Она заснула так легко и быстро, как будто наконец-то смогла расслабиться. Ее пухлые губки приоткрываются, когда она глубоко дышит во сне, и она так хорошо смотрится в моей постели. Я не могу удержаться — притягиваю её к себе и осторожно обнимаю, стараясь не задеть её ушибленные рёбра.

Она сказала, что на нее напали, и я не думаю, что она лгала. Некоторые синяки выглядят свежими. Но теперь я знаю, что более глубокие синяки и, возможно, шрам на ее спине оставил человек, которого я презираю. От этого у меня темнеет в глазах, но она утыкается своим маленьким носиком мне в грудь, и напряжение внутри немного спадает.

Как ни странно, несмотря на вопросы, которые не дают мне покоя в связи с историей жизни Лулу, и обоснованные опасения моих братьев, у меня нет ни малейшего желания держаться от неё подальше.

Я зарываюсь лицом в ее волосы и целую в макушку, вдыхая ее запах.

Ты никуда не уйдешь, Светлячок. Ты дома.

А ее отец скоро умрет.