Людовик VII Младший, сын Людовика VI Толстого, с юных лет отличался набожностью, склонностью к мистике, любовью к духовному чтению и крайней нерешительностью. Современный летописец так характеризует его: «Князь довольно одаренный, но набожный и мягкий». Эти черты, более свойственные монаху, нежели государю, можно легко объяснить, если учесть, что его опекуном был известный аббат Сен-Дени Сугерий, возвысившийся еще при Людовике Толстом.

В самом деле, Людовик VII ревностно соблюдал религиозные нормы, усердно постился, щедро раздавал церковникам пожертвования на строительство храмов и даже защищал их интересы с оружием в руках. Так, он спас епископа Овернского от местного графа, разорявшего монастыри и угрожавшего жизни самого епископа. Разумеется, церковники стояли за Людовика горой, всячески превознося «христианнейшего из королей».

Каким бы набожным ни был монарх, он все-таки не монах, и ему нужна супруга. Брак Людовика VII с Элеонорой Аквитанской, заключенный в 1137 году, подготовил его отец, прекрасно понимавший, какую ценность для французской короны представляет собой огромное герцогство Аквитания.

Очаровательная зеленоглазая блондинка с высоким лбом, разлетающимися четкими бровями, прямым носом и волевым подбородком сразу покорила сердце Людовика. В момент заключения брака невесте исполнилось 15, а жениху — 17 лет. Сначала ей понравился застенчивый русоволосый и голубоглазый юноша, но Людовик был слишком робок и совершенно не искушен в искусстве любви, и быстро надоел пылкой красавице. Она то и дело заводила себе новых любовников, а обманутый муж жутко ревновал и следил за каждым ее шагом. Поистине, Элеонора явилась сущим проклятием для своего супруга.

Первая крупная неприятность произошла из-за младшей сестры Элеоноры. Четырнадцатилетняя Аликс приехала в Париж вместе с сестрой и, подобно ей, не отличалась высоконравственным поведением. Один из блестящих кавалеров французского двора, граф Рауль де Вермандуа, настолько потерял голову, что развелся ради этой девочки со своей женой Жильбертой Шампаньской. Оскорбленная женщина пожаловалась дяде, Тибо Шампаньскому, и тот объявил войну графу. Дела Рауля де Вермандуа шли очень скверно. Тогда Элеонора потребовала от короля защитить влюбленную парочку, и Людовику пришлось ввязаться в эту междоусобную войну, во время которой произошел один весьма неприятный инцидент. Королевские войска взяли Дорман, Эперне и Витри. Жители последнего во время штурма укрылись в соборе. Солдаты подожгли собор, в результате чего там сгорели заживо 1300 человек. Король приказал повесить виновных, но это не смогло освободить его душу от чувства вины за содеянное святотатство. Людовик горько раскаивался в том, что послушался свою непутевую супругу и затеял эту братоубийственную войну.

Никакие молитвы и покаяния не помогли королю обрести душевное спокойствие, поэтому он очень обрадовался, узнав о проповеди Бернара Клервосского. Святой Бернар призывал к новому крестовому походу, поскольку дела крестоносцев на Востоке были очень плохи. В результате Первого крестового похода им удалось закрепиться на узкой береговой полосе и основать несколько небольших христианских государств, но мусульмане, оттесненные в глубь материка, скоро оправились от нанесенных им поражений и перешли в контрнаступление. В 1144 году Атабек Мосульский, Имад эд-Дин-Зенки, по прозвищу Светоч Веры, взял штурмом Эдессу. Угроза нависла и над другими латинскими княжествами. Тогда король Иерусалимский Балдуин III воззвал о помощи ко всем христианам Европы.

В следующем году, на рождественском съезде в Бурже, Людовик VII принес торжественный обет принять крест и заявил, что он лично возглавит Второй крестовый поход в Святую землю. На пасху 1146 года в Везеле он предстал вместе с Бернаром Клервосским перед огромной толпой. Платье короля украшал крест. Бернар зачитал перед собравшимися обращение папы Евгения III, содержавшее призыв к новому крестовому походу, а затем произнес горячую проповедь. Толпа пришла в такое возбуждение, что от желающих принять участие в походе не было отбоя. У Бернара даже не хватило для всех заготовленных крестов, и тогда он разорвал на полосы свою одежду, чтобы наделать крестов из нее. Горячему поборнику веры удалось убедить принять крест даже германского императора Конрада III, хотя у того хватало проблем и в собственном государстве. Конрад поначалу использовал всяческие увертки и отговорки, чтобы остаться дома, но Бернар, пригрозив суеверному императору днем Страшного Суда, все же добился своего. Пока император собирал в поход немецких крестоносцев, Людовик посетил римского папу и получил от него знаки паломничества: котомку и посох.

