Интересно, как же ему помочь? Позволяю лёгкому огненному импульсу воплотиться у меня на руке, и стреляю в длиннющую когтистую лапу. Огонь сжигает не только лапу: одно из звеньев цепи рядом с пораженным участком тоже лопается и заметно разгибается.

Обхожу тьму с разных сторон — поке не понимаю, что с ней делать. По идее, могу попробовать всё это сжечь напалмом. Единственное — сила огня может зацепить всё, что растет вокруг. Джунгли словно чувствуют ход моих мыслей и реагируют на них. Сквозь листья деревьев показываются призраки животных с грустными глазами, потом они снова уходят. Да и если уж честно, то уничтожать райский сад совсем не хочется. Красиво тут.

Чернота внутри цепей никуда не пропадает, но и не разрастается. Распятый парень, приоткрыв глаза, с надеждой смотрит в мою сторону. Наверняка каждую секунду его терзает нестерпимая боль. Время — испытание его воли. Прикидываю, с какой стороны можно попробовать сжечь тьму. Куда не иду — художник смотрит прямо на меня. Сжечь всё это получится, но только вместе с парнем. Слишком уж близко он прицеплен и неимоверно плотно сросся с дикой магией.

— Милый Виктор? — тихо обращается ко мне Алёна.

— Что такое? — спрашиваю.

— Это ведь тоже жизнь, пусть и такая странная, — говорит нежить.

В общем-то она права. То, что находится в цепях — тоже жизнь.

— Мне всё равно, какого окраса пить жизнь, — намекает девушка.

— Думаешь, получится? — удивляюсь неожиданному предложению. — Кажется, тьма плотно спрессована! Ты хоть представляешь, какой величины мир сейчас здесь построен? А тьма — это ровно его половина.

— Не знаю, могу попробовать, — равнодушно отвечает Алёна.

Видно, что мысли её заняты совсем другим. Благо, нежить не закрылась в себе как в прошлый раз и не исчезла в браслете. Оттуда бы мы её не достали.

— Андрей? — зову иллитида.

— Я вытащу вас обоих, если потребуется, — неуверенно отвечает он.

— Фео! — обращаюсь к Феофану.

Вокруг нас на мгновение зажигаются щиты. Феофан, несмотря на то, что Алёна постоянно его пугает, всё равно защищает её.

— Алёна, а этого парня ты тоже убьёшь? — спрашиваю девушку.

— Нет, зачем? — сонно отвечает она. — Только ты ему помоги.

Смотрю, как тьма за спиной художника беспокойно рвется в разные стороны.

— Слышишь, парень, — обращаюсь к висящему на цепях. — А если мы туда залезем, ты сможешь дальше удерживать?

— Не зна-ю, — хрипит парень.

Кажется, он не до конца понимает, что с ним происходит. Видит, что мы здесь, и, вроде как, зла ему не желаем. Не уверен, что он прямо сейчас осознаёт, что находится где-то глубоко внутри своего же сознания. Для него это теперь абсолютно естественное состояние.

— Андрей, а вытащить Алёну, если что, сможешь? — уточняю ещё раз у иллитида.

— Вить, я вообще не знаю, как она там оказалась, — слышу напряженный голос. — Но я прекрасно чувствую её сознание, так что, скорее всего, да, вытащу.

Звучит не очень обнадёживающе. Ещё раз обхожу странную черную субстанцию. Земля под цепям черная и выгоревшая. Если дать время тьме, она точно постарается проникнуть в разум парня через землю. А потом вырвется в город.

— Ладно, давай пробовать, — говорю. — В крайнем случае, если жахнет, будем бороться с последствиями. А это мы уже умеем.

Парень смотрит на нас полубезумными глазами. В них мерцает надежда.

— Ничего не обещаю, — сразу предупреждаю пленника.

— Лу-ч-ше сги-нуть, чем-так, — сипит он.

— С этим ты погоди, — прерываю упаднический настрой. — У тебя здесь вон, какой красивый мир.

— Да, красивый, — соглашается парень, на секунду отвлекается от своей миссии.

