Никогда Англия не была так близка к окончательной победе в Столетней войне, как в годы царствования Генриха V из династии Ланкастеров. Воинственный король, одержавший блистательную победу над французским рыцарством при Азенкуре (1415), уже примерил к своему челу корону Франции, когда таинственная смерть сразила его в самом расцвете лет и похоронила вместе с ним боевую славу англичан.
Генрих V обладал твердым, рыцарственным характером. Современники особенно выделяли его справедливость. Но это не совсем так; в приступе яростного гнева или порыве отчаяния он часто совершал крайне жестокие и несправедливые поступки. Внешность молодого короля производила благоприятное впечатление: овальное лицо с прямым носом и румяными щеками, обрамленное темными гладкими волосами; выразительные глаза, в минуты гнева сверкающие огнем; стройное, подвижное, крепко сложенное тело.
Главные политические цели Генриха V отличались имперским размахом. Он страстно желал объединить под своей властью Англию и Францию, две ведущие державы западного мира, после чего намеревался организовать грандиозный крестовый поход против турок, чья возрастающая с каждым годом мощь начинала угрожать странам Европы.
В 1414 году Генрих тщательно готовил армию вторжения, перед которой ставилась задача окончательно сломить упорство Франции, раздираемой внутренней борьбой между арманьяками и бургиньонами при безумном короле Карле VI. Для обеспечения успеха морского вторжения Генрих распорядился построить шесть крупных и большое количество мелких кораблей. Тщательно отобранная и прекрасно обученная экспедиционная армия состояла из 6 тысяч первоклассных лучников и 2500 рыцарей, при каждом из которых находилось по два-три оруженосца. Таким образом, в войске Генриха V насчитывалось не менее 14 тысяч превосходных бойцов.
Заключив военный союз с Бургундией, король Генрих во главе своей армии отплыл из Англии 11 августа 1415 года. Высадившись в устье Сены, англичане атаковали прибрежный французский город Арфлер. Однако гарнизон Арфлера оказал упорное сопротивление захватчикам, и город был взят только после полуторамесячной осады, когда артиллерия разрушила все его укрепления. Взбешенный король жестоко расправился с героическими защитниками крепости. Делегацию горожан, явившихся в английский лагерь для переговоров, англичане заставили выдать ключи от города, стоя на коленях, с веревками на шее. Оставшихся в живых после кровавой расправы Генрих V повелел выселить из города, превращенного теперь в английский форпост на побережье Франции.
Еще во время осады Арфлера в лагере англичан началась эпидемия, и королю пришлось отослать домой несколько тысяч больных солдат. С остатками армии (6–7 тысяч) Генрих направился в контролируемый англичанами порт Кале, где его должен был ожидать флот, но уже неподалеку от цели похода, у Азенкура, дорогу преградило большое французское войско (до 20 тысяч бойцов). Сведения о противнике у Генриха были самые приблизительные. Уэльский капитан Дэвид Гэм, производивший разведку, на вопрос короля о численности французов ответил бравадой:
«Милорд, там их достаточно, чтобы убивать, достаточно, чтобы брать в плен, достаточно и тех, которые убегут».
Генрих V, по-видимому, не вполне разделял оптимизм храброго валлийца. Принимая во внимание усталость своих солдат после длительного марша, свирепствующую среди них болезнь, а также подавляющее численное преимущество противника, он вступил в переговоры, предложив вернуть французам Арфлер и всех пленников за право прохода к Кале. Но французский король выдвинул неприемлемое для него встречное условие — Генрих V должен навсегда отказаться от притязаний на французскую корону. Переговоры зашли в тупик, и сражение стало неизбежным.
Французские рыцари еще вечером 24 октября выстроились в три боевые линии. Хотя сражение началось только на следующее утро, многие из них так и провели всю ночь в седле, бесполезно утомив и коней, и самих себя, но зато их богатые доспехи и красивые расшитые плащи остались незапятнанными грязью, покрывавшей вспаханное поле предстоящей битвы.
Анонимный английский хронист, участник знаменитого сражения, так описывал мощь французского войска:
«Французы с восходом выстроились рядами, баталиями и клиньями лицом к нам на поле под названием Азенкур, через которое бежала дорога к Кале, и было их великое множество, и сотни конных стояли по обе стороны передовой линии, чтобы смять наши ряды и истребить наших лучников. Передовую линию составляли спешившиеся рыцари, знатнейшие и доблестнейшие из всех французов, и вооружились они копьями, коих взметнулся целый лес… Было их трижды в десять раз больше, чем наших. А задние ряды, все верхом, и вовсе внушали трепет своей неисчислимостью».
Наутро Генрих V выехал к своим солдатам в королевской мантии, расшитой леопардами и лилиями (геральдическими символами Англии и Франции). Подбодрив воинов, он отдал приказ:
«Во имя Господа Всемогущего и святого Георгия, вперед знамя, и да придет святой Георгий в этот день нам на помощь!».
Взвилось королевское знамя с гербами Англии и Франции. Рядом с Генрихом заплескался его личный бело-синий штандарт с красным крестом св. Георгия у древка и эмблемой белоснежного лебедя с золотой короной на шее в центре полотнища. «Бог и Мое Право» — властно гласил королевский девиз, вышитый золотом на штандарте.