Королева Элеонора неожиданно тоже изъявила горячее желание участвовать в крестовом походе. Она даже собрала отряд знатных дам, готовых поднять меч во славу Господа. В отряд дам-крестоносцев вошли такие высокородные особы, как герцогиня Буйонская и графиня Тулузская. Они очень серьезно отнеслись к своей миссии, каждодневно упражнялись во владении копьем и мечом, привыкали к ношению доспехов. Для дам сшили и особую форму, состоявшую из длинной белой туники с красным крестом, белого плаща с разрезом сбоку до пояса, красных в обтяжку рейтуз и красных сапог с оранжевыми отворотами. Однако для войска французских крестоносцев они представляли только лишнюю обузу. За дамами тащился громоздкий обоз с камеристками, слугами, поварами, парикмахерами, портными и музыкантами. Галантные рыцари во время стычек с мусульманами всячески оберегали милых дам, не позволяя прекрасным амазонкам рисковать жизнью в боях. Так что дамы отличились только в любовных баталиях с французскими кавалерами.

Собравшись в Меце, французская армия, насчитывавшая свыше 6 тысяч рыцарей, выступила в поход в 1147 году. Через Германию войско двинулось к Константинополю, где должны были соединиться все отряды крестоносцев. В Константинополе Людовик узнал, что немцы во главе с Конрадом опередили их и уже переправились в Малую Азию. Византийский император Мануил, стремясь поскорее отделаться от грубых франков, грабивших дома в окрестностях столицы и безжалостно истреблявших оливковые насаждения, распустил слух о невиданных победах немцев, чем возбудил зависть у французов, поспешивших переправиться через Босфор. А между тем Мануил, мягко говоря, несколько исказил истину. На самом деле немецкие отряды были разбиты сарацинами под Лаодикеей и с большими потерями отступили к Никее. Сам германский император получил при этом серьезное ранение.

Узнав обо всем этом и побаиваясь углубляться в Малую Азию, Людовик повел свою армию вдоль морского побережья. Путь был не из легких — то и дело приходилось форсировать небольшие речки и потоки. Отдохнув в долине Козьего замка, французская армия направилась в Лаодикею. По дороге крестоносцев постоянно тревожили легкие отряды мусульманской конницы; в горных ущельях сарацины устраивали засады и нападали на них сверху. У реки Меандр сарацины перекрыли брод. Тогда Людовик, укрыв пехоту и обоз в середине войска, отразил нападение, а затем, укрепив авангард и фланги, перешел в наступление. Отряды крестоносцев, нанеся хорошо скоординированные удары по врагу с разных сторон, обратили мусульман в бегство, перешли реку и вступили в Лаодикею, жители которой в панике бежали при их приближении. Пройдя через опустевший город, король повел армию к Атталии. Здесь путь пролегал по узкой горной тропе; справа возвышалась отвесная скала, а слева зияла бездонная пропасть. Авангард французов под командованием Жоффруа Ранконского перешел через горный проход и остановился лагерем по другую сторону горы. Неприятель, увидев, что крестоносцы разделились, внезапно напал на арьергард, где находился король Людовик с небольшим отрядом и обозами.

Это был самый опасный момент похода. Вся свита короля полегла под стрелами сарацин, и Людовику пришлось в одиночку отбиваться от множества врагов на вершине утеса. Вероятно, сарацины хотели взять короля живым. Это и спасло его. С несколькими солдатами из охраны обоза ему чудом удалось вырваться из смертельного кольца, перейти проход и присоединиться к авангарду. Обоз был потерян, но рыцари были очень обрадованы, увидев своего короля, которого уже считали погибшим и оплакивали.

Двенадцать суток по пустынной местности, под проливными дождями армия добиралась до Атталии, надеясь найти там пищу и кров. Однако греки закрыли перед ними ворота и не пустили измученных воинов в город. Страдающим от голода и холода крестоносцам пришлось разбить лагерь в поле. Правитель Атталии, опасаясь, что крестоносцы могут надумать силой захватить город, предложил им корабли для отправки назад, в Антиохию. Людовику пришлось скрепя сердце согласиться на этот вариант. Суда прибыли только через пять недель, и их оказалось совершенно недостаточно для того, чтобы перевезти всю армию. На борт поднялись только знатные рыцари — те, кто мог заплатить за перевозку. Отплывая, Людовик плакал, глядя на несчастных брошенных солдат, в мольбе простиравших к нему руки. Дальнейшая их судьба оказалась трагична; все они погибли от голода, холода и сарацинских сабель.

Из Антиохии Людовик VII с остатками войска отправился в Иерусалим, где встретился с императором Конрадом. Король Иерусалимский Балдуин III собрал военный совет. На совете приняли решение взять Дамаск. Эта крепость, в случае успеха предприятия, смогла бы стать надежным оплотом для Иерусалимского королевства. Всю богатую добычу при взятии Дамаска Балдуин обещал крестоносцам.

