День. Раскладка товара на рынке. Валя развешивает детские вещи по своему стенду. Рядом расположились Любаша с лифчиками и Татьяна с посудой.

Татьяна. Самый поганый угол нам, конечно, выделили. Со входа вообще нас не углядеть.

Валя. Ну так понятно, чтобы местным конкуренцию не делали.

Любаша. Полная сывдарма, короче.

Татьяна. До Сывдармы нам еще ехать и ехать.

Любаша. Это я образно.

Татьяна. Ну а что. Хороший поселок. Наверное.

Валя. Такой же, как все остальные. Холод и жуть. И вдоль дорог мертвые с косами стоят.

Татьяна. Ну уж.

Валя. Я тут, между прочим, это… На разведку с утреца сходила.

Любаша. Куда?

Валя. Куда-куда. В магаз местный. По моему профилю. Детской одеждой торгуют. Ну, то есть торгуют-то они всем подряд – и взрослой, и детской, и черт-те чем, но детской одежды нормальный такой отдел.

Татьяна. И что? Как цены?

Валя. Улет цены. Мы в пять раз наценку ставим, тут у них в семь.

Любаша. Неужели берут?

Валя. А выбора нет. Или так, или голыми ходить.

Любаша. Может, тоже тогда цены задрать?

Валя. Не. Неумно. Если стоит одинаково, они к своим пойдут. Зачем им непонятно откуда Валя, когда свои привычные под боком? Надо по нашей обычной толкать. Я там это… провела немного рекламную акцию. Перед дверью их поошивалась, покупательницам про наш рядок на рынке понашептала. Еще и скидочку пообещала. Три вещи берете, четвертую в полцены.

Любаша. А…

Валя. Бэ! Четвертую в ту же цену, конечно. Просто вынуть со дна тюка – мол, есть у меня тут отложенное, чистый хлопок стопроцентный, близко к коже, дышит, себе думала оставить, но если вы точно берете…

Татьяна. А ценник?

Валя. Ой, я умоляю, какой ценник! Какой ценник? Вещь особая, отложенная. Что в голову придет, то за пятьдесят процентов скидку и выдаешь. Ну как маленькие, ну.

Татьяна. Ой, Валя-Валя…

Валя. А что? «Челнок» вообще, знаете, откуда пошло?

Татьяна. Ну, лодка.

Любаша. Ой, а я не задумывалась. Я почему-то с сушкой ассоциирую. Ну, как сушка-челночок.

Валя. Ну вы даете! Образованные! А челночный бег откуда тогда? Сушка, тоже мне. Ткацкий станок видели когда-нибудь? Там такая фигнюшка бегает. Каретка. Туда-сюда вертится. Вот и мы так. Вертимся. Электричество вырабатываем.

Любаша (задумчиво). Как акулы.

Валя. Почему акулы?

Любаша. Акула если остановится, умрет. У нее внутри пузырь какой-то, что ли. Ей все время двигаться надо.

Валя. Вот! Или как акулы. Зубы только навострить, и вперед. Море по колено, горы по плечо.

Татьяна. Ой, не знаю.

Валя. Ничего, девки, я чувствую, попрет. Попрет! Отобьемся, в плюс выйдем, навар густой наварим. Заживем, короче! Я прямо чувствую, вот в воздухе оно висит, только за жар-хвост ухватить, и вот оно! Будет все! Настроение у меня сегодня такое – у-ух!

Любаша. А продавщицы?

Валя. Это эти-то? Тетки-то из магазина? Сидят всю жизнь в своем Зажо…

Татьяна уже не вздыхает, но Валя автоматически поправляется.

…В поселке своем завалящем, мира не видели, ничего не видели. Нет, одна вышла там, спросила, чего я тут ошиваюсь. Ну так, а я не ответила. Чего! Свободная страна, где хочу, там торчу. Еще я отвечать всяким должна! Ничего я не должна. И я вот, кстати, сомневаюсь, что у баб тут зарплата в семь раз больше. Вот сомневаюсь я. А детей одевать надо.

Татьяна (вздыхает). Надо. Это себе, может, лишнего не купишь, а вот ребенку сапоги зимние как не купить?

Валя. Вот! А никак. Лучший товар – детское. Всегда берут. Еда, туалетная бумага, дети. Три кита мировой торговли. Все едят, срут, ну и да. Всегда было, всегда будет. Не прогадаешь, короче. Не то что, Любаша, лифчики твои мелкосисечные. Хотя и их при желании…

Любаша. Да поняли мы, поняли. Гений торговли.

Валя. Учись, пока жива! У тебя эмок много осталось?

Любаша. Штук семь. Остальные эс.

Валя. Ты эти эмки вперед положи, чтобы они сразу в глаза бросались. Тань, а ты, ну как-то пободрее, что ли, бокалы свои расставь. Может, тряпочкой протри получше, я не знаю. Чтобы тоже вот так раз, в глаз блеснул, и рука к кошельку тянется.

Татьяна. Валь, я сама как-нибудь, а?

Валя. Сама, сама… Что-то не вижу я пока Акрополя на пятерых у тебя в кошелечке-то.

Татьяна. Чужие деньги считать вообще-то непри-

ли…

Любаша (перебивает). Валь…

Валя. Чего, Любаш? Вперед, говорю, положи и разверни кружевами наружу покрасивше.

Любаша. Валь, ой…

Все духи (хором).