Довмонт, один из удельных литовских князей, нашел на Руси свою вторую родину, которой верно служил до самой смерти. Храбрый витязь и искусный полководец, он прикрыл пограничный Псков от нападений литовцев, немцев и датчан своим надежным щитом. Грозный меч Довмонта без устали разил врагов русской земли. За выдающиеся заслуги перед ней, русская православная церковь канонизировала Довмонта.

В ΧIII веке Литву раздирали междоусобицы. Князья перегрызлись, как голодные волки. Но в стае всегда найдется самый сильный хищник, который, порвав глотки соперникам, навяжет всем остальным свою волю. Таким хищником и был Миндовг, коварный, сильный и беспощадный основатель Великого княжества Литовского. Князья, недовольные его тираническим правлением, составили против Миндовга заговор. Довмонт, князь Нальшанский, оскорбленный великим князем, также принял участие в этом заговоре. Миндовг был убит, и в стране вновь воцарился хаос. Ливонцы, пользуясь этим, усилили натиск на литовские земли, жестоко расправляясь с «язычниками». Крестоносцы нанесли и Довмонту глубокую, незаживающую душевную рану, похитив его горячо любимую жену. От литовских князей тоже не приходилось ожидать добра. Гердень, метивший на место Миндовга и опасавшийся популярности Довмонта, заманил в ловушку нальшанского князя, но тяжелораненый Довмонт с остатками дружины сумел вырваться из западни, устроенной ему бывшим союзником.

Много горя изведал Довмонт в Литве. Не было ему там места, отовсюду угрожала смерть. И тогда князь решился покинуть жестокосердую мать. Только в какую сторону направить стопы несчастному изгою?

Скитаясь по лесам с дружинниками, Довмонт думал мрачную думу. Воины князя, высланные на разведку, вернулись с тревожным известием: впереди крестоносцы. Довмонт, люто ненавидевший братьев-рыцарей Ливонского Ордена, устроил засаду и перебил весь отряд крестоносцев, возвращавшихся из набега на русские земли. Дружинники князя освободили пленников ливонцев, среди которых оказался один псковский купец. Отдыхая после боя у костра, Довмонт разговорился с русским купцом и, найдя в нем благодарного и внимательного слушателя, неожиданно для себя самого поведал ему обо всех своих несчастьях. Купец помолчал, задумчиво погладил длинную черную бороду, а затем дал Довмонту совет: надо идти князю с дружиной во Псков. Тяжелые времена переживает вольный город — жмут отовсюду враги, сжигают деревни, угоняют людей в полон. Нельзя теперь обойтись псковичам без князя, искусного в ратном деле, и без сильной дружины. Купец, хорошо знавший посадника, пообещал лично переговорить с ним об этом деле.

Поразмыслив, князь согласился. Купец сдержал свое слово. Заручившись согласием посадника Никиты Федоровича и игумена Святого Спаса отца Василия, он выступил на вече перед жителями Пскова, рассказал о том, какой князь великий воин, как вырвал он его и других пленников из цепких лап крестоносцев. Напомнил и о литвинах с датчанами, угрожавших вольному городу. Народ единодушно одобрил кандидатуру Довмонта. Неважно, что он не русский, главное — человек честный и опытный воин. Пусть послужит новому отечеству. Так в 1266 году Довмонт был избран псковским князем. Местный монах-летописец записал:

«В лето 6774 князь литовский Довмонт оставил Отечество свое, видя мятеж вокруг и убиение отчее… И крещен был и посажен на княжение во Пскове».

Псковичам не пришлось раскаиваться в своем выборе. В течение 33 лет Довмонт умело защищал город от многочисленных врагов. Не отсиживался за крепостными стенами — ходил в дальние походы, бил крестоносцев и литвинов на их территории. Разящий меч и надежный щит обрел в его лице вольный Псков.

Первый удар нанес Довмонт литвинам — своим бывшим соотечественникам, среди которых не было у него больше друзей, а были одни только враги. «Братья мои, мужи псковские, — обратился князь к русским воинам, выступившим с ним в поход на Литву, — кто стар, тот отец мне, а кто млад, тот брат мне».

Поход против литовцев был удачен. Русичи сокрушили войска Герденя и возвратились домой с богатой добычей и отбитыми у врага пленниками.