В мае 1148 года, перейдя Антиливанский хребет, Людовик и Конрад во главе крестоносцев вышли на Дамасскую равнину. Однако приблизиться к Дамаску оказалось не так-то просто. Сады перед городом мусульмане превратили в сильные укрепления, перерезав их земляными валами, разделенными, в свою очередь, бесчисленными узкими проходами. Все эти проходы, а также входы и выходы защищала мусульманская пехота, поражая крестоносцев копьями через маленькие отверстия в земляных насыпях и осыпая их стрелами. Конница сарацин перекрывала подходы к берегу реки Барады, протекавшей напротив укреплений Дамаска.

Крестоносцы яростно обрушились на конницу врага, и та, после жаркой схватки, отступила в город. Теперь можно было приступать к осаде. Но Дамаск был надежно прикрыт толстыми стенами и высокими башнями. Крестоносцы допустили большую ошибку, предприняв атаки на город с востока, поскольку со стороны реки город был защищен гораздо слабее. Кроме того, между немецкими, французскими и иерусалимскими рыцарями вспыхнула ссора, когда они вздумали поделить еще не завоеванный город. Все это, конечно, мало способствовало успеху осады. Несколько несогласованных штурмов были отбиты, а вскоре к Дамаску прибыли подкрепления: султаны Алеппский и Мосульский привели большое войско, и крестоносцам пришлось отступить, оставив всякие надежды овладеть Дамаском.

В конечном итоге Второй крестовый поход потерпел полный провал. Людовик винил в этом коварных греков и восточных христиан. Поговаривали, между прочим, о том, что иерусалимские рыцари были подкуплены эмиром Дамаска. Они якобы получили от него 250 тысяч золотых, причем эмир безбожно надул их, всучив вместо золотых позолоченные медные монеты.

Как бы там ни было, Людовик VII после неудачи под Дамаском полностью разочаровался в своих союзниках и вернулся на родину. А вернувшись, затеял бракоразводный процесс с Элеонорой. Дело в том, что его не в меру любвеобильная супруга во время похода продолжала изменять королю, пока тот мужественно сражался с сарацинами. Среди любовников Элеоноры был даже ее родной дядя, князь Раймон Антиохийский. Когда Людовик осыпал неверную супругу яростными упреками, она хладнокровно заявила, что в ее изменах виноват он сам. Ведь он скорее монах, чем муж…

После этого терпение Людовика лопнуло окончательно, и хотя у него еще сохранялись остатки чувств к супруге, он, тем не менее, решился на развод. К тому же Элеонора рожала ему одних только дочерей, а королю ведь нужен наследник. Аббат Сугерий, управлявший страной во время отсутствия Людовика, всячески противился разводу королевской четы, понимая, что это означает для Франции потерю Аквитании, но после его смерти развод все же состоялся на церковном соборе в Божанси в 1152 году.

Элеонора особенно не переживала из-за этого развода. От претендентов на руку богатой красавицы не было отбоя, и уже 18 мая 1152 года она вышла замуж за Генриха Плантагенета. Спустя два года ее новый супруг унаследовал английскую корону. Элеонора родила ему четверых сыновей, один из которых, Ричард Львиное Сердце, прославился как непобедимый король-рыцарь.

Благодаря наследству Элеоноры, под рукой Генриха II оказались теперь Нормандия, Анжу, Турень, Пуату, Ангумуа, Лимузен, Марш, Сентонж, Перигор и Гасконь. Людовик тщетно пытался протестовать. Бок о бок с его королевством выросло новое государство, враждебное и грозное. Ненасытный Генрих, не довольствуясь полученным, протягивал еще руки к Оверни и Берри. Борьба между королями заняла почти двадцать лет, продолжаясь до самой смерти Людовика VII. А еще спустя полтора столетия территориальный спор между королями Англии и Франции привел к развязыванию нескончаемой Столетней войны.

После крестового похода Людовик VII по-прежнему проводил политику покровительства по отношению к церкви, защищая ее владения от посягательств хищных феодалов. Так, в июне 1155 года он провозгласил в Суассоне всеобщий мир сроком на десять лет «по прошению людей Церкви и по совету своих баронов ради укрощения пыла дурных и удержания насилия тех, кто грабит». В 1163 году папа пожаловал благочестивому королю Людовику орден Золотой розы, признав тем самым его заслуги в сохранении Божьего мира.

Людовик VII избрал в качестве своей эмблемы лилию. Он облачался в плащ голубого цвета с золотыми вышивками, напоминающими созвездия. Король как бы хотел показать, что он соединяет мир земной и мир небесный, возвышаясь над всеми смертными. Каждый зубец его короны, по словам Сугерия, олицетворял один фьеф, а сам венец символизировал единение всех провинций королевства.

Король Людовик VII умер в 1180 году и был похоронен в аббатстве Барбо. Во главе похоронной процессии шел его сын Филипп, которым Господь вознаградил Людовика за добросовестное выполнение своего христианского и королевского долга. Впервые рядом с телом короля возложили атрибуты высшей власти — корону, скипетр и государственную печать.