Представьте себе ситуацию. Милева готовит ужин. Несет тарелку в кабинет Альберта. Ставит на стол.

Альберт поднимает голову от бумаг.

– Уходи.

Милева открывает рот. Хочет что-то сказать. Альберт повторяет:

– Я сказал – уходи. Немедленно.

Милева уходит. Закрывает дверь. Стоит в коридоре.

Она принесла ему еду. Как он требовал. Но даже спасибо не услышала. Только приказ убираться.

Или другая ситуация. Ночь. Милева не спит. Слышит шаги в коридоре. Альберт идет на кухню. За водой.

Милева выходит из спальни. Хочет поговорить. О детях. Об Эдуарде, который ведет себя все страннее.

– Альберт, подожди. Мне нужно…

– Не сейчас.

– Но это важно. Эдуард сегодня…

– Я сказал – не сейчас. Замолчи.

Милева замолкает. Середине фразы. Потому что обязана. По пункту семь.

Альберт берет воду. Уходит в кабинет. Закрывает дверь.

Милева стоит на кухне. Одна. В темноте.

Она жена. Официально. По документам. Но на деле – никто. Тень. Призрак в собственном доме.

Так нельзя жить. Невозможно. Поэтому Милева принимает решение.

Уезжать. Куда угодно. Лишь бы не здесь. Лишь бы не с этим человеком, который превратил ее в прислугу.

Да, будет трудно. Без денег. С двумя детьми. В чужом городе.

Но хоть с достоинством. Хоть без ежедневного унижения.