Звук, который невозможно забыть.

Как только из эвакуационного отсека прозвучало два выстрела, Чжихёк предостерегающе поднял руку. Мы замерли на месте, и я, глядя ему в затылок, спросил:

– Заходить не будем?

– Нет.

– И что тогда делать?

Похоже, Чжихёк и сам не знал. Он почесал подбородок и уставился на дверь, бормоча вполголоса:

– Может, предупредительные?

Но почему тогда не стреляют дальше? Мысли у нас явно совпадали. Если бы я не знал Чжихёка, то, наверное, удивился бы его спокойствию.

Чжэхи ткнул большим пальцем в сторону двери и сказал:

– Любопытно? Так давай проверим.

– По инструкции в такой ситуации самое безопасное – валить в противоположную сторону. Услышав выстрелы, надо драпать так, чтобы пятки сверкали, – спокойно отозвался Чжихёк.

Вот только сам он и не думал двигаться с места. И видно было, что делать «по инструкции» он вовсе не собирается.

– Так что, побежим? – спросил я.

– Там трое моих самых «воспитанных» напарников. Хм… может, ну их к черту и свалим? – с притворной легкостью сказал Чжихёк и указал на коридор позади нас, однако взгляд его оставался прикованным к двери в эвакуационный отсек. – Планшет у Эён. У нас вообще ничего нет. И мы даже не понимаем, что там сейчас происходит, – добавил он и, скривившись, провел языком по сухим губам. – Надо было японцев первыми запускать.

Чжэхи усмехнулся и заметил:

– А что, если нам раздобыть оружие и зайти внутрь?

– Искал по дороге, – пожал плечами Чжихёк. – То ли невезуха, то ли у меня глаз замылился, но так ничего и не нашел.

Честно говоря, в такой темноте найти пушку – задача из разряда фантастики. Уже то, что он вообще пытался, вызывало уважение.

Тогда Чжэхи указал на потолок:

– А если через воздуховоды?

– Я не пролезу.

– А пробовал?

– Пробовал. У меня плечи застревают. В прошлый раз сунулся – чуть башку вентилятором не снесло.

– Через воздуховоды? Это что вообще? – не понял я.

Чжэхи повернулся ко мне, задумался на несколько секунд и объяснил:

– Типа трубы под потолком, в фильмах или играх герои по ним иногда ползают, чтобы куда-то пробраться. На самом деле это воздуховоды, они почти везде в потолке.

Я вспомнил, что видел в боевиках, как главный герой ползет по тесной вентиляционной трубе, чтобы внезапно выскочить в другой комнате. Никогда бы не подумал, что туда реально можно залезть.

– А взрослый человек там вообще поместится?

– Ну, в принципе, да, – ответил Чжихёк. – Когда с системой вентиляции что-то случается, ее проверяют Чжихён или Эён – они худые, маленькие, им проще.

Чжихёк показал пальцем на ближайший вход в воздуховод, закрытый винтами. Было очевидно, что сделано это не для людей. Скорее, для воздуха и тепла. Вряд ли я туда влезу. Про Чжихёка вообще молчу.

Я скосил взгляд на Чжэхи, который выглядел куда стройнее меня.

– А вы? Пролезете?

– Не хочу. Там пылища. Кроме того… – он слегка согнул колени и плавно переступил с ноги на ногу, – даже если я полезу, протезы сразу выдадут мое присутствие. Внутри все железное, и скрежет будет такой, что только глухой не услышит.

С этими словами Чжэхи подпрыгнул и легонько коснулся пальцами решетки. Металл загудел глухо и протяжно. С таким резонансом даже крыса, пробежавшая внутри, звучала бы как оркестр.

В кино, конечно, когда герой ползет по вентиляции, снизу почему-то никто не слышит. Видимо, все просто делают вид, что не слышат, потому что понимают – раз человек с оружием туда полез, лучше ему не мешать.

А внутри ведь еще и теснота такая, что даже у человека без намека на клаустрофобию крыша поехала бы моментально. Ощущение будет, наверное, не такое, как когда застреваешь в лифте под высоким давлением на морском дне, но не менее паршивое.

А если застрянешь на полпути? Там ведь и развернуться негде. Ползешь вперед, а проход закончился или завален, и все, обратно никак. Если вдруг труба сужается… что тогда? Даже если протиснешься, не факт, что найдется выход. Влез, а назад дороги нет. В общем, идея с проникновением в эвакуационный отсек через вентиляцию рухнула меньше чем за минуту.

Мы как раз обсуждали, сколько же людей может быть внутри, когда Чжихёк вдруг резко дернул нас с Чжэхи на себя. Я даже моргнуть не успел. Вот это силища, конечно… Чжихёк рывком оттащил нас в глубь коридора, а в следующий миг дверь в эвакуационный отсек распахнулась.

Оттуда выскочило несколько сотрудников, которых я впервые видел. Судя по одежде – люди из горнодобывающей команды. Инженеры обычно ходили в своих странных комбинезонах – не то скафандры, не то модифицированные гидрокостюмы, и цвета у них темные: у команды «Ка» – почти черно-синий, у команды «На» – с фиолетовым отливом.

А вот горнодобытчики щеголяли в таких цветастых шмотках, словно цель у них была одна – чтобы любой идиот даже за сто метров понял, кто перед ним. Светящиеся неоновые жилеты прямо глаза резали. Двое были в кислотно-зеленых и двое – в ярко-желтых. Они вылетели из эвакуационного отсека в таком ужасе, будто за ними дьявол мчался. Услышав, как дверь за спиной захлопнулась, добытчики облегченно выдохнули, но тут же снова рванули вперед.

