Судя по всему, Со Чжихёк окончательно вышел из себя – голос у него стал ниже, резче:

– Если по контракту мы обязаны кого-то защищать, а потом выясняется, что он связан с террористами, нам уже без разницы, жив он или сдох. Командир, как там этот корейский закон называется?

– Закон о противодействии терроризму. Даже если они вернутся в Корею, за поддержку террористической организации им грозит до десяти лет тюрьмы или штраф до ста миллионов вон.

Со Чжихёк хмыкнул и безрадостно усмехнулся.

– Санхён походу реально думает, что мы с командиром мертвы… И Эён тоже.

Он тяжело дышал, грудная клетка неровно вздымалась.

Кутаясь в одеяло, Ким Гаён осторожно спросила:

– В контракте и такое прописано?

Со Чжихёк скривился и буркнул:

– А то. Подобные вещи всегда четко прописываются. Если объект вдруг совершает тяжкое преступление, мы сразу снимаем с себя ответственность. Знаете почему? Потому что такие ублюдки первым делом пытаются утянуть нас за собой и сделать соучастниками. Если потом начнется расследование, то и заказчик может переложить вину на нас: мол, вы куда смотрели, когда ваш подопечный творил херню? – Он посмотрел на потолок, откуда несколько минут назад доносилась трансляция, и усмехнулся. – Против тупости лекарства нет. Что мы могли сделать? И потом, мы же не с какими-то проходимцами контракт подписывали. Это не преступный картель, где тебе платят налом без всякой бумажной волокиты. Мы работаем с государственным учреждением Республики Корея.

А. Ну да. Логично. Син Хэрян по-прежнему оставался невозмутим, а вот Со Чжихёк выглядел по-настоящему взбешенным. Когда ему прострелили колено, он и то держался спокойнее. Или нет? Помню только бесконечный поток отборных проклятий.

– Чон Санхён, мелкий засранец… Надо было тогда сдать его, пусть бы сгнил в тюряге!

– Что толку вспоминать. Хватит сидеть тут с постным лицом, лучше подежурь у входа.

Со Чжихёк злобно зыркнул на Син Хэряна, но промолчал и вышел из стоматологического кабинета. Я ожидал, что он хлопнет дверью, но та закрылась почти бесшумно.

Син Хэрян, не меняясь в лице, посмотрел на Пэк Эён, лежащую в стоматологическом кресле, и коротко сказал остальным:

– У нас два варианта действий.

– Первый: остаться здесь! – с жаром выкрикнула Ким Гаён.

Син Хэрян еле заметно поморщился:

– Какой бы вариант мы ни выбрали, нам все равно придется выдвигаться. Через три минуты выходим. Приготовьтесь.

– С какой стати? – с вызовом спросила Ким Гаён, словно давая понять, что с места не сдвинется, пока не получит убедительного объяснения.

Казалось, она срослась с одеялом и воспринимала его как часть себя. Я почти ожидал, что, если кто-то рискнет его отнять, она вцепится в него зубами.

Син Хэрян, похоже, тоже это понял и спокойно ответил:

– Они придут проверить стоматологию.

Ким Гаён замерла, будто решая, жить или умереть. Возможно, она всерьез считала, что остаться здесь, спокойно греться под пледом и встретить смерть в тепле – гораздо лучше, чем тащиться куда-то на заледеневших ногах, рискуя нарваться на вооруженных сектантов. Но спустя пару секунд она сдалась: печально выдернула вилку из розетки и одним махом допила воду.

– И какие у нас два варианта? – спросила Туманако, подходя ближе и усаживаясь на стул, где до этого сидел Син Хэрян.

– Сейчас из всех, кто умеет стрелять, остались только я и Чжихёк. Всего нас шестеро, включая двоих раненых. Нужно как-то убрать их отсюда – с глубины в три тысячи метров.

Раненые – это Пэк Эён и Ким Гаён? Впрочем, Гаён действительно еле держалась на ногах. Да и Син Хэрян был не в лучшей форме.

– Но это почти невозможно, – добавил он.

Что верно, то верно. Да, будь я на месте Син Хэряна, давно объявил бы забастовку. Сказал бы: «Каждый сам за себя» – и точка.

Ситуация была паршивей некуда. Раньше Син Хэряну нужно было защищать только меня и Ю Гыми. Если и приходилось перемещаться группой, то небольшой, без раненых. К тому же под «защитой», как я понял, обычно имелось в виду нечто попроще – проследить, чтобы корейских сотрудников не били и не обирали до нитки всякие гопники. Не думаю, что инженерам каждый день приходилось отстреливаться от сектантов или устраивать зачистку станции.

Если бы подобное было нормой, правительство отправило бы сюда не людей, а дронов, собак-роботов, да хоть боевые экзоскелеты. Как бы они ни относились к своим подрядчикам, вот так бросать их на произвол судьбы – это уже за гранью.

– Первый вариант – найти безопасное место и подождать, пока все не утихнет. Уверен, Тихоокеанский флот США[10] или командование подводных сил уже зафиксировали запуск торпеды. Самое позднее до конца суток сюда прибудут как минимум пять спасательных судов из восьми стран.

«Скорее всего, суда прибудут на поверхность», – подумал я. Честно говоря, мне уже не верилось, что здесь, внизу, вообще существует безопасное место. Потому я спросил:

– Если искать безопасное место… то где?

– Придется спускаться ниже.

