Лицо королевы становилось таким же красным, как и её платье. — Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду совсем другое!

Тео пожала плечами: — Я уяснила, что в сделках нужно быть предельно точным, Ваше Величество.

— Я не принимаю это! Я ничего не расскажу тебе о том, что забрала у пуки!

— Это ваш выбор, королева Блоссом, но я бы настоятельно не рекомендовала так поступать. У меня нет ни малейшего желания обзаводиться королевскими фамильярами, когда я стану фэйри. Даже если меня погрузят в сон, когда я проснусь, вы всё равно останетесь моей должницей.

— А это может быть не так уж плохо, Тео, — заметил Каз, стоявший рядом. — Уверен, ты придумаешь для неё массу увлекательных поручений.

— И то верно, Каз! — подхватила Тео, копируя его насмешливый тон.

Королева Блоссом была на грани того, чтобы взорваться прямо на троне. — Это не игра!

— Вы уверены? — спросила Тео. — Совсем недавно вы с большой охотой пытались меня переиграть. Чем это было, если не игрой?

— Моё королевство умирает! Ваш регент меня проигнорировал, а теперь вы, явившись в облике человеческого фамильяра, насмехаетесь надо мной, пока я пытаюсь вернуть магию, чтобы спасти свой народ и наш дом!

Улыбка Тео и чувство триумфа померкли, когда она увидела слезы, заблестевшие в уголках глаз королевы Блоссом.

Королева продолжала: — Мы перепробовали всё. И даже когда нам сопутствовал успех, наших усилий хватало лишь на неделю затишья, прежде чем кто-то приходил и всё чинил. Мы пытались уничтожить колокол, разбить язык, сломать механизм и сжечь канаты. Ничего не помогло. А теперь ты стоишь здесь, гордая тем, что обвела меня вокруг пальца.

Тео хотела было возразить, сказать, что она никого не обманывала и что в следующий раз королеве Блоссом стоит быть осторожнее и не недооценивать людей. Но она промолчала. Видя, как королева смахивает злые слезы, Тео почувствовала, что ей искренне её жаль.

Тео вздохнула. — Ваше Величество, я осознаю, что не предложила окончательного решения. У меня просто нет времени. Однако, если я выберусь из этой переделки, получу от пуки то, что мне нужно, и спасусь от смерти или вечного сна, я найду способ убрать колокол насовсем.

Королева Блоссом испепелила её взглядом. — Больше я никаких сделок с тобой не заключаю.

— Это была не сделка. А просто предложение. Считайте это профессиональной вежливостью.

На мгновение Тео показалось, что королева Блоссом останется верна своей исполненной злобы угрозе и ничего ей не скажет. Но затем, высоко задрав голову, королева произнесла: — Кроме того, если тебя не убьют и не погрузят в сон, я получу официальное приглашение на твою коронацию и буду сидеть в кругу других монархов и особ королевской крови.

Тео чуть не расхохоталась. Коронация? Надо же. Похоже, королева никак не могла определиться: то ли Тео — безродный человеческий фамильяр, то ли принцесса на стажировке. Но вместо того чтобы объяснять королеве Блоссом, что она и не помышляет о троне, Тео ответила: — Договорились.

— Тогда я скажу, что я забрала у пуки. — Она откинулась на спинку трона, и в её голос вернулись нотки скуки. — Я наложила на него простое заклятие правды. Элементарная магия, но весьма действенная. Чтобы снять его, нужно лишь посмотреть ему в глаза и открыть истинную правду — не ту, в которую он верит под действием чар.

— И правда заключается в том… — подтолкнула её Тео.

Если бы пауза королевы Блоссом была хоть каплю драматичнее, её можно было бы показывать в театре. — Что его любимый напиток — горячий шоколад.

Тео отшатнулась. — Что? Какое это вообще имеет отношение к делу?

— Именно это я у него и отняла. Я внушила ему, что он ненавидит горячий шоколад и не должен к нему приближаться. Напомни ему, что он его обожает.

— Я… э-э… и это всё?

— А чего ты ожидала?

— Честно? Наверное, чего-то более существенного.

— Как я и сказала, он ужасно раздражает сам по себе, а уж в вопросах горячего шоколада — в особенности. Так что я сделала в ответ нечто столь же раздражающее. И, возможно, избавила местную фауну от пары-тройки приступов мигрени. Заклятия правды могут быть куда хуже, знаешь ли. Сложные, многослойные — до тех пор, пока жертва не перестанет понимать, где право, а где лево. Это же было довольно бесхитростным в масштабах мироздания. Вполне подходящие последствия, я считаю.

Тео едва не впала в «шоколадный ступор» от напитка, который даже не пробовала. Оказалось, что спасение её жизни зависело от колокольного языка и горячего шоколада. Каким боком тут приплетена дикая природа — она понятия не имела.

Из оцепенения Тео вывел Финеас, который поклонился королеве и произнес: — Благодарим вас, Ваше Величество. Мы уходим.