– Run! Run! – орали они по-английски и неслись прямо на нас.

В следующую секунду Чжэхи, который прижался к стене, чтобы не попасться на глаза, подставил подножку одному из бегущих – тот как раз оглянулся на дверь и не смотрел под ноги. Парень даже не успел понять, что произошло, споткнулся о его дюралевый протез – а штука эта, между прочим, прочнее, чем лапа медведя и основа для истребителя, – и кубарем покатился вперед.

Стоило первому грохнуться на пол, как вся цепочка людей споткнулась о «живое препятствие» и посыпалась, как кегли. Кто-то выругался по-английски так, что даже мне стало стыдно, хоть я и не понял всех слов.

Я еще только открывал рот от удивления, а Чжихёк уже ухватил за шиворот последнего из упавших и рывком поднял его на ноги. Тем временем Чжэхи сделал вид, будто он вообще не при делах. Как ни в чем не бывало поднял ногу, глянул на свой протез и, заметив мой ошарашенный взгляд, лениво пожал плечами:

– Вы ведь сами сказали, что мы теперь на стороне команды инженеров «Ка».

– Что там внутри произошло, почему стреляли? – спросил Чжихёк.

– Не знаю! – выкрикнул один из горнодобытчиков.

Мужик, которому Чжихёк задал этот вопрос, явно не собирался разжевывать ситуацию. Хмурый, с всклокоченными волосами и такой же всклокоченной бородой, он раздраженно отмахнулся, пытаясь стряхнуть руку Чжихёка. Но тот лишь чуть повел плечом и спокойно уклонился.

– Так что там случилось?! – не отставал Чжихёк.

– А ты сам сходи и глянь, раз любопытный больно!

– Любопытный, потому и спрашиваю!

Шахтер, похоже, не собирался тратить ни секунды на эту бессмысленную перепалку. С лицом, перекошенным от страха, он задергался, пытаясь вырваться из захвата.

Тем временем остальные, постанывая, начали подниматься с пола. Чжэхи с улыбкой протянул руку парню в кислотно-зеленом жилете и помог ему встать, будто не он только что подставил его товарищу подножку. Те, кто уже поднялся, метнули на нас быстрый взгляд и, не раздумывая, припустили дальше по коридору.

Я помог подняться последнему – тому самому, который бежал впереди всех и первым шмякнулся на пол. Молодой, с раскрасневшимся веснушчатым лицом и рыжеватыми светлыми волосами, в желтом жилете. Он едва заметно прихрамывал. Я проверил его лодыжку – кости не сломаны, просто ушиб. Похоже, он и сам не понял, обо что споткнулся, – все время озирался, будто надеялся что-то увидеть. Парень прокатился по полу всем корпусом и теперь выглядел так, будто выкупался в сточных водах. Я отряхнул его и спросил, не ушибся ли он. Ответ прозвучал тихо-тихо: «Все нормально». Голос тихий, робкий, видно, парень по натуре был скромный.

– Стреляли ведь… никто не ранен? – спросил я.

Парень потер содранную ладонь и устало ответил:

– Пока нет. Но какой-то азиат, инженер, стоит у капсул с ружьем. Сказал, чтобы шахтеры валили отсюда и искали другой выход.

Говорил он по-английски, но достаточно просто, чтобы я уловил смысл.

– А что с теми, кто уже зашел внутрь? – тут же спросил Чжихёк.

Парень, которого он держал за ворот, заметно занервничал и стал вырываться втрое усерднее:

– Отпусти! Сказал же, отпусти, псих! Ты из какой команды?!

– Скажешь – отпущу.

Диалог у них явно не клеился.

– Он говорил по-японски или по-корейски? – уточнил Чжихёк.

– Да пошел ты! Отпусти, дебил!

– Я спрашиваю: на каком языке он говорил?

– Хрен его знает! Вы там бла-бла-бла на своем тарабаните, я что, разбираюсь?! Отпусти, факинг крейзи эсхол!

В следующую секунду Чжихёк послушно отпустил воротник, и мужчина, потеряв равновесие, снова шлепнулся на пол. Он тут же вскочил на четвереньки, поднялся, показал Чжихёку средний палец и умчался за остальными.

Чжэхи беззлобно помахал им вслед рукой:

– Скатертью дорожка.

– А куда он стрелял? – спросил я.

Парень, которому Чжэхи подставил подножку, пробормотал:

– В пол. Один раз. Кажется, кто-то из инженеров ему не понравился.

Я быстро поделился с ним тем, что мы знали:

– Через Чучжакдон вы не пройдете. Эвакуационные капсулы в Пэкходоне выведены из строя, воспользоваться ими не выйдет. Центральный лифт тоже не работает.

Парень уставился на меня с тревогой:

– Что? И как нам теперь выбраться?

Глаза у него испуганно заметались, лицо было совсем молодое, даже детское, и я запнулся на секунду.

Чжихёк тем временем перестал следить за сбежавшим «трофеем» и повернулся к нему:

– А ты не запомнил, на каком языке он говорил?

– Нет. Я не разбираюсь в азиатских языках. Знаю только, что того с пушкой звали Тамаки.

– С чего взял?

– Все вокруг кричали: «Тамаки, опусти оружие!», «Тамаки, ты что творишь?!», «Тамаки, остановись!». Инженеры чуть ли не в панике были. А мы вышли, потому что этот Тамаки потребовал, чтобы шахтеры валили вон.