Художник оглядывается, и его лицо ненадолго разглаживается. Будто он видит всю эту красоту впервые.

— Алёна, ты готова? — спрашиваю нежить.

— Да, милый Виктор, отвлекай его, — с уверенностью подтверждает девушка.

— О, замечательно, — усмехаюсь.

Мы с Алёной разделяемся. Четко понимаю, что когда парень смотрит в мою сторону, он концентрируется сознанием на моем облике. Алёна ненадолго зависает над землёй, взмывает в воздух и принимает наполовину боевую форму. Платье девушки раздувается как парус.

Продолжаю отвлекать парня.

Тот прекрасно понимает, что сейчас произойдет что-то нехорошее, но сотрудничать со мной не перестаёт.

— Ты, вообще, как себя чувствуешь? — уточняю, чтобы не терять его фокус внимания.

— Пло-хо, — сипит он. — Тя-же-ло о-чень.

— Это как раз понятно. Такую силищу удержать не каждому дано — как ты вообще умудрился это сделать? — спрашиваю, и тут Алёна в боевой ипостаси вбивает руки по локоть внутрь гуляющей черноты.

Парень заходится в крике, но тут же возвращается сознанием ко мне. Ничего себе, какая серьёзная сила воли.

— Так по-лу-чи-лось. О-чень ма-ги-ю хо-тел, — еле слышно отвечает художник.

Непонятно, чувствует ли он боль, но, судя по внешнему виду — чувствует. Внутри цепи чернота беснуется и будто тоже заходится криком. Сквозь клубящийся туман проступают орущие пасти и искаженные лица. Хаос поглощает и впитывает в себя всё новые образы. Алёна продолжает держать руки внутри этого безумия. Её кожа напитывается силой и светится.

Кто сказал, что нежити нужно обязательно кусать, чтобы изъять жизнь? Вот Алёне достаточно потрогать. Что, собственно, она и делает. Лицо девушки привычно заостряется. Нежить сосредоточенно и внимательно всматривается вглубь черноты, пока я отвлекаю парня.

— Понятно, а кем ты был в своей Академии? — задаю вопрос. — Художник или скульптор?

— Ты и э-то зна-ешь? — скрипит парень в цепях.

Цепи вздрагивают и сжимаются. Видимо, у Алёны всё-таки получается уничтожить хотя бы часть черноты. Девушка не вынимает руки и впитывает в себя дикую жизнь.

— Знаю, знаю, — говорю.

— Я боль-ше скуль-птор, — с трудом, но с нескрываемой гордостью произносит парень. — Мне кам-ни о-чень близ-ки и де-ре-вья.

— Я мог видеть твои работы в Академии искусств? — продолжаю поддерживать диалог и оставлять точку внимания на себе.

— Мог, — голос парня ненадолго выравнивается. — Ма-лень-кое жи-вое де-ре-во на кам-не и род-ник.

Припоминаю что-то подобное. Небольшой, но очень красивый бонсай стоял в самом углу. Думал, это просто декоративная вставка.

— Интересно. А это сложно? — продолжаю задавать вопросы, чтобы отвлечь парня. Он и сам понимает, что так нужно, поэтому старается поддерживать осмысленный разговор со мной.

У него за спиной огромной воронкой то сходится, то расходится чернота. Субстанция становится плотнее и кидается в атаку на цепи, которые её сдерживают. Скульптор стискивает зубы, но вразумительно отвечает на все вопросы.

Торнадо атакует с новой силой. Алёна окончательно переходит в боевую форму, и сейчас она — само воплощение ужаса. Стараюсь лишний раз туда не смотреть. Незачем.

Ещё пару минут мы разговариваем.

— Не могу! — взрывается криком парень.

Одна из цепей разгибается на моих глазах. Оттуда, почувствовав свободу, вырывается чернота. Стою наготове. Отправляю шар огня в тьму, при этом стараюсь не задеть сами цепи и парня, кричащего от боли.

