Я смотрю на Арона, боясь того, в чем он собирается признаться. Муж переступает с ноги на ногу.
– В чем дело?
– Братья Найт привлекли Гарета из автомастерской для перебивки номеров на двигателях машин. – Он выпаливает это, хватая ртом воздух, и ждет моей реакции.
– Что это значит?
– Это незаконно – вот и все, что тебе надо знать. Я отказался в этом участвовать. Но мне стало известно, что Зои была с ними заодно и еще один парень, Брюс, тоже. Тим ничего не знал, но Зои рассказала мне об этом в тот вечер, когда ты видела нас у пруда. Из-за этого мы и поссорились. Я говорил ей, чтобы завязывала, что братья Найт – опасные люди…
– Ты сообщил полицейским?
– Пришлось. Кто-то еще, кроме тебя, видел нас тогда у пруда. Но теперь я беспокоюсь, что из-за меня Гарет с Брюсом попадут в неприятности.
– Ты должен был рассказать. Полиция считает, что братья Найт могли напасть на Зои?
– Они не уверены. Но это возможно. Если, конечно, они не захотят свалить всё на меня.
Он трет рукой подбородок. Прежнее воодушевление прошло, и Арон выглядит усталым и сердитым.
– Я говорил ей не связываться с ними… – Он печально качает головой. – Я ее предупреждал. Предупреждал, черт подери!
Вид у него такой расстроенный, что я не выдерживаю и крепко его обнимаю.
– Прости, не знаю, как к тебе обращаться, – говорю я, когда мама с Лолой наконец приходят в гостиную. Я сижу на диване, обдумывая то, что рассказал мне Арон. Близняшки сбежали вниз и теперь играют на ковре со своим кукольным домом. Начался дождь – я слышу, как капли ударяются о подоконник. Арон пошел наверх принять душ. Мама садится в кресло напротив меня. Она так и не сводит глаз с Лолы, будто боится, что та опять пропадет.
– Бонни, наверное, – говорит она, пристраиваясь на краешке дивана. – К имени Лола я не очень привыкла, хоть и использовала его на работе. А Холли… Холли тоже не я. Я была Бонни последние тридцать лет. Мне жаль, что это стало для тебя таким шоком, и я прошу прощения, что не рассказала раньше. Несколько раз почти что решилась… но мне было очень страшно.
– Ты правда стоматологическая медсестра?
– Ну конечно! – Она смеется. – Точнее, стажерка. Я хотела стать стоматологом, но не смогла окончить учебу… из-за мамы… Клариссы…
И сбивается, снова краснея.
Я смотрю на реакцию мамы – она старается не выдавать своих чувств, но я вижу, как у нее на шее проступают розовые пятна и как она напрягает челюсть, когда ее Холли называет матерью другую женщину.
Теперь, когда я знаю правду, мне видно, насколько похожи они с мамой, особенно в профиль. У них похожие волосы и глаза, одинаковые носы…
– Мне жаль, что так произошло! – восклицаю я – и внезапно ощущаю прилив тоски оттого, что мы с ней упустили столько лет. Общее детство… В ней есть что-то хрупкое, столько нежности и любви, что меня обуревают чуть ли не материнские чувства. С трудом подавляю слезы: наконец-то я буду старшей сестрой! А еще я пытаюсь представить себя на месте Вив.
Мама говорит, что пойдет заварить чай, и оставляет нас с Бонни наедине. Мы смотрим друг на друга, вдруг застеснявшись. Она теребит карман своего плаща. Бонни пробыла у нас не меньше двух часов, но до сих пор его не сняла.
– Твоя мама сказала мне про ДНК у вас на ковре, – говорит она. – Честное слово, это не моя. Сегодня я впервые оказалась у тебя в доме. А в ночь нападения была у Вив. Я никогда не сделала бы ничего плохого Кайлу или Элис.
– Нам надо сделать анализ ДНК и все остальное, – отвечаю ей. – Чтобы убедиться, что ты Холли.
«И чтобы проверить, совпадет ли она с кровью на ковре», – думаю, но не говорю вслух.
– Я понимаю.
– Вив рассказала мне, что ты пережила… с твоей матерью… с Клариссой. Наверное, тяжело было узнать правду… Даже представить не могу!
– Мне всегда хотелось большую семью, – говорит она, глядя на девочек, играющих на полу. – И вот теперь у меня есть сестры, и мама, и племянницы, и зять… Не могу дождаться нашей встречи с Элис!
– Ты не встречалась с Элис? – спрашиваю я, вспоминая о конференции. – Не ездила в Ливерпуль, когда она там выступала?
Бонни явно удивлена.
– Нет. А что?
– Да так. Ничего особенного.
