С горечью она посмотрела на своего лучшего друга, который во сне, постанывая, сбрасывал с себя одеяло. Словно уже бежал — бежал, спасая свою жизнь, как только что советовал ему по телефону Сердар.

ГЛАВА 05.

Нико.

Куст ежевики царапнул его, когда он зацепился голой ногой за колючие ветви. Тотчас из ссадины выступила густая алая кровь. Но он всё равно с разбегу нырнул за куст.

— Попалась! — крикнул Нико.

Однако и здесь Мадлен не пряталась, хотя это было её самое любимое тайное место.

Торопливыми шагами Нико выбрался из сырого тенистого леса и побежал через луг обратно к родительскому дому. Дом выглядел гораздо больше, чем обычно, и кто-то задёрнул все до единой шторы.

Нико мчался так быстро, как только несли его ноги. Он ещё не заглядывал в будку Барни — второе излюбленное место его маленькой сестры. Он вполз головой вперёд и задержал дыхание. Терпеть не мог этот кислый затхлый запах. Но и лохматая подстилка Барни, занимавшая почти всю будку, оказалась пуста.

Никаких белокурых кудряшек, мелькающих в полумраке. Никакого звонкого радостного визга. Вместо маленьких пальчиков, которые обычно весело хватали его за руку или за плечо, Нико вдруг ощутил прикосновение к ноге.

— Фу! — закричал он, потому что Барни лизал его рану.

Когда он обернулся к старому чёрно-бурому овчару с поседевшей мордой, тот угрожающе оскалил зубы. Нико замер. Видел только кровь на пасти Барни и жёлтые, но по-прежнему острые клыки. На брылях вздулись крупные пузыри слюны.

Никогда прежде Нико не слышал это опасное утробное рычание так близко. Паника поднялась в нём — казалось, Барни вот-вот вцепится ему в горло. Так, словно он уже переживал этот момент когда-то раньше.

Объятый страхом, он посмотрел мимо Барни на дом. Шторы были теперь раздвинуты, и в окне стояла его мать. В каждом окне — в каждом без исключения.

Она указывала пальцем куда-то вдаль, но Нико не мог разглядеть куда.

Барни всё ещё рычал и брызгал слюной, вселяя ужас, когда сквозь это рычание до Нико донеслось нечто иное: трубы и барабаны духового оркестра.

И вдруг он оказался в самой гуще толпы. Жители деревни собрались на лугу выше родительского дома, и оркестр играл одну из их любимых мелодий — «Тебя, Господь, хвалим».

Нико слышал её много раз — в церкви и на деревенских праздниках, — но сегодня она звучала фальшиво. Ноты тянулись, словно жевательная резинка.

Он увидел отца. Он что, всё это время стоял рядом? Нико потянулся к его большой мясистой ладони, но отец молча стряхнул его руку и вместо этого непрерывно озирался по сторонам, будто что-то высматривая.

Среди всех этих взрослых Нико чувствовал себя ещё меньше, чем обычно. Словно его попросту никто не видел.

Тётя Марен тоже была здесь, в толпе — она разговаривала с двумя мужчинами, пившими пиво, и хохотала как безумная. Потом все разом принялись громко считать от пяти в обратном порядке. Нико подхватил:

— …три… два… один!

Люди ликовали, и наконец вспыхнул огромный костёр, вокруг которого они стояли. Мужчина, швырнувший факел в поленницу и тем самым зажёгший ежегодный пасхальный огонь, пробежал мимо него. Нико обомлел от ужаса — у мужчины не было лица. Там, где должны были находиться глаза, нос и рот, расстилалась лишь гладкая телесного цвета поверхность.

Больше никто, казалось, этого не заметил: окружающие беспечно совали в огонь палки с сосисками и тестом. Оркестр снова заиграл свою искажённую музыку, пока вдруг тётя Марен не закричала. Душераздирающе.

Всё больше женщин, а потом и мужчин подхватили её крик. Они плакали, кто-то падал на колени, другие закрывали лицо руками или бросались друг другу в объятия.

И вдруг Нико почувствовал вкус огня. Пока он ощущал языком дымную горечь, из пламени высвободилось что-то.

Оно выглядело как маленькая кукла, выбирающаяся из пасхального костра. Горящая маленькая кукла.

У неё не осталось волос, а кожа была такой же чёрной и ломкой, как древесный уголь, который отец летом засыпал в мангал. Там, где кожа лопнула, проступало оранжевое свечение — точно такое же, как в глазах куклы.

Она пылала целиком и шла прямо к нему. Протянула правую руку. Сердце Нико колотилось как бешеное, дым давил на лёгкие. Он едва мог дышать.

Кукла открыла рот, и Нико показалось, будто внутри он видит солнце. Обгоревшими губами она складывала слова, которых он не мог разобрать.

Отец, тётя Марен и все жители деревни одновременно повернулись к нему и указали на него пальцем.

Нико задержал дыхание и хотел закрыть глаза. Но не смог. Он смотрел кукле в глаза.

Которая была не куклой, а его сестрой.

Мадлен.

