не упала, но меня подхватили. Руки Петра были добры.

— Пусть сами решат. Бог дал, Бог забрал, — За это он мне и нравился, — Она добра теория эта, — Ответил мужчина и пошёл. Когда понимаешь бога, становится легко, а когда ты и есть бог становится всё ещё проще. Мир менялся.

Красота этой песни была велика и как только ты образовывался в своей мечте, мир подхватывал тебя, чтобы петь обо всём. Я была миром и я пела о себе. На мне было красивое кружево, мама сама сшила и пеньуар был прекрасен.

Да, я любила тебя,

Но ты неудел

Красивая картинка

Спой о себе.

Мечты прекрасны,

Но когда ты это ты

А, ты пел лишь себе,

Чтобы станцевать со мной.

Так кто ты? Что ты такое?

Демон? Уйди,

Я была послана Ангелами,

Я танцую свыши.

Он слушал песню и плакал. Она была прекрасна и всё говорила о нас, и его пианино, я не выкинула его, и его мир того кабинета где я постелила замечательный дуб, просто чуть ярче и темнее.

Твой паркет жив — я просто росла,

Рука чуть старше. И стёрта грань,

Слёзы святой — это мечты,

Ты неудел; Ты был опьянён,

Чтобы станцевать со мной.

Когда кончаются капли,

Это роса,

И старый завет,

Танцует с тобой.

Мой лиф не был прозрачен, но грудь была оголена и её хорошо было видно. Даже отец сказал — очень откровенно.

— Это к лучшему. Мама будет знать, что тебе нравится, — Отцу это не понравилось. Мол чужая грудь, — Тебе должно быть без разницы, чья это грудь, ты должен видеть только её, — Маме это понравилось, а вот мне нет. Опять приходилось думать и самое главное анализировать.

— Аааа! — Ты что? Показалось мне, но я не отреагировала. Игорь был где-то рядом. Работая на одной платформе, он стремился съехать.

— Я хочу поговорить, — Клип увидел, показалось мне а быть может и нет.

— Не хочу. Ты бегаешь за мной, стань мужчиной. Ты поймёшь, нужна она тебе или нет, жизнь эта, — Он ушёл, но его взгляд был неудел.

— Знаешь одна мудрая женщина мне сказала, что мне нужна другая жизнь, поэтому Жанна, я не дам тебе того, что ты во мне видишь, — Я осеклась, я была с Петром. Он видел.

— Не хочу, мудрые фразы — это залог успеха, — И я ушла. Игорь чувствовал.

— Между вами странная связь, очень странная и как только ты пишешь о нём, он расцветает.

— Я не пишу о нём, хотя нет пишу, но не пою.

— Ты и поёшь о нём, — Я не согласилась, но быть может я была мала.

— Хорошо, давай поговорим, — А потом я увидела его с ней, с другой и мой мир потух, но для меня. Каждый раз, когда я его видела или чувствовала с другой я менялась, значит я уже такая есть и стремясь к себе, я летала, а потом падала.

— Мама! Помоги мне, — Я ворвалась домой и испугала родителей. Моя мать мечтала о доме, но рядом со мной.

Вот ты, дочь моя. Это она говорила мне взглядом, но она была не права, я была дальше.

Все мы дети Бога.

— Я другая, но ты видишь меня и давай меняться вместе, чтобы хоть я пришла, — Она не поняла ни слова, а потом врубилась. Как будто рубильник сорвала.

— Так вот ты какая, олень северный, — Я улыбнулась, а потом застеснялась. Мама рассматривала меня обнажённую, — Ты всегда была красива, и твои родинки они зачаровывали, — Мне казалось, что она имеет ввиду другое, но мама не любила зависть и она чувствовала, когда я знаю, — И каждая мать хочет, чтобы её ребёнок видел в ней особенную.

— Ты и была особенная, ты просто не понимала меня.

— Вот то-то и оно, — Я улыбнулась. Я хотела не обычное бельё, а самое прекрасное и это сейчас, моя мать только-только понимала, — Я тебя недоучила, иначе бы ты уже была такой какой хочешь быть, — Я начала читать, но не помогало, а потом выпустила вебинар о женщине.

Если ты хочешь быть собой, то мир — это оплот, а великое поведение — это половодье где все тонут, но в любви и морях счастья.

Когда ты не видишь это счастье, всё вокруг обретает другой воздух и менятьcя хочется так, как тебе стоит. Я писала, а он ходил рядом и мне это нравилось. Я его просто не замечала. Мои хвостики вернулись, но когда он увидел меня с другими не только моё сердце ёкнуло. Их мне заделала мама.

— Вот это женщина, — Сказал Петр и мне это понравилось. Я хотела меняться, но только для того чтобы познать себя.

Мы не ссорились но и не мирились, чтобы прийти к тому консенсу который бы нравился мне. Я любила труд, а он любил меня.

— Марк, — тМой голос был певуч и Игорю это не нравилось, — Я ничего не могу сделать, — Это был мой голос, — Мы либо миримся с этим, либо.

— Что либо? — Он не терпел таких моментов.

— Либо я иду к маме и говорю, что ты надоел, — Он смирился.

— Маш, тоньше. У тебя же был этот тон, — Я не поняла о каком тоне идёт речь.

— О каком тоне речь? — Я вообще не пела, я играла роль причём чужую. Я объясняла.

— А, не у тебя, — Я обиделась, да так сильно что никто меня не мог успокоить.

— Что ты делаешь? — Его роль в моей жизни мне начала надоедать и резко собрав свой пеньуар я метнулась к шкафу, — Ты куда?

— Съезжаю, — Впервые в жизни и он и я разомкнулись. Провода дёрнулись и я уехала, на Кипр.

— Что привело тебя к такому выбору? — Мне казалось что он везде. И в мире, и в моей квартире и даже в том клипе который я с периодичностью доделывала.

— Мне сказали, что у меня нет «того тона»

— И что? — Мы переписывались, иногда он звонил.

— Задело.

— У тебя и груди той нет, — Я не знала издевается он или нет, — На плстику пойдёшь? — Меня вновь задело и я пошла гулять. Я встретила много чаек и мне показалось, что это один сплошной знак. Я повстречала много душ и мир мне улыбался, посылая тех людей которые были добры ко мне, а когда я повстречала его, свой тон всё встало на свои места.

— Нет, сорвалась и уехала.

— Может у неё кто-то есть?

— Что? — Мой голос потух в собственном крике, я не разобрала кто это был, но ужас в глазах мамы я помню на долго. Графин одетый на голову отца заставил всех побледнеть.

— Когда ты вернулась?

— Я и не уезжала.

— Так, что произошло?

— Я хочу, чтобы меня запоминали, а не путали интонации моего голоса. Я учила, надо понимать что у меня моё, а не чьё то другое.

— Вот об этом я и говорю.

— Игорь подожди. У неё кризис.

— Какой ещё кризис? — Мир велик ответил потехой и я побежала мыться, да ещё и так быстро что никто не успел среагировать, — Я просто психанула. За мной ходили втроём и мне это не нравилось, а когда вышла роль, Игорь долго оттаскивал меня от рольши.

— Вы, что наделали? Она говорила что не отдаст свои интонации, — Мой бархат, мой бархат пропал, а потом я быстро встала и начала петь в себе.