В начале 1268 года Довмонт, возглавивший новгородско-псковскую рать, повел ее против датчан. По воле великого князя Ярослава Ярославича к нему присоединились дружины других русских князей — Святослава Суздальского, Дмитрия Переяславльского и Михаила Тверского, а общее командование объединенным русским войском, насчитывавшим около 15 тысяч бойцов, осуществлял князь Дмитрий Александрович, сын Александра Невского.

Объединились и враги. Ливонцы, вероломно нарушив перемирие с русскими, привели свои отряды на помощь датчанам. Орден выставил 550 рыцарей, 3 тысячи всадников и 5 тысяч тяжелой немецкой пехоты, не считая подвластных крестоносцам куршей и эстов. Вместе с датчанами немцы составили грозное войско, примерно равное по численности русской рати, но превосходящее ее по качеству вооружения.

Генеральное сражение произошло 18 февраля на территории Эстонии, у Раковора. Центр русского войска, занявшего позиции на берегу Киголы, составлял большой новгородский полк под командованием посадника Михаила. Дружина Довмонта по приказу Дмитрия Александровича расположилась на правом фланге, во втором эшелоне, позади переяславльцев и суздальцев. Тем самым Довмонту доверялось нанесение решающего удара в критический момент сражения. Против тверской дружины, стоявшей на левом фланге, неприятель двинул орденскую пехоту, ощетинившуюся копьями и подгонявшую в бой подневольных прибалтийских воинов. Противниками суздальцев и переяславльцев на правом фланге были тяжеловооруженные датчане. Но хуже всех пришлось новгородцам — в самый центр их полка с хрустом и лязгом вломился клин грозных ливонских рыцарей.

Многочасовая битва отличалась невиданным ожесточением. Воины обеих сторон дрались насмерть. Через три часа боя, когда началась метель, левый фланг русских несколько подался вперед, тесня прибалтов и немецкую пехоту; правый фланг рубился с датчанами на прежнем месте, но полк новгородцев, неся огромные потери, медленно, шаг за шагом, отходил к обозам, стоявшим в тылу русской рати.

Быстро темнело. Псковичи, до сих пор еще не вступавшие в сечу, нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Однако Довмонт удерживал ратников от преждевременного выступления, и только когда сумерки сгустились, князь, совершив молниеносный и неожиданный маневр, нанес страшный удар во фланг и тыл ливонцев. Крестоносцы не выдержали натиска свежих сил и попятились; несколько минут спустя большая часть ливонских рыцарей обратилась в бегство. Епископ дерптский, попытавшийся остановить их, был растоптан копытами коней крестоносцев. Псковичи настигали тяжело скачущих всадников и рубили их в спину. Ворвавшись вслед за бегущими рыцарями в лагерь ливонцев, псковичи посеяли там панику, смерть и опустошение. Воодушевленные воины Довмонта продолжали преследование разбитого врага, уходя все дальше и дальше от места боя.

А сражение у реки еще не закончилось — в темноте никто не заметил успеха Довмонта, ни русские, ни немцы. Последние слишком поздно поняли, как мало их осталось, и полегли под ударами мечей все до одного. Оставшиеся в живых прибалты и датчане бежали под прикрытием темноты и метели.

Три дня стояла на поле боя русская рать, подбирая раненных и хороня убитых. Среди князей не было только Довмонта — он гнал рыцарей до самого Раковора. Дружины русских князей, понесшие большие потери и утомленные побоищем, не последовали за псковским князем. Удовлетворенные одержанной победой, они повернули на Русь. А Довмонт тем временем совершал глубокий рейд по вражеской территории. Трупы немцев с черными крестами на белых плащах устилали заснеженную землю там, где проходили псковичи. Разорив владения ревельского наместника, Довмонт вступил на земли Ордена и, захватив несколько замков, истребил их гарнизоны. Нанеся крестоносцам значительные потери, Довмонт, наконец, возвратился во Псков. Героический рейд завершился.

Магистр Ливонского Ордена, Оттон фон Луттерберг, поклявшийся отомстить Довмонту, собрал большие силы и в 1269 году осадил Псков. Но здесь крестоносцев ожидал решительный отпор. Под стенами города Довмонт нанес им еще одно тяжелое поражение и отбросил ливонцев прочь. Усмиренные могучим князем-воителем, немцы и датчане запросили мира. Русские люди всегда рады жить в мире с соседями, поэтому в том же году мирный договор был подписан. На долгих тридцать лет, до самой смерти Довмонта, новгородско-псковские земли обрели мир, тишину и благоденствие.