Французы не торопились начинать бой, и тогда Генрих двинул вперед своих солдат, чтобы спровоцировать вражескую атаку, заведомо обреченную на провал на этой совершенно раскисшей от дождей пашне. Приблизившись к неприятелю на расстояние полета стрелы, маленькое войско остановилось и закрепилось на месте. Английские лучники расположились в виде шести больших клиньев, окружив свои позиции рядами вбитых в землю кольев. Каждый из этих клиньев поддерживал небольшой отряд рыцарей. Получив приказ, лучники осыпали стрелами тесно сгрудившихся неприятельских рыцарей, мешавших действовать собственным стрелкам и артиллерии. Когда первая линия французских рыцарей наконец пошла в атаку, копыта их лошадей увязли в топкой грязи, покрывавшей вспаханное поле. Многие рыцари пали, пронзенные стрелами; многие вывалились из седла и были захвачены в плен; однако место погибших и плененных заняли бронированные бойцы второй линии. Английские лучники, отложившие луки и схватившиеся за мечи, храбро контратаковали их при поддержке своих рыцарей. Вторая линия французов, оставив на земле большое количество убитых и раненных, отступила в полном беспорядке.
Тот же неизвестный англичанин яркими красками передает грандиозную картину катастрофического поражения несметной французской армии:
«Когда в рядах врага погибал тот или иной боец, задние продолжали напирать, и живые падали на мертвых, а следующие валились на них, убивая своих же раненых, и в трех местах, куда пришелся основной удар, вскоре высились горы павших и затоптанных, и нашим воинам приходилось перебираться через эти горы, которые сделались выше человеческого роста… И когда два или три часа спустя вражеский авангард, наконец, был порублен и отброшен, а остальные кинулись врассыпную, наши воины стали разбирать эти горы тел и отделять живых от мертвецов, чтобы потом получить выкуп за уцелевших».
В этот момент французские обозники и крестьяне, зайдя с тыла, принялись грабить беззащитный лагерь англичан. Среди прочего они похитили Большую государственную печать, корону и весь гардероб Генриха V. Грабители производили ужасный шум, и король, вообразивший, что французские войска ухитрились нанести удар с тыла, пришел в отчаяние. Решив, что все погибло, он отдал чудовищно кровожадный приказ — перерезать всех пленников. Этот приказ, грубо попиравший рыцарские правила ведения войны, Генрих отдал лишь потому, что счел положение своей армии безнадежным. А дело между тем обстояло как раз наоборот; французы, понеся огромные потери, начали отступление, так и не введя в бой третью линию. На поле боя остались обезображенные тела коннетабля Франции Карла д'Альбре, герцогов Алансонского, Брабантского и Барского, полторы тысячи рыцарей и пяти тысяч пехотинцев. Потери же англичан не превышали 400–500 человек.
Слава Азенкура затмила даже блеск побед при Креси и Пуатье. С тех пор французские рыцари, откровенно опасавшиеся англичан, больше не отваживались на участие в генеральных сражениях, предпочитая им мелкие стычки и оборону укрепленных замков.
Генриха V, отплывшего после битвы из Кале, на родине ожидал сумасшедший триумф. Англичане ликовали, с восхищением разглядывая захваченные трофеи и самого короля в простой одежде, с покореженным шлемом и погнутым выщербленным мечом — свидетельствами его доблести.
В 1417 году король Генрих V совершил второй поход во Францию, продолжавшийся три года и вновь завершившийся полным триумфом. К 1419 году англичане овладели всей территорией Нормандии, после чего французский король капитулировал. Этот ошеломительный успех увенчал договор в Труа, заключенный между двумя королями в мае 1420 года. В соответствии с договором Карл VI Безумный оставался королем Франции, но он признавал Генриха наследником французской короны после своей смерти и регентом королевства при жизни, что означало фактическое объединение двух корон в руках Генриха V. Теперь он носил титул «Король Англии и Наследник Франции». Для закрепления своего положения Генрих женился на Екатерине, прекрасной дочери безумного короля.
Однако, как оказалось, до полной победы было еще далеко. Дофин Карл, сын Карла Безумного, которого Труасский договор лишил престола и заклеймил как бастарда, возглавил сопротивление англичанам. Чтобы покончить с этим врагом и окончательно покорить Францию, Генрих V предпринял в 1421 году третий поход на континент. Этот поход также развивался вполне успешно, но в августе 1422 года 35-летний король скоропостижно скончался от какой-то неизвестной болезни (предположительно, от дизентерии). А вскоре после его смерти империю, созданную мечом великого завоевателя, постиг полный крах.
Английский историк Стаббс так оценивает личность Генриха V:
«Он был религиозен, чист в жизни, умерен, великодушен, заботлив и при этом великолепен, милосерден, правдив и честен, сдержан в речи, осторожен в совете, благоразумен в суждениях, скромен в одежде, благороден в поступках, блестящий солдат, здравомыслящий дипломат, способный организатор, объединивший все имеющиеся в его распоряжении силы, он восстановил английский военный флот, он заложил основы нашего военного, международного и морского права. Это настоящий англичанин, обладающий всем величием своих предков Плантагенетов и не подверженный их разительным порокам».
Панегирик Стаббса, безусловно, содержит немало прикрас и преувеличений; но что также не подлежит никакому сомнению, так это рыцарская доблесть и полководческий талант Генриха V.