Теперь она наконец могла получить от пуки то, что ей было нужно.

Глава 19

В которой горячий шоколад представляет реальную угрозу для фауны Топей

Найти козла оказалось проще простого. Он всё еще обретался на той же полянке, на этот раз увлеченно споря с деревом.

— Прошу прощения. — Только сейчас Тео осознала, что не знает, как к нему обращаться, кроме как «пука».

Он обернулся к группе и, в отличие от прошлого раза, ничуть не удивился их возвращению. Уперев копыта в бока, он со смешком покачал головой: — Если бы только этот шум утих, я смог бы расслышать музыку. Говорят, они весьма недурны. — Но тут его взгляд упал на язык колокола в руках Тео. — Это то, что я забыл? Он ведь больше буханки хлеба, не так ли?!

— О, нет. Это часть моей сделки с королевой Блоссом.

Он задумчиво потер подбородок передним копытом, изучая предмет. — Знаешь, а ведь ты права. Теперь, когда я на него смотрю, он мне ни о чем не напоминает. Никаких звоночков в памяти.

Тео не была уверена, задумывалось ли это как каламбур, поскольку сам пука шутку юмором не счел. Зато Каз и Финеас оценили: за спиной Тео послышались сдавленные смешки. Судя же по стону Арлиса, пука казался ему таким же забавным, как вросший ноготь.

Она уже собиралась напомнить ему о забытом, но пука, похоже, напрочь выкинул из головы их разговор, отвлекшись на бекаса в прибрежной воде неподалеку. Маленькая птичка, насколько могла судить Тео, мирно занималась своими делами, выискивая пропитание. Однако это до глубины души оскорбило пуку. Он бросился к птице, дико размахивая руками и вопя: — Перестань лопать мамины лепешки, не то в праздничное платье не влезешь! — Затем добавил уже тише, самому себе: — Нет, нет, это было слишком давно. О, но новое платье так сияет и блестит. Бедная птица, которая не ела лепешек и не планировала влезать в тесные наряды, взмыла в небо, будто выпущенная из катапульты. Пука не обратил на это внимания и принялся с интересом разглядывать рогоз, снова напевая тот же мотив. Мелодия, должно быть, была очень популярной, так как Тео узнала в ней одну из песен, которые Берик обожал играть.

Ой-ой.

Так вот о чем все говорили. Пука явно ушел в крутое пике, а бессмыслица извергалась из него, как из неисправного фонтана.

— Сэр? Сэр… Пука? У нас тут незаконченное дело, — позвала Тео, чувствуя себя так, словно прерывает крайне важную беседу.

Пука замер и снова повернулся к ней: — Принцесса, принцесса, попавшая в беду. Как там у тебя дела? Фейские круги, шумные штуки и славные друзья — все в один ряд! — Он зашелся в хохоте над какой-то своей личной шуткой.

Всё это всё больше походило на грандиозную ошибку. Могла ли она просто уйти? Аннулирует ли это их сделку? Что пука будет ей должен, если не выполнит свою часть уговора? Тео была готова прямо сейчас расторгнуть контракт и разойтись миром. Ей точно не хотелось, чтобы пука за ней увязался. Она сама сойдет с ума, если ей придется провести с ним хоть сколько-нибудь значительное время. А она сейчас не могла себе такого позволить.

Нет. Она зашла слишком далеко, чтобы отступать. Поэтому Тео двинулась напролом; её «безвозвратные потери» в этом деле уже покоились на дне океана.

— Если вы закончили! — Она попыталась изобразить строгую директрису, и это, кажется, сработало. Пука застыл и уставился на неё, насекомые перестали жужжать, и даже её спутники невольно вытянулись в струнку.

— Благодарю, — продолжила она. — А теперь — не хотите ли, чтобы я напомнила вам то, что вы забыли? Я успешно выполнила свою часть сделки.

— О да, да!

Она подошла ближе. — Мне велели посмотреть вам в глаза и сказать правду. Как только она будет озвучена, вы её вспомните. Договорились?

Он кивнул. Тео не знала, сколько пафоса нужно вложить в этот момент. Ей казалось, что для снятия чар нужно сделать что-то более официальное, но она понятия не имела, что именно.

Что ж, придется просто выложить всё как есть. Она чуть наклонилась, чтобы заглянуть прямо в желтые, невыразительные глаза козла.

— Твой любимый напиток — горячий шоколад.

Глаза его расширились, и он отпрянул. С его лица начали спадать слои замешательства, один за другим, обнажая под собой изумление. Вместе с этим по его телу потек какой-то маслянистый блеск. Затем изумление медленно переросло в осознание; его эмоции двигались со скоростью холодного сиропа.

— Точно, — прошептал он. На мгновение он погрузился в тихую задумчивость, вероятно, вспоминая свой любимый теплый напиток. — Она сказала мне, что я его ненавижу и никогда больше не захочу.

