— Я…

Меня прерывает внезапный набат. Десятки колоколов. Все разом. Звук настолько мощный, что сама Стена вибрирует от каждого яростного удара.

Атака драконов.

Глава 3

Череда грязных ругательств слетает с языка Сайфы быстрее, чем Рыцарь Милосердия успевает выпустить болт из арбалета.

Огромная тень проносится над проломом, затмевая солнце. Воздух становится настолько холодным, что я невольно задаюсь вопросом: а не синий ли это дракон? Затем, с единственным предупреждением в виде рева, дракон приземляется на Стену прямо над нами.

Я теряю равновесие, беспорядочно маша руками.

— Изола! — кричит Сайфа и бросается ко мне, в то время как Стена вокруг нас трещит и стонет, грозя обрушиться под тяжестью зверя. Её рука смыкается на моей.

Я зависаю под неестественным углом, наполовину вывалившись из Стены; мир на секунду замедляется, и я успеваю заметить массивный изумрудный хвост, качающийся над нами. За его движениями тянется зеленая дымка, источающая слабый приторный запах, который совершенно не похож на ту остроту Скверны, что недавно осела у меня на языке.

На мгновение я вижу над собой не дракона, а виселицу в полный рост. Желудок скручивает, крик застревает в легких. Но я моргаю, и видение исчезает. Дымка зеленого дракона вызывает галлюцинации худшего толка.

С силой, о которой я могла бы только мечтать в свой лучший день, Сайфа наваливается всем весом и втягивает меня обратно внутрь. Мы жестко приземляемся, но ни одна из нас не шевелится. Мы не издаем ни звука, кроме шума от падения наших тел. Обе затаили дыхание, выжидая. Гадая, конец ли это. Неужели мы погибнем под драконьей задницей на обломках Стены?

Никогда бы не подумала, но быть убитой кем-то из соотечественников за то, что я драконопроклятая, кажется предпочтительным вариантом. Кто бы мог вообразить, что я найду способ уйти из жизни еще хуже? Но такова жизнь в Вингуарде… Каждый день — это изучение нового способа выжить. Если повезет.

— Огонь! — выкрикивает где-то вдалеке Рыцарь Милосердия.

Я вздрагиваю: Эфиросвет бьет по моим чувствам, когда десятки магически усиленных арбалетов стреляют разом.

Дракон ревет, раздается свистящий звук, и Стена над нами и вокруг нас содрогается, стонет и грозит рассыпаться. На нас обрушивается гнилостный порыв воздуха. Снова рев, на этот раз дальше, чем прежде. Должно быть, он взлетел.

Мы с Сайфой переглядываемся, обе понимая всё одновременно.

— Убираемся отсюда, пока мы не стали частью Стены навечно. — Сайфа вскакивает на ноги, передавая мне фонарь.

Я быстро зажигаю его и отдаю обратно. — Иди.

Мы мчимся вниз по лестнице с невозможной скоростью. Это больше похоже на контролируемое падение, чем на бег; удивительно, как мы добрались до низа, не переломав костей и не вписавшись лицом в ступени.

Легкая водяная пыль касается моих щек, когда мы выходим в узкую нишу между зданиями и Стеной. Ну конечно, идет дождь. Неудивительно, что дракон напал. Землеведы этого не предсказали. С каждым днем, пока мир продолжает гнить, они становятся всё более ненадежными.

Стоило нам выйти наружу, как над Вингуардом эхом раскатился рев дракона. Вслед за резким звоном тетивы массивной баллисты высоко на Стене раздается свист снаряда в воздухе.

Мы с Сайфой одновременно втягиваем воздух.

Она делает это в предвкушении того, что произойдет дальше.

Я делаю это потому, что Эфиросвет, высвобожденный баллистой, ударяет по мне, как взрывная волна. Коже мгновенно становится слишком горячо. Слишком тесно. Я прижимаюсь ладонью к стене, ища опоры.

Дракон торжествующе ревет. Мимо.

— Проклятье, да убейте вы уже это чудовище! — рычит Сайфа. Это почти скрывает легкую дрожь её губ, выдающую страх.

Словно в ответ, раздается густой, влажный шлепающий звук, за которым немедленно следует хор криков, перекрывающий колокола. Зеленые драконы не дышат огнем. Они выплевывают кислоту, которая плавит глиняную черепицу на крышах, точно кубик соли под дождем.

У бедных душ не было ни шанса. Меня пробирает озноб, и не только от мелкого дождя, который наконец начинает пропитывать мою одежду. Столько смертей.

«Это твоя вина, самозванка», — шепчет противный голос внутри меня. — «Если бы ты действительно была Возрождённой Валорой, ты бы уже убила Древнего дракона и спасла их».

— Давай взглянем поближе. — Сайфа хватает меня за руку, таща к проходу между зданиями.

— Взглянем поближе на что?

— На дракона, разумеется. — Эфиротень — едва ли не единственное, чего боится Сайфа. И я подозреваю, что даже это не заставит её медлить, когда она пройдет через Трибунал и узнает, что не проклята.