Облегчения я не испытываю. Нет, еще слишком рано. Надо дождаться, пока придут результаты анализа ДНК. И появятся ответы на все вопросы.
Бонни остается на ужин, потом говорит, что ей надо вернуться к Бисквиту. Мама провожает ее до дверей, и Арон замечает:
– Она очень приятная. Боже, надеюсь, анализ ДНК покажет, что она правда Холли.
– Я тоже очень надеюсь.
– Ты не расскажешь маме, что я сказал тебе про братьев Найт?
– Нет, конечно. Но ты клянешься, что не имел отношения к их аферам?
– Клянусь. – Арон берет меня за обе руки. – Я никогда не стал бы участвовать ни в чем незаконном. Ты должна мне верить. Это касается и нападения на Зои. Я за всю жизнь ни одной женщины и пальцем не тронул.
Вернувшись в комнату, мама в полном восторге заглядывает мне в лицо.
– Поверить не могу! – восклицает она. – Поверить не могу, что мы ее нашли!
Я уже почти ожидаю, что она начнет возмущаться Вив и ее ролью в этом деле, но нет – вместо этого мама падает в кресло и разражается слезами.
– Мам… – говорю я, подсаживаясь к ней. Внезапно кажется совершенно естественным ее обнять.
– Все хорошо. – Она утирает глаза. – Это слезы счастья. Какое облегчение… Но я, конечно, еще и очень зла на Вив. Прости, Арон, знаю, она твоя мать. Но в целом прямо сейчас я очень, очень счастлива…
Она смеется, потом снова плачет, и, несмотря на данное себе обещание не радоваться раньше времени, я смеюсь и плачу вместе с ней.
Чуть позже мы с мамой звоним Элис по фейстайму рассказать новости. Потрясенная, она сидит на своей роскошной кухне, где по стенам разбегаются блики от люстры на потолке, и ее выразительные брови взлетают вверх и изгибаются в изумлении по мере того, как она начинает осознавать, что произошло. Наконец, когда мы переходим к появлению Холли у меня на крыльце в сопровождении Вив, глаза Элис распахиваются так широко, что, кажется, они вот-вот вылезут из орбит.
– Просто невероятно! – восклицает сестра, и ее голос эхом разносится по огромной пустой кухне. – Невероятно!
– Сегодня такой счастливый день! – всхлипывает мама. – Она чудесная, Элис. Ты ее полюбишь.
Я бросаю взгляд на маму. Да, она правда чудесная. Мне повезло, что я проводила с ней время, хоть и не знала еще, что это моя сестра. Но я так волнуюсь, что анализ ДНК может принести нам разочарование, что с трудом удерживаюсь, чтобы не сказать маме быть терпеливей и сперва дождаться подтверждения. Мне не хочется портить ей удовольствие.
– Я спросила у нее про конференцию, – говорю я. – Она ответила, что это не она.
– Странно, – отвечает Элис.
– Я знаю. Кто еще это мог быть, если не Бонни?
Элис пожимает плечами.
– Мало ли… Какая-нибудь сумасшедшая. А что насчет ДНК с места преступления?
– Завтра мы с Бонни идем к констеблю Джонс. Она договорится про анализ ДНК. После этого мы будем знать больше, – говорит мама. – Но Бонни была с Вив в ту ночь, когда погиб Кайл, дорогая.
– Тем более странно, что ее ДНК нашли у Таши в доме, – замечает Элис.
– Этому должно быть какое-то другое объяснение, – говорит мама.
Я бросаю на нее тревожный взгляд. Не хочу, чтобы Элис разрушала мамины надежды. В последние месяцы я общалась с Бонни – как с Лолой – и не могу поверить, что она способна напасть на человека. Мама права. Должно быть другое объяснение крови, найденной на месте преступления.
Если, конечно, не произошла ужасная ошибка – и Бонни в действительности не Холли…
– Давайте пока не будем об этом беспокоиться, – предлагаю им. – Может, анализ сделали неправильно. Перепутали образец.
Элис хмурится и, кажется, собирается мне возразить, но молчит.
– Ты должна с ней познакомиться, – говорит мама. – Может, приедешь к нам в выходные?
– Конечно. До сих пор не могу поверить… – Элис смеется. – Две младшие сестры, которыми можно командовать…
– Эй, полегче! – Но я так счастлива видеть Элис улыбающейся после всего, что она пережила, так рада, что могу сообщить ей хорошие новости после смерти Кайла и ее мучительных переживаний, что моя старая зависть, ревность к сестре и ощущение ее превосходства сменяются благодарностью за то, что мы все живы, здоровы и вместе. И что мы нашли Холли – точнее, Холли нас нашла. Наконец-то…