— Пожалуй, выпью чашечку прямо сейчас. — Его голос звучал тихо, почти по-детски невинно. Уши поникли, глаза округлились, а передние копыта сошлись в подобии молитвенного жеста.

Пука материализовал дымящуюся кружку — по всей видимости, с горячим шоколадом — и зажал ручку между двумя пальцами-копытцами, придерживая дно другой лапой, чтобы не уронить. Учитывая тот трепет, с которым он произнес название напитка, Тео ожидала, что он будет потягивать его, как дорогое вино, смакуя вкус. Вместо этого он осушил кружку до самой шоколадной гущи, совершенно не обращая внимания на температуру. Как только кружка опустела, он повернулся к воде и без всякого предупреждения швырнул её изо всех сил.

В любой другой ситуации Тео могла бы впечатлиться силой броска этого козла. Кружка взмыла над топями, словно величественная птица, обозревающая свои владения — крутящийся черный силуэт на фоне сумеречного неба. Тео не видела, куда она упала, и поняла, что снаряд достиг цели, только по характерному плеску.

— Пожалуй, выпью еще одну, — сладко пропел пука и наколдовал вторую дымящуюся кружку.

Тео, сама уже стоя с вытаращенными глазами и совершенно сбитая с толку происходящим, успела лишь вякнуть: — Пожалуйста, не бросайте… Но её перебил звук второго залпа: пука осушил чашку в два глотка и проделал ровно то же самое.

Каз, чье лицо исказилось в недоумении, прошептал Тео: — Первый раз я списал на случайность, но сейчас я в полном тупике.

— Думаю, мы наблюдаем истинную причину, по которой королева Блоссом лишила его этого воспоминания, — заметил Финеас, припомнив слова королевы о том, какой «раздражающим» пука становится из-за шоколада. Тогда Тео и представить не могла, что может быть невыносимого в таком безобидном напитке.

Если он швырнет еще парочку, местная фауна решит, что кружки — это перелетный вид.

После второго плеска и хора возмущенных кваканий потревоженных лягушек пука, кажется, наконец удовлетворенно вздохнул. Спутники Тео коллективно захлопнули рты, пока туда не налетели мошки.

Внезапно раздался щелчок, и на месте козла появился заяц. Всё того же угольно-черного цвета, с блестящими глазами в тон. Штаны исчезли, как и способность балансировать на задних лапах. Вместо этого он допрыгал до валуна и шустро взобрался на вершину.

— Я очень уважаю штаны, но лучшие мысли приходят ко мне без них, — пояснил он, мгновенно забыв о горячем шоколаде. Тео ответила коротким, дерганым кивком. — Итак, что ты хотела узнать? — спросил пука, и его крошечные усики затрепетали при каждом слове. — О том, что ты подменыш?

— Вроде того? Но не совсем…

— И о том, что твое положение подменыша стало источником множества раздоров в твоей жизни?

— Нет, не думаю. Я узнала об этом всего несколько дней назад…

— И о том, как все в твоей человеческой жизни подсознательно чувствовали, что с тобой что-то не так, и поэтому им было неуютно в твоем присутствии, и, возможно, именно это определяло их отношение к тебе?

— Погодите, что?

— Но теперь-то в этом есть смысл, верно? Ты не человек! Ты лишь притворяешься!

— Нет, я… простите?

— О зверобое?

— Нет.

— Об железе?

— Нет.

— Значит, наша сделка окончена?

— Нет! Я пришла совсем не за этим!

— О. Тогда что же ты хочешь знать?

— О том, кто пытается меня убить!

— Точно! Точно-точно-точно. Теперь вспомнил. Дай мне минутку.

Он закрыл глаза и принялся тихо напевать ту самую мелодию. Алби подошел к Тео и, пытаясь внести хоть какой-то порядок в этот хаос, потянул её за руку. Он улыбнулся и прошептал: — Я думаю, он даст тебе отличную информацию. Вот увидишь.

Она кивнула ему, не в силах выдавить ни слова. Ради этой оптимистичной улыбки гоблина она очень надеялась, что он прав.

Пука открыл глаза. — У меня есть информация, которую ты ищешь, — произнес он с торжественностью того, кто не разбрасывается кружками, не спорит с камышами и не считает, что без штанов думается лучше. И замолчал. Он просто сидел и хлопал своими глазами-бусинками, глядя на неё.

— И? — Тео сделала поощряющий жест; её терпение за время этой миссии было практически досуха выкачано этим причудливым существом.

— Ах, точно. Информация.

— Какая?!

Он откашлялся. Тео затаила дыхание. Наконец-то хоть какие-то ответы.

— Золотой цыпленок.

Когда Тео видела, как он запускает кружки, точно пушечные ядра с ручками, она была сбита с толку. Но это… это выходило за рамки простого недоумения. Все мыслительные процессы, способные выдать хоть какое-то подобие смысла, не просто остановились — они уволились по собственному, прихватив на выходе столовое серебро в качестве выходного пособия.