Теперь я знаю, где ты пряталась!

В соломе под ветками.

Боже правый, кто же поджёг? Неужели он тебя не видел?

Пока все продолжали указывать на него, Мадлен приближалась. Горящая!

И когда пламя обхватило его руку, словно чья-то ладонь, он закричал.

ГЛАВА 06.

Алисé

— Просыпайся!

Алисé трясла Нико за плечо. Всё начиналось как обычно. Сперва он лишь слегка подёргивался и постанывал, потом судороги становились сильнее, к ним прибавлялись жалобное скуление и резкие мотания головой. Наконец всё достигало пика: он начинал отчаянно биться, молотить руками по воздуху и — если она не успевала разбудить его раньше — кричать в голос.

На этот раз крик она задушила в зародыше.

Нико потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

Она мягко провела ладонью по его плечу и спине.

— Барни бросился тебе на горло, или ты дошёл до пасхального костра? — тихо спросила Алисé.

— Костёр, — прошептал Нико. — Я снова не разглядел его лицо.

Разумеется, не разглядел.

Она давно потеряла счёт, сколько раз вытаскивала его из этого сна. Из всех кошмаров, что преследовали Нико, пасхальный костёр был — в буквальном смысле — неугасимым. Раз за разом он пытался рассмотреть безликого человека, того, кто зажёг огонь, в котором погибла его сестра. Но вместо черт лица видел лишь розовое пятно — гладкое, бесформенное, пустое. Словно некая незримая сила оберегала его от правды, столь невыносимой, что она могла бы уничтожить его.

Алисé не раз предлагала ему свои снотворные — чтобы и его избавить от ночных мук. Но Нико, в отличие от неё, хотел видеть сны. Всегда — в надежде однажды сорвать маску с Безликого. Ради этого он терпел все эти чудовищные видения, все эти мучительные ночи.

Нико был ещё не в себе, и Алисé решила пока не рассказывать ему о звонке Сердара. Пока.

— Поспи ещё немного, — сказала она, и Нико повернулся на бок.

Алисé разглядывала его налитый кровью глаз и разбитую губу. С кем бы он ни связался, эти люди не шутили.

Как они могут быть на пути сюда? Откуда этот Густав узнал мой адрес?

Когда грудная клетка Нико снова стала мерно подниматься и опускаться, она проверила его смартфон на шпионские программы, затем перерыла карманы потёртой джинсовой куртки. GPS-трекер, оказавшийся у неё в руке, подтвердил худшие опасения.

— Чёрт!

Она подошла к окну и осторожно отодвинула штору. Улица была пуста. Серая ворона, устроившаяся на козырьке подъезда, уставилась на неё тёмными глазами — испуганно, будто застигнутая врасплох.

Нужно было срочно что-то придумать, чтобы ситуация не вышла из-под контроля, если эти типы действительно заявятся. Но у неё не было ни малейшей идеи, когда в дверь позвонили.

ГЛАВА 07.

Она бесшумно подкралась к глазку, затаила дыхание и заглянула — два усталых глаза смотрели на неё с той стороны.

— Привет, Эдди, — с облегчённой улыбкой поприветствовала она широкоплечего мужчину лет сорока пяти, отворив дверь.

— Доброе утро, Алисé. Ты приняла для меня посылку? — дружелюбно спросил сосед, подавляя зевок.

— Да. Пришла вчера вечером — ты, наверное, уже был на смене.

— Большое спасибо. Сам не понимаю, почему они вечно привозят так поздно. В общем, спасибо. Пойду завалюсь спать. Ночка выдалась длинная.

— Спи спокойно, — сказала она и закрыла дверь.

Алисé успела сделать один глубокий вдох, прежде чем на горизонте возникла новая проблема. Проблема ростом метр семьдесят пять, ладно скроенная, со светлыми, слегка вьющимися волосами — идеальными даже сейчас, сразу после пробуждения, — и небесно-голубыми глазами, которые были бы по-настоящему красивы, если бы не смотрели так враждебно, как в эту минуту.

— Он что, не может забирать свои посылки в нормальное время? — раздражённо бросила соседка. — И если уж ты их для него принимаешь, Алисé Элин Марек, пусть звонит тебе на телефон, а не трезвонит в дверь в двадцать минут седьмого. Здесь, между прочим, живут и другие люди. Подумай хотя бы об Элизе. Ей и так плохо после истории с тем фальшивым кастингом.

Конечно. Тебя прежде всего Элиза беспокоит.

Алисé ненавидела, когда Тина называла её полным именем — имя, второе имя, фамилия, — словно разочарованная мать, отчитывающая непутёвую дочь.

Мрачная, как грозовая туча, Тина прошла через гостиную, переходившую в открытую кухню. Алисé осталась стоять у входной двери, глядя, как Тина роется в шкафу в поисках стеклянной банки с ядовито-зелёным порошком — видимо, для своего эксклюзивного матча-креатинового латте.

Тут взгляд Тины, очевидно, упал на кофемашину.

— Она что, опять работала всю ночь? Ты можешь хоть раз, как нормальный человек, просто лечь и уснуть? — спросила она.

