Симон де Монфор, участник Четвертого крестового похода, больше известен в истории как предводитель крестового похода против альбигойцев.

Катарами (с греческого «чистыми»), или, иначе, альбигойцами (по названию города Альби во Франции, служившего им оплотом), называли членов еретической секты, распространившей свое влияние на юге Франции и особенно в графстве Лангедок. Их учение имело своими корнями манихейство, пришедшее из Азии. Катары исповедовали дуализм: они считали, что существует не один, а два бога — бог добра и бог зла, и между ними идет постоянная борьба за господство над миром. Человек является как бы полем боя между ними: бессмертный дух человека устремлен к богу добра, между тем как бренное тело тянет его к богу зла.

Мир существует вечно, учили катары, он не имеет ни начала, ни конца. Земля не была сотворена богом, иначе пришлось бы признать, что бог сотворил много порочного и греховного. Христос никогда не жил, не являлся людям, не умирал на кресте и не воскресал — все это сказки католических попов. Крест не может быть символом веры, так как служил в Древнем Риме орудием казни. Кому бы пришло в голову обожествлять плаху, дыбу или виселицу? Кроме того, катары отвергали все католические таинства, не почитали икон и не строили церквей. Они осуждали собственность и запрещали употреблять в пищу мясо. Катары делились на «совершенных» — аскетов, и верующих — людей, живших обычной жизнью, но разделявших их учение.

Местные феодалы покровительствовали альбигойцам: одни — потому что искренне разделяли их убеждения; другие — потому что боялись вызвать на себя гнев своих подданных; а третьи — потому что религия катаров позволяла им безнаказанно грабить церкви и монастыри. Самыми влиятельными из этих феодалов были Раймунд VI, граф Тулузский, и Раймунд Рожер, виконт Безье и Каркассона.

Широкое распространение ереси на юге Франции серьезно беспокоило папскую курию, поскольку наносило сильный удар по авторитету католической церкви. Поначалу папство действовало методом убеждения — в Лангедок засылали монахов и епископов, известных своим красноречием, которые затевали дебаты на теологические темы с «совершенными». Так, знаменитый «святой» Доминик Гусман в течение 10 лет проповедовал еретикам, и все впустую. Тогда папство стало искать предлога к тому, чтобы вооруженной силой «выжечь скверну».

Поводом для крестового похода послужило убийство в 1208 году папского легата Пьера де Кастельно. Явившись в Тулузу, легат потребовал от Раймунда VI вернуть все захваченное им у католической церкви этого графства, а когда граф отказался, отлучил его от церкви. Раймунд поклялся отомстить. Один из его не в меру ретивых рыцарей решил угодить сеньору. Он вскочил на коня, догнал Кастельно у Сен-Жилля и заколол его кинжалом, в результате чего римский папа Иннокентий III получил прекрасный повод для объявления крестового похода.

Засучив рукава сутаны, папа взялся за дело. Он подтвердил отлучение Раймунда, разрешил его подданных от клятвы верности, наложил интердикт на его владения и предложил их первому, кто их захватит. Тут же он определил и льготы крестоносцам: те, кто падет в бою, получат полное отпущение грехов, а остальным будет выдана индульгенция с назначением двухлетнего покаяния. Крестоносцам разрешалось присваивать имущество еретиков, а их самих обращать в рабство.

Крест приняли многие рыцари Северной Франции, в их числе герцог Бургундский, графы Невера, Оксерра, Сен-Поля, Женевы и даже некоторые феодалы из Южной Франции. В походе их сопровождало множество прелатов, духовным предводителем коих был папский легат аббат Сито, а военное руководство осуществлял Симон де Монфор, «человек чистейший в своей непорочности, упорнейший в достижении цели, преданный делу служения Господу». Впрочем, о его «чистоте и непорочности» хронисту не стоило бы заикаться — подобного изверга нелегко было отыскать даже в то жестокое время. Но об этом ниже.

Возможно, судьба несчастных альбигойцев сложилась бы несколько иначе, если бы граф Тулузский Раймунд VI не оказался жалким трусом. Узнав о выступлении крестоносного воинства, он явился нагим к базилике Сен-Жилль, где подвергся бичеванию в присутствии множества епископов. Каясь в грехах, граф отдал ключи от всех своих замков, обязался исправить зло, причиненное им католической церкви и покарать еретиков. Кающийся грешник получил прощение и крест в придачу. А вот его доблестный вассал, виконт Раймунд Рожер, не уподобился этому предателю — он приготовился к жестокой неравной борьбе.

22 июля 1209 года крестоносцы взяли Безье. Один из рыцарей озадаченно спросил аббата Сито:

— Святой отец, как отличить катаров от добрых католиков?

— Убивайте их всех, Бог на небе узнает своих! — беспечно отмахнулся аббат.

Его «мудрый» наказ был исполнен. Убивали всех подряд: мужчин и женщин, детей и стариков, катаров и католиков… Главная резня происходила у церкви св. Назария — здесь умертвили около 20 тысяч человек. Укрывшихся в храме сожгли прямо на месте, отчего он «раскололся посередине под действием пламени». После Безье та же участь постигла Минерв, Терм и Лавор. В ознаменование победы на их башнях был водружен крест Господень.

