Я вздрогнул от неожиданности – в полной темноте, где единственным источником света оставался луч фонарика, внезапно раздался женский голос. Мягкий, вкрадчивый. Голос Элизабет.

– Надеюсь, еда пришлась вам по вкусу.

Судя по интонации, обращалась она ко мне.

Что будет, если я скажу, что не ел? Она рассердится и начнет штурм? Или решит, что мне не понравилась еда, и пришлет еще десяток корзин?

Постойте. Похоже, Элизабет даже не допускает мысли, что рация может быть в руках у Син Хэряна. Или ей попросту все равно. Церковь Бесконечности вообще ведет себя так, будто нас здесь никто не держит. Будто я не в заложниках, а просто нахожусь где-то в глуши и они вынужденно связываются со мной таким способом.

Обычно в таких случаях похитители, ощутив, что их не воспринимают всерьез, начинают сходить с ума – устраивают показательные наказания, чтобы продемонстрировать, кто здесь главный. Мне этого, понятно, совсем не хочется. И тут Элизабет – все тем же мягким голосом – внезапно сбросила на нас настоящую бомбу:

– Среди пациентов, доставленных в госпиталь на Тэхандо, оказался один человек, который вызвал у нас интерес. Мы решили обратиться к спасителю за разъяснениями.

Я весь напрягся. Только не это. Неужели под «человеком, вызвавшим интерес» она имеет в виду…

– Сейчас проводится операция пациенту, который, как выяснилось, не является последователем Церкви Бесконечности. Согласно нашим данным, это Пэк Эён – сотрудница инженерной команды «Ка» с Четвертой подводной базы.

Так и знал. Похоже, Церковь собирается использовать раненую Пэк Эён как заложницу, чтобы надавить на Син Хэряна.

В свете фонарика наши взгляды пересеклись. Син Хэрян поднял палец, как будто целясь в меня из пистолета, а потом направил воображаемое оружие себе в висок. Хм-м… И что он хочет этим сказать? Совершенно непонятно. Я медленно нажал на кнопку на рации и сказал:

– Эён получила ранение, пытаясь защитить меня от похитителя. Прошу, сделайте все возможное, чтобы ее спасти.

На том конце повисла короткая пауза. Потом Элизабет спросила:

– Эта женщина вам нравится, спаситель?

Отлично. Просто великолепно. Как, ну как из всего вышесказанного можно было прийти к такому выводу?!

Если уж на то пошло, этим вопросом стоило бы озадачить саму Пэк Эён: мол, «Тебе настолько нравится спаситель, что ты решила закрыть его своим телом?» Если Эён очнется, то, скорее всего, врежет за такую ахинею со словами: «С чего ты взяла, идиотка? Просто не повезло попасть под вашу сраную пулю!»

А мне-то что говорить? Скажу «да» – эти сектанты с их безумной логикой еще и свадьбу организуют. Скажу «нет» – вдруг Эён за это поплатится? Что за вопросы вообще? Мне никогда не понять, что творится у сектантов в голове.

Прости, Эён.

– Э… да, – неуверенно пробормотал я.

Из рации немедленно послышалось:

– Поняла. Я распоряжусь, чтобы врачи сделали все возможное, чтобы ее спасти.

И связь оборвалась.

Ну и ладно. Пусть лучше считают Пэк Эён моей девушкой, чем врагом. В этом случае у нее, возможно, появится шанс выжить.

Син Хэрян, до этого спокойно слушавший разговор, неожиданно похвалил меня:

– Вы хорошо справились.

– А этот ваш жест… что он вообще означал?

– Что начальник и подчиненная поссорились, и все закончилось выстрелом. Но ваша версия звучала гораздо убедительнее.

Почему ты говоришь так, будто стрелять в подчиненных – рядовая практика? Неужели для тебя и правда рядовая?

На этом Син Хэрян замолчал. Формально теперь выходило, будто он хладнокровно выстрелил в свою юную коллегу, пытавшуюся защитить спасителя, но, похоже, его это ничуть не волновало.

Тем временем Джозеф, кажется, понял наш разговор как пример языковых различий при переводе с корейского на английский. У него аж глаза засверкали, и он с сочувствием посмотрел на меня:

– Не знал, что до нашего прибытия эта девушка, Пэк Эён, совершила такой отважный поступок!

На самом деле она просто угодила под случайную пулю. Но… ладно. Пусть думает так.

Джозеф тяжело вздохнул и с какой-то странной грустью добавил:

– Не могу поверить, что наш спаситель обрел любовь прямо здесь, на Подводной станции.

Ни в коем случае! У нас с Пэк Эён приличная разница в возрасте! Не знаю, что ты там себе напридумывал, но, пожалуйста, собери все эти мысли в аккуратную стопочку и сожги.

Джозеф покосился на Син Хэряна и вдруг выпалил:

– Я с самого начала знал, что этот псих – отбитый ублюдок!

Мне даже захотелось заступиться за Син Хэряна. Но как? Это же я его подставил. Что теперь скажу? Если начну защищать, вызову подозрения. Да и вообще… он отправил в больницу еще двоих сектантов. Как ни крути, оправдания тут не сработают. Скорее всего, Джозеф решит, что у меня стокгольмский синдром.

Син Хэрян, будто нарочно подливая масла в огонь, спокойно добавил:

– Если не хочешь, чтобы и тебе пуля прилетела, сиди тихо.

Кажется, я начинал понимать, откуда у него такая репутация. Он даже не пытался оправдаться или объясниться.