Ниже? Мы и так почти на дне, а он предлагает лезть еще глубже? Так себе перспектива. Надеюсь, он не про Пятую базу? Если я ничего не путаю, стройку там свернули, все затоплено, электричества нет и все в таком духе.

Этот вариант не вдохновлял от слова совсем, поэтому я задал следующий вопрос:

– А второй вариант?

– Второй – попытаться пробраться на другую базу. Есть риск наткнуться на вооруженных людей, но, возможно, удастся найти исправную капсулу или безопасное место. В идеале – выйти к Третьей или Второй базе.

То есть второй вариант включал все то, что мы уже пробовали. Возможно, Син Хэрян говорил о нем только потому, что сейчас рядом не было Со Чжихёка.

Если выбрать первый вариант, то остальные будут в относительной безопасности. Но Пэк Эён… Вряд ли она протянет еще сутки. Судя по состоянию, ее нужно оперировать как можно скорее. Неужели ее просто оставят здесь умирать?

– А если выбрать первый вариант, что будет с Эён?

– Я останусь с ней. Остальные пойдут вместе с Чжихёком.

То есть мы разделимся? Судя по тону, Син Хэрян и правда собирался остаться в Deep Blue.

– И что будете делать?

– Попробую договориться. Предложу деньги за то, чтобы Эён отправили в госпиталь.

При огнестрельных ранениях каждая минута работает против нас. Особенно при ранениях в грудную клетку: если между выстрелом и операцией проходит больше часа, шансы на выживание резко падают.

Нет такой религии, которая не любила бы деньги. Но что, если Церковь Бесконечности – исключение? Судя по тому, как они финансируют своих последователей, может статься, что уговоры здесь не сработают. Вспоминая переполненный драгоценностями выставочный зал, я подумал, что эта секта вряд ли нуждается в деньгах.

– А если они откажутся?

– Тогда и буду думать, что делать дальше.

Выходит, даже те полчаса, что мы проторчали в стоматологическом кабинете, снизили шансы Пэк Эён на выживание. Все логично: никакая самодельная перевязка не сравнится с операционной, где Эён сразу принял бы торакальный хирург.

Туманако скользнула взглядом по Пэк Эён и тяжело выдохнула, будто у нее вмиг иссякли силы:

– Я за то, чтобы спрятаться. Не хочу больше видеть, как кто-то стреляет или умирает. Мне страшно.

– Я смогу дойти куда надо, – тихо сказала Ким Гаён. – Но, если скажете бежать, не смогу.

Похоже, никто из тех, кто остался в Deep Blue, был уже не в состоянии двигаться – либо ранен, либо настолько вымотан, что падал с ног. Я сам, например. Пришел на работу в выходной и занимался совсем не тем, чем обычно. А-а-а, как же я устал… Все, чего мне сейчас хотелось, – лечь и вырубиться часа на четыре. Без мыслей, без забот.

Как бы то ни было, с такой группой далеко не уйти. Похоже, Син Хэрян думал о том же.

– Отправляемся через минуту.

Он окинул нас взглядом и вышел из клиники – скорее всего, чтобы поговорить с Со Чжихёком. Минуту спустя я тоже вышел – судя по лицам, ни к какому согласию они так и не пришли.

– Я же сказал, что остаюсь!

– Уведи остальных и жди. Я догоню.

Со Чжихёк резко возразил:

– Врешь, да? Сколько придется ждать?

– Просто жди. Если не получится договориться, приду один.

Со Чжихёк несколько секунд смотрел на него, прищурившись.

– Разве не ты говорил, что все игроки – лжецы? Помешаны на деньгах, скрытны, обманывают других, ничего не видят перед собой. Говорил не верить ни одному ублюдку за игральном столом.

– Так и есть.

– Ну и как мне тебе верить?

– Не верь.

По выражению лица Со Чжихёка было видно, что он едва сдерживается, чтобы не заехать командиру по физиономии.

Син Хэрян как ни в чем не бывало посмотрел на нас и кивнул:

– Следуйте за Чжихёком.

«Только вот Чжихёк совсем не горит желанием слушать твои приказы», – подумал я.

На лице Со Чжихёка промелькнули непокорность, раздражение и обида, он тяжело вздохнул и бросил:

– Никогда больше не буду с тобой работать. Ни за что.

С этими словами он развернулся и пошел вперед. Син Хэрян махнул ему рукой. Из всех его жестов этот был самый понятный: что-то среднее между «счастливо» и «катись отсюда». Ким Гаён и Туманако замялись, переглянулись и поплелись следом.

Я встал рядом с Син Хэряном и тоже принялся махать. Он посмотрел на меня так, что меня бросило в жар.

– Вы еще успеете их догнать.

– Если с деньгами не выйдет, можете предложить меня в придачу.

Не станет Син Хэрян торговаться себе в убыток.

Ким Гаён, замыкавшая группу, неожиданно обернулась. Уставилась на меня с явным недоумением и даже ткнула в мою сторону пальцем. Потом, заметив, что я продолжаю махать, нехотя махнула в ответ.

Я продолжал махать, пока она не скрылась из виду.

Тогда Син Хэрян снова заговорил:

– Скоро здесь будут сектанты. Ничего хорошего не выйдет, если они вас найдут.

– Да уж. Ну что ж… – Я глянул на него. – Вы и дальше собираетесь тут стоять? Может, хотя бы обратно под одеяло залезете, пока нас не схватили?