Осечка вышла только с Каркассоном, где кровавые каратели, прикрывавшиеся именем Божьим, понесли большие потери. Многолюдный древний город, обороняемый воинами Раймунда Рожера, отразил все приступы. Крестоносцы не смогли захватить город силой, и тогда их вожди прибегли к чудовищному вероломству. Папский легат пригласил виконта в шатер Симона де Монфора на переговоры. Поскольку папский посланец поклялся на распятии, что ему не причинят ни малейшего вреда, храбрый и благородный виконт ответил согласием. Но едва Рожер откинул полог шатра и шагнул внутрь, как его схватили и оковали двумя толстыми цепями. Мужественного рыцаря зверски пытали, а затем умертвили. Потеряв бесстрашного вождя, Каркассон пал, но многие его жители сумели ночью спастись, выбравшись из города по тайному подземному ходу.

Даже многих крестоносцев поражали и возмущали те зверства, что творил «чистый и непорочный» Симон де Монфор. По свидетельству одного из них, рыцаря Фуко, тех пленников, что не имели средств заплатить выкуп алчному главарю крестоносцев, ожидала страшная участь: их бросали в подземелье и оставляли умирать голодной смертью. Когда же палачу приходила охота поразвлечься, он приказывал притаскивать их полумертвыми и на глазах у всех бросать в выгребную яму.

Однажды Монфор вернулся из одной экспедиции с двумя пленниками — отцом и сыном. Изувер пытками заставил отца повесить сына собственными руками, после чего изрубил несчастного старика в куски. В другой раз крестоносцы захватили остатки отряда смелых воинов-альбигойцев, нанесших им немалый урон. Этим отрядом командовал молодой бесстрашный рыцарь Альмарик и его сестра Геральда. Монфор приказал повесить Альмарика и восемь его солдат на одной виселице. Когда перекладина виселицы не выдержала тяжести повешенных и переломилась, убийцы по знаку своего господина изрубили топорами тех, кто еще подавал признаки жизни. Горше всех пришлось Геральде: похотливые садисты долго насиловали и терзали девушку, а, пресытившись, сбросили ее еще живую в колодец и закидали камнями.

Прекрасные земли Лангедока были залиты потоками крови, его города разрушены и сожжены, сотни тысяч мирных людей убиты. Папские легаты предложили эти разоренные земли герцогу Бургундскому и графу Неверскому, но те посовестились их принять. Зато Симон де Монфор охотно согласился стать их сеньором. Однако владеть этими землями оказалось не так-то просто: против Монфора поднялись феодалы юга, начались восстания горожан. В 1210 году в руках Монфора осталось лишь 8 замков из 200. Раймунд VI, державший нос по ветру, теперь тоже взялся за оружие.

Тогда начался новый крестовый поход, в течение двух лет вновь заливавший кровью несчастную страну. Борьба шла с переменным успехом. Сначала крестоносцы взяли Лавор, потом были разбиты под Тулузой. В альбигойскую войну вмешался знаменитый победитель мавров — король Арагонский Педро II, выступивший на стороне тулузского графа. Он осадил Мюре, но в битве у города 12 сентября 1213 года был разбит и пал в бою. Надо отдать должное Симону де Монфору — он был неплохим полководцем. Результатом этой победы явилось подчинение всего Юга.

По решению Латеранского собора 1215 года Монфору окончательно отошла большая часть Тулузского графства, герцогство Нарбонское, виконства Безье и Каркассон. Другую часть Тулузского графства, впрочем, оставили за сыном Раймунда VI — Раймундом VII, доказавшим папе свою лояльность. В следующем году он и развязал войну против Симона де Монфора, пытаясь вернуть себе все владения отца.

После Латеранского собора Монфор отправился в Париж — приносить вассальную присягу королю Филиппу Августу, поскольку тулузские графы числились вассалами французской короны. Собственно говоря, в результате альбигойских войн в выигрыше оказался именно король Франции несмотря на то, что уклонился от личного участия в крестовом походе.

В глазах папы и всей католической церкви Симон де Монфор был героем, беззаветным борцом за веру. Вероятно, поэтому он однажды обратился к епископу Орлеанскому с довольно странной просьбой — посвятить в рыцари его сына Амори. Удивленный епископ напомнил Монфору, что правом посвящения в рыцари обладает только рыцарь, а не духовная особа; но тот настаивал, и церковник, не желая его огорчать, согласился. Необычное посвящение проходило в поле, в шатре Монфора: епископ служил мессу, а два прелата опоясали молодого Амори мечом и запели церковные гимны. Так старый крестоносец ввел новый обычай.

Монфор обосновался в замке Нарбона, рассчитывая управлять оттуда вновь приобретенными землями. Но его новый враг, Раймунд VII, не дремал. Жители Тулузского графства ненавидели убийцу-Монфора и считали графа Раймунда своим законным сеньором. Поэтому Монфора изгнали из Тулузы, куда через несколько дней торжественно вступил Раймунд.

Разъяренный крестоносец осадил Тулузу. Во время приступа Монфор, наступавший в передних рядах, был легко ранен стрелой. Он остановился, чтобы осмотреть рану, и в ту же секунду каменное ядро оторвало ему голову. «Песнь об альбигойском крестовом походе» сообщает такие подробности его смерти:

«Камень был пущен точно и угодил графу Симону прямо в железный шлем, снеся половину черепа, так, что глаза, зубы, лоб и челюсть разлетелись в разные стороны, и он упал на землю замертво, окровавленный и почерневший».

Отменный выстрел из камнемета оборвал преступную жизнь Монфора 25 июня 1218 года. Амори, сын погибшего злодея, будучи не в силах вести бесконечную войну, в 1224 году передал земли Тулузы французской короне.