— Сайфа, нам не стоит мешаться под ногами у Рыцарей Милосердия.

— Мы не будем мешаться. Я хочу видеть, что они делают. Может, это поможет нам в Трибунале.

— Нас не заставят сражаться с драконами в Трибунале, — бормочу я. Но она меня не слышит: она уже пробирается боком между зданиями.

Я оглядываюсь на нишу, ведущую к той забытой башне, затерянной в камне и растворе Стены. Нам следовало переждать атаку там. О чем я думала, когда выходила?

И всё же, как бы мне ни хотелось отступить и переждать, я иду за Сайфой. У меня не нашлось бы слов, чтобы объяснить ей свой отказ. И я не вынесла бы её разочарования, если бы попыталась.

Мы выходим в переулок, когда рокот возвещает о том, что дракон снова приземлился на не столь уж далекую крышу. Наземная часть Вингуарда чем-то похожа на чашу — центр находится в самой низкой точке, — поэтому здесь, у Стены, мы видим почти весь Верхний город. Мое сердце останавливается и падает в желудок, где его мгновенно растворяет кислота.

— Изола, разве это не там, где твоя… — начинает Сайфа.

— Мама, — заканчиваю я; мои глаза расширены так сильно, что их щиплет от дымки драконьего смога, расползающегося по городу.

Дракон уселся прямо рядом с маминой квартирой. Отсюда я вижу её крышу… с которой стекает тошнотворная зеленая кислота.

Глава 4

Я дергаюсь вперед.

Сайфа обхватывает меня руками, едва не оглушая криком прямо в ухо: — Тебе нельзя!

Она думает, что я собираюсь бежать к дракону. Подруга слишком в меня верит. Она и понятия не имеет, что у меня просто подогнулись колени. Что я так сильно вжимаюсь в её руки только потому, что едва могу стоять прямо.

Голова идет кругом, мир вот-вот перевернется вверх дном, а желудок вывернет наизнанку.

— Слышишь? — Сайфа указывает на Шпиль Милосердия. Это зловещее, шипастое строение с сотнями огневых точек для баллист и арбалетов. Но доносящееся оттуда отдаленное щелканье и скрежет — нечто такое, чего Вингуард раньше никогда не слышал. — Просто жди. Сейчас они выстрелят.

Мы обе наблюдаем. В глазах Сайфы всё еще горит азарт ожидания. Каким-то образом она умудряется игнорировать все риски — даже опасность для её родителей и старшей сестры там, на Стене. Всё, что она видит, — это финальный удар. То, ради чего стоит приносить любые жертвы:

Одним драконом меньше. Одним существом меньше, что разносит Эфиротень и поглощает Эфиросвет нашего Источника.

Дракон поворачивает голову в мою сторону, его изумрудные глаза светятся в угасающем свете. На миг мне кажется, что среди всего города он находит именно меня.

В мгновение ока я уже не стою в кольце рук Сайфы. Я на крыше, шесть лет назад. На меня смотрит не зеленый дракон, а медный, и я понятия не имею, галлюцинация ли это от дымки, плывущей по городу, или один из любимых кошмаров, которыми мой разум любит пытать меня.

Пламя — жарче, чем я когда-либо чувствовала. Настолько жаркое, что камень вокруг меня начинает плавиться. Трупы. Разрушение. Смерть. Удивительно, что мои глаза еще не выкипели в глазницах, когда из густого дыма показывается его массивная морда.

Зверь ползет вперед. Глаза в глаза. Он протягивает когтистую лапу прямо к моей груди, словно хочет поиграть с едой, прежде чем…

Грохот, настолько громкий, что он сотрясает древние фундаменты Вингуарда, возвращает меня в настоящее. Луч света, способный соперничать с солнцем, вырывается из Шпиля Милосердия, пронзает город и бьет точно в дракона. Снаряд проходит между крыльев на спине и выходит через грудь, мгновенно убивая монстра.

Сайфа радостно кричит вместе с остальным Вингуардом и выпускает меня. Забытая на секунду, я оседаю на стену за спиной, тяжело дыша — волна за волной Эфиросвет ударяет по мне. Мир внезапно становится слишком ярким. Каждый цвет ослепляет. Клянусь, капли дождя на моей коже превращаются в пар, пока я сгораю изнутри.

Лучшая подруга поворачивается ко мне, и резкий, первобытный ужас пронзает меня: я почти жду, что она закричит и скажет, что мои зрачки превратились в вертикальные щелки.

Но она этого не делает. — Потрясающе, правда? Я не верила папе, когда он рассказывал, но, черт возьми…

Она не замечает. Она не видит, что со мной происходит. Никогда не видела. Наверное, потому что не хочет. Она не может признаться в этом самой себе — это единственное объяснение, которое я смогла придумать.

Я впиваюсь взглядом в точку на Шпиле Милосердия, откуда был произведен выстрел. Пушка — так называл её отец. Его величайшее творение.

Отличная работа, отец. Считай, у тебя получилось, — думаю я, отстраняясь от стены. — Она поглотила уйму Эфиросвета, — бормочу я.

