Белая пустыня. Автобус остался где-то вдали. Татьяна и Любаша наконец догоняют Валю, кидаются на нее, валят ее на снег. Валя рыдает, что-то невнятно вопит.

Татьяна. Валя, Валюша…

Любаша. Валя, что?

Валя. Я… Я… Кхва… Кхва… (Кашляет, задыхается, хватает ртом воздух.) Я квартиру продала. И на все деньги… На все деньги… детской одежды… Все сгорело. Дура, дура, дура-а-а-а…

Валя закашливается.

Татьяна. Ой, господи.

Любаша. Так ты же… Ты ж сама говорила… В долг бери, на коленях стой, только не продавай…

Татьяна. Ой, да мало ли что люди говорят. Правду, что ли, сразу о себе вываливать? Кому она интересна-то, наша правда? Ох, Валенька.

Валя вдруг садится на снегу, проводит рукой по губам, вытирает слюни. И говорит будничным голосом, как будто внутри тумблер какой-то переключился.

Валя. Идти некуда. Совершенно некуда идти.

Татьяна. Может, у родственников как-то перекантоваться поначалу? Должны же как-то войти в положение.

Валя. А может, и не надо никуда идти. Может, мы тут и насовсем…

Татьяна. Нет, ну должен же кто-то приехать…

Валя. Никто нам тут не должен. Это мы сами сюда приперлись. Никто нас не звал. А мы все равно пришли. А может, и к лучшему, что мы так. Что мы тут.

Татьяна. Валя…

Любаша. А это я виновата.

Татьяна. Ой, да боже мой, Любаша. Ну ты-то что несешь?

Любаша. Это я виновата, что мы тут. Это я попроси-

ла.

Татьяна. Жулики виноваты, которые нам солярку летнюю залили.

Любаша. Это я попросила. Я желание загадала. «Пусть оно закончится. Пусть все закончится. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста».

Валя (вдруг взрывается). Тебе-то чего недодали? Лифчики свои продаешь маломерные! Деньги нормально идут! Ты-то на что жалуешься? Молодая, красивая, счастливая. Закончилось у нее, блядь! Ненавижу!

Татьяна. Валя, ну ты что…

Любаша. А это «Винни-Пух» называется. Они так шутили, что Винни-Пух. Пошел в гости к кролику и застрял. Они, наверное, не первый раз. Они, наверное, слушают, кто что говорит на рынке. Я не знаю. Меня хозяин ларька попросил к нему домой деньги занести. Когда рынок закроется. Выручку занести за кассеты. У него ребенок болел с температурой. Он обычно сам деньги в конце дня забирал. А тут такое. А там десять минут от рынка всего. Я согласилась. Они за мной шли, наверное. Я не видела. На улице никого. Никто не шел почему-то по улице. Ну а что. Зима, вечер. Они сзади на меня. В гаражи потащили. А там «Винни-Пух». Задрали куртку сзади. Наверх задрали так, что руки над головой и вниз не опустить никак. Пришел в г-гости к кролику. И застрял. Деньги забрали. Все деньги. Ну и… Ну и еще. И еще… И я сюда поехала. Вместо подружки поехала сразу. Я… Мне же деньги вернуть надо хозяину. Я верну и сразу уеду, я там не могу больше. Я не могу на рынок. А… А у меня… Все не придут никак. Десять дней задержка. И живот еще так странно… И я, я попросила просто. Я попросила, чтобы все закончилось. Чтобы я закончилась. Я не могу, чтобы у меня так… Чтобы от этого вдруг… Чтобы ребенок… Так же нельзя… А я… Я просто сейчас из автобуса смотрела на зеленое небо, и в небе звенело так громко. И внутри меня все звенело, эти две недели все звенело. Как будто мешком по голове ударили – з-з-з-з-з-з-з. Я в автобусе тряслась, а все звенело. Я на рынках стояла, а все звенело. Меня этот звон выгонял. Дух наружу вышибал. Я… как будто рядом с телом висела. Оно не мое больше… Я даже ни разу… ни слезинки. Как будто ничего внутри не осталось. Один звон. И я загадала… Я очень устала, знаете… Мне просто хотелось, чтобы стало тихо.

Любаша поднимает голову, смотрит на северное сияние.

Так тихо…

У Любаши на глазах выступают слезы. Они катятся вниз по щекам, замерзая белыми колючими дорожками.

Только я больше не хочу… Я… я не хочу кончаться! Чтобы вы… Ты… Чтобы мы… (Начинает реветь в голос.) Простите, простите меня, пожалуйста…

Валя. Любаш…

Любаша (всхлипывает). П-п-простите меня…

Валя. Любаш…

Валя смотрит на Любашу, на Любашины ноги в белых шерстяных рейтузах. На внутренней стороне бедра на белой ткани проступает и ширится красное пятно.

(Улыбается.) Любаш…

Любаша смотрит вниз, начинает смеяться сквозь слезы.

(Плачет и смеется.) Любаша!

Татьяна (голос дрожит). Ой, господи, девочки…

За Любашей где-то далеко в белой бездне появляются огни дальнего света. Слышен рев мотора «летучки».

Ой, господи…

Все духи (хором).

Конец

Февраль – март 2021