Если бы я только могла!

Разумеется, Алисé мечтала спать как «нормальный» человек. Регулярно и без таблеток. Но к этому моменту она уже не была уверена, что когда-нибудь снова сумеет соскользнуть в это состояние без снотворного. В это состояние, пугающе похожее на беспамятство. Она, видимо, попросту разучилась. Как другие взрослые разучиваются удивляться или слушать.

Тина стояла к ней спиной, и Алисé попыталась незаметно ускользнуть в свою комнату.

— И ещё кое-что: у тебя есть деньги за квартиру? Сегодня уже двадцать седьмое. Ты опаздываешь почти на месяц! Опять! И за прошлый месяц я тоже ничего не получила!

Тина развернулась к ней и впилась серьёзным взглядом.

— Можем мы поговорить об этом в другой раз? — спросила Алисé, старательно придавая лицу жалостливое выражение. — Мне скоро бежать, ты же знаешь, сегодня я сдаю дипломную работу, а загрузка зависла.

— У тебя вечно всё срочно, всё куда-то и как-то, только у меня рано или поздно лопнет терпение. Я уже неделями напоминаю тебе про аренду, а ты не перевела ни единого евро и на стол не положила. Наоборот: ты устраиваешь бешеные счета за электричество, потому что каждую ночь сидишь за компьютером, слушаешь музыку, кофемашина молотит без остановки, и так далее. А счёт-то делится на троих! И ты берёшь продукты из холодильника, который наполняет кто?

— Извини, у меня правда нет времени на нотации.

С этими словами Алисé оборвала разговор и ушла к себе.

Она не ожидала, что Тина бросится следом и рывком распахнёт дверь.

— На этот раз ты от меня так легко не… — начала Тина и замерла на пороге с открытым ртом. — Что он тут опять делает? Мы же четко договорились: никаких мужчин в квартире. Ты прекрасно знаешь, что случилось с Элизой и в каком она сейчас состоянии.

— Это мой брат, чёрт возьми, — сказала Алисé. — Ты только посмотри на него!

Нико проснулся.

— Что происходит, сестрёнка?

Увидев Тину, он лишь выдавил:

— О-о…

— Вот и я о том же, — ответила Тина, и глубокая складка прорезала её безупречное лицо.

Все трое замерли, впившись друг в друга взглядами, — и тишину разорвал оглушительный удар.

ГЛАВА 08.

Осторожно, с тянущим ощущением пустоты под ложечкой, Алисé открыла дверь квартиры. Нико и Тина замерли у неё за спиной. Шум доносился с лестничной клетки. Босиком она прокралась в коридор жилого дома и заглянула через перила.

Этажом ниже, наискосок от её собственной квартиры, коренастый мужчина в этот самый момент бросился плечом на входную дверь. Второй разбежался и с размаху ударил ногой по дверному полотну — дерево с треском раскололось. Алисé вздрогнула.

Ничто и никто, казалось, не в силах помешать этим двоим проникнуть внутрь.

В квартиру Эдди Йегера.

Полицейского гауптмейстера Эдди Йегера.

Тем временем из своих квартир начали выглядывать и другие соседи.

— Прекратите! Немедленно! Я вызываю полицию! — завизжала Хельга, жительница верхнего этажа.

Так же бесшумно, как выскользнула, Алисé юркнула обратно в квартиру и закрыла дверь.

— Что там происходит? — потребовала ответа Тина. Её лицо снова избороздили тревожные морщины. — Может, вызвать полицию?

— Она уже здесь, — ответила Алисé.

Трюк с GPS-трекером сработал безупречно. К счастью, посылка была упакована небрежно, и подсунуть туда маячок не составило труда.

Провидение!

Тина снова приоткрыла входную дверь на щёлочку и прислушалась.

Нико испуганно посмотрел на Алисé.

— Боюсь, я знаю, кто это такие.

— Пойдём, быстро! — скомандовала Алисé и потянула Нико за рукав футболки.

Нужно было воспользоваться моментом, пока Тину больше занимали события на лестнице, чем они сами. Они торопливо скрылись в её комнате.

— Я не понимаю, — сказал Нико, выглядевший странным образом одновременно сонным и предельно бодрым.

— Ты же рассказывал мне про того старика на внедорожнике, который снял тебя с самоката на Савиньиплац?

Нико виновато промолчал.

— Ну вот, дедуля тебя отследил. Хотя, может, это опять какие-нибудь мутные клиенты из лихтенбергской подсобки, которым ты впарил глючную программу. Тут я не уверена.

Нико поднял на неё бесконечно печальные глаза.

Алисé читала его лицо как раскрытую книгу. Сейчас в нём боролись сразу несколько чувств: стыд, страх, раскаяние и полная подавленность.

Она знала — он ни о чём не мечтал так страстно, как о настоящем успехе своих программ. Беда была в том, что он слишком часто тестировал их на себе и каждый раз терял кучу денег. Как бы он ни уповал на искусственный интеллект, надёжных прогнозов для ставок тот пока не выдавал.