— Оно того стоило, чтобы убить тварь.

— Я пойду проверю, как мама.

Возбуждение и восторг на лице Сайфы сменяются суровой тревогой. — Тебе нельзя.

— Сайфа…

— Ты же знаешь, никому, кроме Рыцарей Милосердия, нельзя находиться рядом с тушей дракона.

Да, именно этого я и боюсь. — Я должна знать, в порядке ли она, Сайфа.

— Её дом всё еще стоит.

— Это ничего не значит, и ты сама это знаешь, — парирую я.

Сайфа вздыхает и запускает пальцы в свои рыжие волосы по плечи. — Ладно, иди. Я найду отца и направлю его к тебе. Он поможет с поисками.

— Спасибо. — Я делаю шаг назад.

— Берегись кислоты, — поспешно добавляет Сайфа. И как раз перед тем, как я собираюсь развернуться, роняет: — Увидимся завтра утром.

Время замирает, словно отдавая дань уважения тяжелому смыслу её прощания. Завтра утром — Созыв. Начало Трибунала. Мой возможный последний день в живых.

— До завтра, — шепчу я с кивком и пускаюсь в бег.

Когда Вингуард не смог расти вширь, он начал расти вверх. Когда строить выше двух этажей стало слишком рискованно — драконы любят садиться на самые высокие здания, — он начал расти внутрь. Улицы похожи на лабиринт, в некоторых местах едва хватает ширины для одного человека. Они петляют, превращаясь в туннели там, где дома строились вокруг и над ними, и переходят в короткие мостики, перекинутые между крышами.

К счастью для меня, во время атаки дракона все прячутся внутри, так что я могу мчаться на полной скорости, не боясь ни на кого наткнуться. Именно поэтому почти оскорбительно, насколько это несправедливо: из всего города людей появляется именно он.

Лукан выходит на дорогу в конце улицы. Я резко торможу. Его роба курата цвета драконьей крови кажется почти черной, промокшая под дождем.

Зачем ты их носишь? Ты ведь даже не настоящий курат, — хочется съязвить мне. Ему восемнадцать, как и мне, и он тоже идет на Трибунал. Он не может стать полноценным куратом Крида, пока не пройдет Золочение. Я уверена, что роба — дело рук викария, это как ошейник на собаке. Сигнал для всех, ясно дающий понять, кому он принадлежит. Уж я-то знаю лучше других, как сильно викарий Дариус любит наряжать своих питомцев.

Лукан опускает подбородок, его лицо хмурится еще сильнее. — Я так и знал, что ты где-то рыщешь.

Глава 5

— Чтобы узнать того, кто рыщет, нужно самому быть таким же, — язвлю я в ответ.

Стоило лучше подумать над фразой. Не лучший мой экспромт. Но у меня правда нет времени обмениваться с ним колкостями.

Лукан делает шаг вперед. Между его густыми бровями пролегла глубокая складка. Его темно-русые волосы от дождя стали коричневыми, хотя в последних отблесках сумерек в них всё еще вспыхивают золотистые искорки.

— Что ты здесь делаешь, Изола?

«Иду проверить, дышит ли еще моя мать», — едва не срывается у меня с языка. Почти. Но я вовремя вспоминаю, чем это обернулось для меня в прошлый раз.

Крид ненавидит маму. Викарий практически прямо заявил, что убьет её собственноручно, если я хоть на шаг отступлю от правил. А Лукан — не более чем продолжение своего отца.

— Я выходила за лекарством, когда напал дракон. Возвращаюсь домой.

Лгать так легко, когда тебе плевать на того, кому лжешь.

— Твой дом в противоположной стороне.

Он стоит достаточно близко, чтобы я могла видеть его глаза. Если честно, у них раздражающе красивый ореховый оттенок. Ладно, если быть совсем честной, он весь чертовски привлекателен, учитывая, что он — отродье самого злого человека, которого я знаю.

— О, неужели? — я притворяюсь растерянной, используя это как предлог, чтобы оглядеться, и одновременно отступаю назад. — Странно, должно быть, я сбилась с пути.

— Я могу проводить тебя до дома.

«Я лучше с серебряным драконом прогуляюсь, чем с тобой». — Какое щедрое предложение, но в этом нет необходимости.

— Я настаиваю.

— Правда, я в порядке. Спасибо за заботу. Увидимся завтра.

Эти последние три слова ощущаются пеплом на языке, пока я ныряю в боковой переулок. Лукан что-то кричит мне вслед. Я слышу, как его шаги колотят по булыжникам. Но у меня есть солидная фора, а после многолетних тренировок у викария я точно знаю, как будет мыслить его сын.

Я срываю плащ и вешаю его на разболтавшуюся ставню, после чего бросаюсь в противоположном направлении. Это может сбить его с толку всего на секунду. Но мне этого достаточно.

Даже если он наверняка догадывается, куда я направляюсь… От этой мысли я бегу еще быстрее, сердце с каждым ударом бьется о клетку из рубцовой ткани между ребер.