Похоже, Джозеф знал, как выглядит Пэк Эён, потому что тут же возмутился:

– Как можно было выстрелить в такую маленькую, юную девушку?!

– Зато ты большой и взрослый мужик, в тебя стрелять можно без угрызений совести.

– Ты… ты-ты-ты!!!

Но на этом Джозеф и сдулся. Прямой конфронтации не последовало, видимо, он слишком хорошо помнил, как Син Хэрян уложил его подчиненных. Похоже, Джозеф наконец осознал, что спорить с ним вредно для здоровья, и уставился на меня с дурацкой, глупо-восторженной улыбкой. Жутковато, если честно.

– Вроде как вас сопровождала какая-то женщина… Ту… Туманако, кажется?

А, понятно. Он слышал, как Чон Санхён упомянул Туманако в своей трансляции. Хорошо хоть, что Туманако сейчас не здесь.

– Э-э-э… между мной и Туманако ничего нет, – поспешил уточнить я, чтобы предотвратить возможные недоразумения.

Учитывая судьбу, которая постигла Чон Санхёна, любые связи со мной могли обернуться бедой.

Джозеф взглянул на меня с умилением:

– Просто один из последователей говорил, что видел вас в кафе с женщиной. Вы мило беседовали.

Когда это я успел «мило беседовать» с кем-то в кафе? Не помню, чтобы у меня вообще было время. Хотя… А, ну да. Я же действительно как-то пил кофе с Пэк Эён. Уже и сам забыл, а кто-то, оказывается, помнит.

Джозеф с ухмылкой добавил:

– Значит, это была Пэк Эён. И она, судя по всему, действительно вам предана, раз готова отдать за вас жизнь!

Вот оно как повернулось. Господи. Он смотрел на меня с таким выражением, будто вот-вот прослезится от умиления, – глаза сияют, улыбка до ушей. Я было хотел все объяснить, но быстро передумал. Чем больше объясняешь, тем глубже вязнешь. Пусть думает что хочет.

Улыбаясь во весь рот, Джозеф принялся вытягивать из меня подробности:

– А вы женаты?

– Нет. Некогда было. Зарабатывал на хлеб насущный.

– Может, с кем-то встречаетесь? Или живете вместе?

– Я был слишком занят, чтобы с кем-то встречаться. Работал. Кушать-то хочется.

С каждым вопросом я все острее ощущал, что попал на допрос.

Джозеф округлил глаза и с неподдельным ужасом воскликнул:

– Так вы любите поесть… и даже не притронулись к еде?!

Я не сразу понял, что он имеет в виду. Наверное, переводчик криво перевел мои слова с корейского. Пришлось пояснить:

– Я имел в виду, что был слишком занят работой, чтобы думать о личной жизни.

– А, вот оно что! Деньги зарабатывали! Ну, все равно совмещать работу и отношения вполне возможно!

Я ответил дежурным кивком. Почему, черт возьми, разговор вдруг свелся к моей личной жизни? Джозеф вел себя как папарацци, которому удалось нарыть компромат на какого-нибудь айдола. Пришлось включить базовые навыки светской дипломатии и отбиваться ничего не значащими фразами: «всякое бывает», «сам не знаю», «так уж получилось».

Казалось, Джозеф всерьез переживал из-за того, что я ни с кем не встречаюсь, и теперь горел желанием кого-нибудь мне сосватать. На лице у него читалась решимость любой ценой устроить мое счастье.

Чтобы сбить его с темы, я решил переключить внимание на Син Хэряна:

– Но хватит про меня! Поспрашивайте лучше господина Хэряна.

Улыбка Джозефа мигом погасла.

– Этого ублюдка?

– Ага.

Я, наивный, надеялся, что на этом разговор закончится. Что Джозеф либо промолчит, либо вежливо сменит тему. Все-таки Син Хэрян – не самый располагающий собеседник.

Но нет. Джозеф, не раздумывая, гаркнул в его сторону:

– Эй! Ты же вроде с какой-то китаянкой мутил, да?

Вот идиот. Лучше бы продолжал совать нос в мою жизнь. Не думал, что он с ходу брякнет что-то такое.

Син Хэрян медленно повернул голову и уставился на Джозефа с таким видом, будто раздумывал, стоит ли вообще тратить силы на ответ.

– Мы не встречаемся.

– Как же ее… имя еще такое странное. Короче, говорили, что есть красивая инженер из Китая, вроде как руководитель команды, и вы с ней встречаетесь.

Син Хэрян поморщился – то ли от манеры, с которой Джозеф говорил, то ли от содержания, – но все же пояснил:

– Отец нашел Хай Юн жениха, и ей нужен был фиктивный парень, чтобы избавиться от давления семьи. Она сказала, если заявит, что встречается с японцем, дома будет скандал. Поэтому я дал ей свою фотографию и немного рассказал о себе.

– Будь я женщиной, никогда не стал бы с тобой встречаться, – фыркнул Джозеф, едва шевеля распухшими губами.

Ну не знаю. Я, конечно, незнаком с отцом этой Хай Юн, но, если бы мне показали такого красавчика, как Син Хэрян, я бы тоже пересмотрел свои планы на зятя. К тому же Хай Юн – руководитель инженерной команды, наверняка хорошо зарабатывает. Сейчас богатые китайцы всеми силами пытаются уехать за границу, так почему бы не взять в зятья корейца?

– Значит, жених оказался не при делах?

– Да.

– А можно поподробнее?

– Спросите у Хай Юн. Речь о ее женихе, не о моем. Не мне это обсуждать.

Я понял, что ляпнул лишнее, и смущенно кивнул.