Мы вдвоём пытаемся сдержать воду в прохудившейся плотине, забивая одну дыру за другой огненными заплатками. Парень кричит, а нежить всё больше и больше напитывается тем, что бьётся как живое в тисках воли бывшего студента.

— Всё, я больше не могу, — по-детски обиженно говорит парень. Он бессильно повисает на цепях и теряет сознание. Цепи дрожат и лопаются. Секундной уязвимости им вполне хватает.

Не знаю, можно ли так делать внутри чужого сознания, но думать некогда — хватаю скульптора и прячу его под щит. Чернота падает вниз и пробивает в изумрудной траве огромную тлеющую дыру.

— Витя, срочно выходи! — кричит Андрей.

Мы с Алёной переглядываемся, и не успеваю заметить, как меня выдёргивает наружу.

Вокруг нас творится настоящий чёртов хаос. Сотни призрачных тварей почти мгновенно выжирают любую материю рядом с нами. Вижу, как они превращаются в толстых, длинных, совершенно безмозглых пиявок. Похоже, Алёна всё-таки очень много вырвала сил и жизни у темноты.

Девушка тоже мгновенно появляется рядом со мной. Твари вокруг напоминают что-то среднее между летающими пиявками и извивающимися миногами. Они жадно набрасываются на любую материю и легко сжирают деревянные столы и стулья. Чуть сложнее поддается каменный пол, но даже он постепенно портится от такого натиска. Маленькие царапины превращаются в канавы и рытвины.

Мерзкая спираль кружится вокруг нас, но далеко не отходит, поскольку рядом на столе лежит парень без сознания. Щит спасает — миноги втыкаются в него слизскими головами и обжигаются. Таверна пожирается за считанные минуты. Вокруг нас выжранная пустота.

Очень вовремя появляется Алёна и сразу в боевой ипостаси. Ей эти твари пойдут только в плюс. Нежить радостно начинает охоту по заданной спирали. Миноги-пиявки стараются уйти от девушки, но не могут. Им мешает небольшой радиус, очерченный вокруг парня без сознания.

Вокруг происходит беспрерывный хаос. Андрей десятками замораживает тварей, заставляя их остановиться. А уж Алена их мгновенно догоняет и высушиает, едва касаясь. Контроль даётся иллитиду с трудом. Но, кажется, настолько мелкий разум воспринимать ему одновременно сложнее и проще — по крайней мере, ограничение в три точки сейчас не действуют.

Непонятно, как долго мы с ними бьемся. Поглядываю в окна — народ с криками разбегается от таверны. Слышат, что происходит неладное и сразу сматывают удочки. И правильно делают. Пиявки расходятся в стороны. Вгрызаются во всё, что видят. Стены становятся всё тоньше и покрываются дырами. Очень быстро таверна оказывается практически без стен.

Двое парней с пивом на веранде — единственные оставшиеся зрители. Они смотрят на происходящее с ужасом. Посматривают на остатки пива и снова пялятся на огромных раздувшихся пиявок.

— Убегайте! — кричу, что есть мочи и машу им рукой.

Парни разводят руками — похоже, они не совсем соображают, что происходит. Как только мимо них пролетает чёрная тварь, ребята подскакивают на ноги и вооружаются ножами со стола. Чернота ныряет в ближайшую кружку. Как только выныривает, один из парней достает из одежды ножик побольше и разрубает её пополам.

Парни довольно переглядываются до тех пор, пока тварь не собирает себя в кучу.

— Что это такое? — кричит один из гостей.

Кидаю в черноту небольшой файербол. От стола ничего не остается. Надеюсь, что больше никто не сбежал за границы таверны.

— Всё? — спрашиваю.

Раздаётся громкий треск, и на нас обрушивается второй этаж здания. Благо, щит Феофана может принять на себя и не такое. Стоим посреди развалин. Рядом, по остаткам веранды шатаются два парня с пивом — все-таки успели забрать свои бокалы. От самой таверны больше ничего не остаётся.

Благо, Алёна ещё до исчезновения стен успевает принять вид довольно обычной, правда, очень серьёзной девушки.